"Больно вам, журналистам, что вы так обкакались?"

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Сергей Полонский преследует в туалете спецкора "РБК daily"

Оригинал этого материала
© Slon.ru, origindate::29.10.2010, Фото: РИА "Новости"

"Больно вам, журналистам, что вы так обкакались?"

Денис Тыкулов

Compromat.Ru

Сергей Полонский
20 октября газета «РБК-daily» выпустила статью «Миллиарда нет, согласен на 1 евро», которая стала «яблоком раздора» между владельцем группы Mirax Сергеем Полонским и журналистами издания. Несколько дней назад бизнесмен пригласил автора статьи Николая Михалева в офис своей компании, чтобы на интервью разрешить спорные моменты. Однако интервью Сергей Полонский решил снимать на видеокамеру. Журналист отказался и хотел уйти, но девелопер настаивал на своем, засняв спор между ними и выложив запись в своем ЖЖ.

По мнению многих, Полонский поступил, как минимум, некорректно. Журналист Slon.ru обратился к Полонскому с предложением повторить эксперимент и рассказать на видеокамеры (две) о претензиях к «РБК-daily» и о том, насколько этичными он считает свои действия в отношении журналиста этого издания.

Мы с Сергеем Полонским заключили джентльменское соглашение: если Slon.ru публикует интервью, то делает это полностью. В свою очередь, Полонский может опубликовать видеозапись разговора в своем ЖЖ, но тоже только полное видео, без сокращений. Впрочем, ход беседы вынудил нас нарушить эту договоренность и вырезать из беседы несколько предложений, содержащих обвинения Полонского в адрес третьих лиц, которые могли бы стать основанием для юридических претензий. Не исключаем, что и Сергей Полонский может пойти на подобные сокращения.

— Добрый день! Хотелось бы прояснить два момента. Что касается статьи в РБК: 90% изданий написали бы то же самое. Первый момент: где неправда? Второй…

— Давайте по порядку. Дело не в самой статье, не в информации. Хотя мне позвонили покупатели с вопросом: «Что это за бред!». Есть же правило: прежде, чем что-то опубликовать, нужно два подтверждения одной и той же информации. А здесь этика хромает! Второй момент: мои сотрудники давали 20 минут комментарии, но все вырезали и оставили одну строчку.

Следующее: эта статья — она не первополосная. На первую полосу ее разместили по следующей причине. Дело в том, что новый редактор газеты «РБК» раньше работал в газете «Жизнь», а принципы работы этого издания всем хорошо известны. И эти подходы он перенес в газету «РБК».

Материал разместили для того, чтобы нас заставить подписать контракт. К самому журналисту у меня нет никаких претензий: то, что он пришел, показывает, что он мужественный человек. Неужели самим журналистам «РБК» не обидно, ведь раньше она была деловым изданием, а сейчас превратилась в желтую бульварную прессу? Это не только мое мнение! Мне обидно за этих журналистов, нужно привести газету в нормальное издание, потому, что сейчас она находится в плачевном состоянии.

Проблема не только в «РБК», во многих изданиях журналистская этика хромает. И дело самих журналистов — исправить ситуацию, очистить свою среду!

— Сейчас мы говорим не предметно, потому что я не владею информацией ни про редактора «РБК», ни про продажность газеты.

— Я думаю, что если бы редактор «РБК» был настоящим мужчиной, то он бы предложил встретиться. Я предлагал ему, но не получил ответа. Вдумайся, главный редактор говорит, что: «у меня журналисты дебилы, я за них не отвечаю». Я бы на месте журналистов пошел бы и набил морду такому редактору.

— То есть, конкретно к статье у вас нет претензий?

— Чтобы ответить на этот вопрос, мне надо взять статью и пройтись по строчкам.

— Что нам мешает это сделать?

— Ничего не мешает, но это сложная работа. Я сейчас скажу своему помощнику, чтобы он там подчеркнул что-то, выделил. Сейчас мы продолжим, а потом разберемся со статьей.

(Полонский по телефону отдает распоряжение сделать разбор статьи).

Потом, когда я написал письмо редактору, то оно было личное и не предназначалось для публикации. И то, что человек его опубликовал, это нормально?

— Почему вы просто не подали в суд?

— Скажите, сколько идут суды? Какой материальный ущерб присудят?!

— Разве дело только в материальном ущербе? Наверное, все-таки главное здесь этика, честь.

— Дело и в материальном ущербе. Например, если бы мы торговали металлом, то меня эта статья не волновала. Но у нас тысячи людей, у нас ряд объектов, которые находятся в тяжелейшем состоянии. Мы их никак не можем запустить: Черногория, «Кутузовская Ривьера». У нас, с одной стороны — кредиторы, с другой — банки, с третьей — подрядчики. Два года мы бьемся и за это время выработали какую-то позицию, какие-то решения.

Что касается Черногории, это мы летом вышли к дольщикам с предложением: давайте вы выделите деньги, чтобы закончить объект. Было большое собрание, человек 200–300, все поняли, вошли в состояние. Заключили соглашение о том, что покупатели привлекают деньги, помогают реализовать этот проект. Месяц назад мы подписали этот документ. Об инвестициях, которые мы туда вложили, вообще не думаем, если останется что-то, то будет очень хорошо. Люди вошли в наше положение, и тут вы берете, и хорошее дело переворачиваете с ног на голову.

Подрядчики понимают ситуацию, не идут ни в суд, ни на банкротство. И мы стараемся. Запустили две недели назад «Дубровку», запустили «Плазу». «Миракс Парк» достраивается. Я уверен, что мы запустим «Кутузовскую милю». [...] Ну и «Федерация» у нас останется, но с ней мы тоже нашли решение.

Если бы мы одни попали в такую ситуацию, то я бы встал и сказал: «Я дебил, я неудачник, я плохой бизнесмен», — но весь мир попал в такую ситуацию! [...]

— Давайте вернемся к нашей истории? Лично меня убило, что вы выложили, по сути, человеческую слабость, в интернет. Человек испугался камеры, ну кто его знает, чего он испугался...

— Вы не видели вторую часть записи. Я ему сказал: «Посиди в коридоре, подумай десять минут, если ты со мной просто сядешь и поговоришь, то я тебе отдам кассету. Если ты не придешь, то я выложу это в интернет». Неужели ты считаешь, что я такой негодяй?

— Я не видел всей ситуации, а только запись.

— Больно вам, журналистам, что вы так обкакались?

— Мы?!

— Да, все журналистское сообщество!

— Насколько я знаю, журналист отказался разговаривать под камеру.

— Тогда не надо было приезжать, он был предупрежден об этом.

— По его версии, нет.

— Это мое право: когда журналисты берут интервью, а потом вырезают куски из него, почему я не могу сделать интервью под камеру.

— Никто же не был против, чтобы вы сделали запись на свой диктофон?

— Такого предложения не было. Если бы он предложил, чтобы мы сделали запись на наш диктофон, то, может быть, мы [бы] и согласились на него. Вы сейчас пытаетесь за все журналистское сообщество отмазаться. Журналистам, знаете, что надо сделать?! Собраться всем, но вы этого не сможете сделать, знаете, почему? Потому что вы не сможете смотреть друг другу в глаза. Потому что среди вас есть честные журналисты, а есть не совсем честные журналисты. Есть профессиональные журналисты, а есть не очень!

— А девелоперы — все кристально чистые люди?

— Я же говорю, что надо уметь сидеть и разговаривать друг с другом. И знаю, что тебе стыдно за некоторых твоих коллег.

— Во-первых, я говорил не стыдно, а не ко всем испытываю теплые чувства. Во-вторых, к данной ситуации это не имеет никакого отношения…

— Не нужно меня трогать! Надо вести себя корректно! Если вы будете вести себя некорректно, то я буду вас мочить!

— В чем некорректность Михалева?

— Причем здесь Михалев?! Он работает в «РБК», а лично к нему у меня никаких претензий нет!

— Значит, надо подать иск на «РБК».

— Я не буду в суд подавать, я буду использовать современные технологии.

— Это не современные, это преступные технологии!

— Пожалуйста, подайте на меня в суд.

— Думаю, что они имеют на это право.

— Подайте, защищайте свою честь. Но знаете, почему он этого не сделает? Потому что, чтобы защищать честь, она должна быть.

— Через некоторое время мы увидим развязку этого спора. Вы морально ломаете человека и…

— Я сломал человека?! А у меня в компании работают люди и им обидно, когда про нас пишут гадости и несправедливости.

— Это наша работа.

— Ваша работа — писать гадости и несправедливости?

— Правду.

— Ваша работа — честно давать объективную информацию.

— 90% журналистов, имея ту же информацию, написали бы то же самое.

— Да не надо равняться на худших!

— Посмотрите в своем блоге в ЖЖ. Там комментарии девочек-блондинок, которые пишут: «Вау, Сергей! Как вы круто замочили журналиста в туалете!» Остальные же пишут: «К сожалению, журналист написал правду».

— Что он написал?! У меня ощущение, что я с вами не разговаривал до этого. Я сейчас сказал, что лично к Михалеву у меня претензий нет. Но если вы работаете в компании, то вы и есть компания. Михалев должен встать и сказать, что я не буду писать это «г». Его конечно же уволили [бы] после этого, но..

— Это не «г», это интересная информация.

— Если интересно, то приди ко мне, у нас пресс-служба все время на связи, я на связи.

— Но у спикеров достаточно много методов не давать комментарии, я практически уверен, что все, кто писали, звонили...

— Минуточку...

— Дайте мне уже договорить!

— Я больше не хочу говорить, я устал.


***

Peep-show Полонского: Как это было

Спецкор "РБК daily": "Меня предостерегали от интервью с Полонским, предупреждая, что приличные люди брезгуют находиться рядом с этим человеком"

Оригинал этого материала
© RB.ru, origindate::29.10.2010, Скандальное "реалити-шоу" Сергея Полонского

Специальный корреспондент РБК daily Николай Михалев опубликовал в Facebook служебную записку, где подробно описал посещение офиса Сергея Полонского. "Peep-show Полонского: Как это было" — озаглавлена заметка.

"Довожу до вашего сведения, что выполняя служебное задание, 28 октября 2010 года я отправился на встречу с председателем совета директоров корпорации Mirax Group Сергеем Полонским. Инициатором этой встречи выступил непосредственно г-н Полонский, который через своих пресс-секретарей предложил пообщаться с ним и обсудить мою статью «Миллиарда нет, согласен на 1 евро» (РБК daily, origindate::20.10.2010). К 11.30 я пришел в офис Mirax Group в башне «Федерация».

За несколько минут до появления Сергея Полонского я узнал, что наше интервью будет записываться на видеокамеру, а сама запись будет выложена в Интернет — в блог Полонского. Пресс-секретари Mirax Group меня не предупредили о готовящейся съемке. Об этом я узнал, увидев стоящие у кабинета Полонского две цифровые видеокамеры. Я уточнил у пресс-секретарей — Юлии Браженцевой и Никиты Журавлева, будет ли проводиться съемка. Они ответили утвердительно, заметив, что Полонский часто свои встречи записывает на видеокамеру. При этом они отметили, что эта запись будет опубликована в ЖЖ Полонского. Я заявил, что не хочу записывать беседу с Полонским на видео и обнародовать ее. Посоветовавшись по телефону с редактором, я снова сказал, что отказываюсь от общения с Полонским в его формате и ухожу.

В это время из кабинета вышел Полонский и, увидев меня, заявил: «А это вы написали эту статью!», поздоровался и приказал включить видеокамеру. Я сказал Полонскому, что отказываюсь беседовать с ним при включенной видеокамере, и выразил недоумение, почему меня не предупредили о съемке, о выбранном формате публичной встречи. На это Полонский заявил, что у меня нет другого выхода: в любом случае в Интернет будет выложена запись — нашей беседы или моего отказа, что станет свидетельством позорного поражения журналиста, написавшего некорректную статью. Я отказался продолжать разговор, так как «не хочу участвовать в этом шоу» — и, не имея возможности пройти к выходу напрямую — через Полонского — я обошел расположенную в холле «приемную группу», однако с другой стороны меня встретил Полонский с возгласом «Попался!!!» и не пустил к выходу.

Я развернулся и пошел в обратную сторону по коридору в поисках другого выхода. Однако оказался в тупике, рядом с туалетом. За мной шел Полонский, громко требуя признать мою статью некорректной и приказывая оператору снимать, как «написавший пасквиль журналист убегает от честного разговора» с Полонским. Я зашел в туалет. Следом за мной вошел Полонский и оператор с камерой. Пока я находился в кабинке, Полонский стучал в дверь, призывая выйти и продолжить беседу. Я не отвечал на требования Полонского, который в это время под звуки смывного бачка заявлял в камеру о непрофессионализме журналиста РБК daily, который вынужден спасаться бегством от честного и открытого разговора. Через некоторое время Полонский покинул туалет, его у двери в кабинку сменил пресс-секретарь Никита Журавлев, который предложил мне все-таки выйти в коридор и пообщаться с Полонским на камеру. По словам Журавлева, переубедить Полонского невозможно: он все равно сделает то, что захотел. В итоге я вышел.

В дверях меня ждал оператор с работающей видеокамерой, а поодаль стоял Полонский. Он быстро подошел ко мне и продолжил в камеру упрекать меня в трусости и нежелании общаться публично. Таким образом мы дошли до кабинета Полонского, где он снова предложил зайти к нему и обстоятельно поговорить в камеру о моей статье и моем некорректном журналистском поведении. Полонский поставил условие: если я соглашусь на разговор, в ходе которого признаю свои ошибки (написание лживой статьи), Полонский, не будет выкладывать запись в Интернет, в противном случае он поступит по своему усмотрению и опубликует все, что было записано, — под грифом «позорное поражение журналиста-непрофессионала». Я снова отказался, заявив, что Полонский в любом случае поступит по своему усмотрению, так как в данной ситуации работает исключительно на публику ради «шоу».

После ряда эскапад Полонского в мой адрес и в адрес моей газеты, я попросил Полонского заявить в камеру, что конкретно его не устраивает в статье, какие фактические ошибки он в ней нашел, к чему у него есть претензии? Он заявил, что статья полностью некорректная, нелогично построенная, необъективная и пр. Я заметил, что на момент написания статьи в пресс-службе подтвердили инфоповод — факт переговоров с покупателями жилья в Черногории, которые согласны достроить его самостоятельно, выкупив проект у Mirax Group, а других — детальных комментариев не предоставили. Полонский начал интересоваться, какое отношение к статье имеет главный редактор РБК daily, знал ли он о ее написании, о верстке газеты, о расположении статьи на первой полосе. В итоге я прервал этот разговор, снова заявив, что не согласен поддерживать беседу с видеозаписью, и направился к выходу.

Несмотря на это, следом за мной пошел Полонский и оператор с камерой, продолжавший запись. Я спросил Полонского в камеру, почему он преследует журналистов, а не договаривается со своими инвесторами и кредиторами, которые не могут получить свои деньги и квадратные метры. Полонский вспылил и заявил, что с инвесторами у него все в порядке. После чего я спустился по лестнице в фойе в сопровождении пресс-секретарей и оператора с работающей камерой, который прекратил съемку лишь после просьб пресс-секретарей.

Таким образом я провел в компании г-на Полонского около получаса. О чем не сожалею. Придя на встречу с владельцем некогда крупной компании, я выполнил свой профессиональный долг. Я не отказался от интервью, не испугался возможной неадекватной реакции Полонского. Признаю, я предполагал, что общение с председателем совета директоров Mirax Group может вылиться в нечто неординарное. Меня предостерегали от интервью с Полонским, предупреждая, что приличные люди брезгуют находиться рядом с этим человеком. Но мне — как журналисту — пришлось поступиться условностями чистоплотности. Однако участвовать в peep-show «Полонский live» я не намерен. Мне остается только пожалеть людей, которые согласились потерять чувство реальности и вслед за Полонским перейти в иное измерение, где обитают тролли, а школу бизнеса возглавляет Джуна.

С уважением,
специальный корреспондент РБК daily
Николай Михалев"