"Железный занавес" музыкальной коммерции

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

"Железный занавес" музыкальной коммерции Юбилей Большого зала консерватории: явное и тайное

" Почти месяц длился фестиваль "100 лет Большому залу консерватории", один за другим следовали замечательные концерты. Как и в будни, так и в праздники музыкальная жизнь успешно насыщается за счет собственных сил. Приезду знаменитых гостей на юбилей одного из лучших залов мира, как всегда, что-то мешало. Обещания "Росинтерфеста" За две недели до фестиваля у меня зазвонил телефон.

- Кто говорит? 
- Владимир Ашкенази... Еще есть надежда, что мы приедем и сыграем на фестивале. Но господин Гуревич предлагает столь малый гонорар, что оркестр не соглашается, попробую уговорить музыкантов. Не расстраивайся... 
Владимир Ашкенази руководит сейчас оркестром Чешской филармонии, одним из лучших в Европе. И в Москве уже почти наверняка знали, что он не приедет. И не только он. 
Из беседы с ректором консерватории Александром Соколовым: 
- Первоначальный проект фестиваля был таков. Кроме известных российских коллективов и солистов здесь названы имена зарубежных музыкантов: Пласидо Доминго, Хосе Каррерас, Джесси Норман, Даниэль Баренбойм (с Чикагским оркестром). Представляя нам эти имена, "Росинтерфест" заявил: "Вы - то есть консерватория - не можете тягаться с нами. Поэтому фестиваль делаем мы". Я стал выяснять степень вероятности участия этих музыкантов. Оказалось, она нулевая. 
- Вот почему имя Ашкенази и возникло значительно позже: понадеялись, что все-таки соотечественник и воспитанник Московской консерватории "проскочит" по низкой цене. Александр Сергеевич, с чего же начинался фестиваль? 
- В августе 2000 г. был заключен договор бывшего ректора консерватории Михаила Овчинникова и главы Российского национального агентства международных фестивалей ("Росинтерфест") Игоря Гуревича, которому и было дано эксклюзивное право на проведение фестиваля. Я был утвержден в должности ректора в октябре и только в ноябре узнал об этом договоре. Самое поразительное, что он не проходил утверждения на ученом совете консерватории. 
- А возможно ли подписание подобного договора без одобрения свыше? 
- Конечно, нет. Но мы к этому уже привыкли. По договору фестиваля "100 лет Большому залу консерватории" самой консерватории предоставили только техническое обеспечение зала, услуги персонала и т.д., а вся творческая часть была прерогативой "Росинтерфеста". То есть во главу угла были поставлены его коммерческие интересы, и консерваторцы оказались, в соответствии с грустной сентенцией Остапа Бендера, "чужими на этом празднике жизни". Тем более что вначале фестиваль планировался на две недели и только потом мы решили продлить его и сумели "внедрить" в него и филармонические концерты, и кое-какие из консерваторских, запланированных заранее именно потому, что предполагаемый план "Росинтерфеста" был нереален. В Министерстве культуры в помощь фестивалю был сформирован представительный оргкомитет, в который вошли и профессора консерватории. Но вот любопытный момент: о первом из этих совещаний меня попросту никто не известил. А ведь именно в этот день определялся режим фестиваля. Когда же выяснилось, что у "Росинтерфеста" не было своевременных согласований с зарубежными артистами, мы создали собственный художественный совет по фестивалю. Предложили своими силами провести концерт-открытие - "Ростинтерфест" в ответ предложил оркестр Парижской консерватории, который, конечно же, не приехал, но на горизонте "всплыл" оркестр Мариинки. В результате концерт, открывающий фестиваль, получился таким, каким получился, а концерт, заключающий его, разрешили сформировать консерватории. 
События фестиваля То, что показали на фестивале наши музыканты, все равно сделало его частью истории. Хотелось бы обратить внимание на многие замечательные вечера, вовсе не замеченные прессой. Свое шоу в виде концерта-открытия "Росинтерфест" смягчил точно отмеренными каплями мартини в стаканчик каждого гостя. Кантата Прокофьева "К 20-летию Октября" под управлением Валерия Гергиева и была главным притягательным моментом во всей программе. Но маэстро почему-то каждый раз из Питера в Москву летит через Атлантику. И потому надолго запомнится, что началось второе отделение в 23.30, а закончилось в 0.45. 
Далее "Росинтерфест" предлагает слушателям рядовой по впечатлениям концерт Российского национального оркестра (дирижер Дмитрий Лисс) и известного израильского скрипача Шломо Минца; затем выступление любимца московской публики английского пианиста Джона Лилла, достойно поддерживающего звание лауреата I премии Конкурса Чайковского 1970 года, Госоркестром дирижирует Василий Синайский. Юрий Симонов и оркестр Московской филармонии, возглавляемый им, исполняют произведения Мусоргского, Рахманинова, Прокофьева. Солирует пианист Михаил Петухов, музыканты играют с подъемом и настроением. 
Александр Соколов: "Была очень бестактно проведена акция с приглашением Симонова: он получил от "Росинтерфеста" приказное предписание - куда, когда и т.д. Звонил мне из Будапешта и возмущался. Сие трудно даже комментировать..." 
Блистательны абонементные концерты филармонии: сольный концерт виолончелиста Александра Князева, оркестров "Musica Viva" Александра Рудина и "Русская филармония" Александра Ведерникова. Вечер камерных ансамблей: играют Элисо Вирсаладзе, Квартет имени Бородина и молодые коллективы: "Доминант-квартет" и "Романтик-квартет". Божественная Элисо будто плетет кружево из образов и звуковых красок, ее одухотворенное туше определяет тонус не только моцартовского квартета соль минор, но и всего концерта. Ей достойно вторят "бородинцы". 
Скрипач и дирижер из Англии Дмитрий Ситковецкий представил премьеру собственного переложения "Гольдберг-вариаций" Баха для струнного оркестра. Это - еще одна незабываемая краска фестиваля: изысканность, тщательная проработка всех деталей, одухотворенность. Оркестровая версия - пример очень удачной аранжировки, когда знакомая музыка раскрывается в новых гранях. 3-я симфония Караева 1967 года, но в интерпретации Ситковецкого звучит так, будто сочинена сегодня. А главный признак настоящей музыки - ее жизнь над временем, вне времени... Геннадий Рождественский выступил в цикле к своему 70-летию. Оркестр "Молодая Россия" Марка Горенштейна впервые играл Первую симфонию Малера, и ее прочтение без преувеличения можно причислить к сильнейшим событиям фестиваля. На закрытии оркестр Большого зала под управлением Леонида Николаева с участием скрипача Максима Федотова в высшей степени достойно представляют программу из произведений Чайковского, Скрябина, Прокофьева. 
Два концерта дал БСО под управлением Владимира Федосеева: один абонементный (и в их программе 1-я симфония Малера), другой "архивный", в точности воспроизводящий программу, звучавшую 7 апреля 100 лет назад. Этот концерт, как и выступление "Солистов Москвы" Юрия Башмета, был заранее вставлен в план фестиваля. По инициативе Михаила Плетнева специально ради фестиваля на эти дни переносится оперная трилогия Сергея Танеева "Орестея". Грандиозная музыкальная фреска звучит с такой отдачей и вдохновением, что превращает концерт в открытие малоизвестного шедевра. 
Во время фестиваля в Большом зале консерватории звучит джаз - со своим трио играет знаменитый Чик Кориа. Однако высокий класс игры девальвировали элементы шоу, неуместные в торжественной атмосфере большого музыкального события; а также - стоявшая в Большом зале охрана (кого и от кого охраняли - понять бы!), с трудом пропускавшая слушателей через свой сплоченный строй к билетным контролерам. 
Критик Андрей Золотов: "У входа меня останавливают охранники: "Вы куда?" - "На концерт" - "У вас концерт, а у нас - коммерческое мероприятие". 
Александр Соколов: 
- Чик Кориа был заинтересован в проведении второго, благотворительного концерта на следующий день в пользу консерватории, а не для коммерческих акций "Ростинтерфеста". А получилось так, что деньги попали именно туда. 
- Вы говорили, что реально существующие 15 тысяч долларов должны были быть переданы г-ну Гуревичу, а от него попасть к вам. 
- Гуревич пояснил, что эти деньги предназначены фонду "100 лет Большому залу консерватории", который образован и зарегистрирован сразу после заключения договора между ним и Овчинниковым. И не согласился перевести их на счет консерватории. Я в этом фонде обозначен как и.о. президента, но эти документы не подписывал и не признаю фонд. 
- Что вас в этой ситуации смущает? 
- Партнер. "Росинтерфест" - не наш партнер. 
- Итак, вы отказались от участия в фонде: 15 тысяч долларов пропали для вас? 
- Я думаю, что мы никогда их не увидим. Этот фонд для нас - черный ящик. Там могут "крутиться" любые деньги, а он никогда не будет подотчетен консерватории. И самое опасное: если даже этот фонд соберет деньги и что-то направит на реконструкцию Большого зала, тут же возникнет проблема с бюджетным финансированием консерватории в будущем. 
- Почему? 
- Сейчас Министерством финансов предусмотрено целевое финансирование Московской консерватории в связи с подготовкой к Конкурсу Чайковского и реставрацией Большого зала. Это - государственные деньги, которые обещаны нам в большом объеме. Если возникнет альтернативное финансирование через фонд, то государственные органы - я в этом совершенно уверен - могут сказать, что есть другая форма аккумулирования средств на ваши нужды. А нам нужна государственная поддержка как основа деятельности консерватории. Другие, негосударственные средства мы найдем сами - мы делаем свои спонсорские программы и собираем деньги без всяких посредников. 
- Вы в принципе против союза консерватории с коммерческими организациями? 
- Ни в коем случае! Я давно веду переговоры с меценатами и с инвесторами, но первый и главный вопрос всегда - что представляет собой фигура, возглавляющая коммерческую организацию? Партнер должен быть ясен для нас, а его действия - прозрачны. 
- Давало ли государство дополнительные деньги на проведение фестиваля? 
- Да, через Министерство культуры на фестиваль было дано 10 миллионов рублей. Но они попали не в консерваторию, а в "Росинтерфест". 
- Вы знаете, чьим решением были отданы 10 миллионов рублей "Росинтерфесту"? 
- Знаю: это было зафиксировано как решение в приказах Министерства культуры. 
- А своей волей министр культуры не мог изменить прежний договор в пользу консерватории, ведь к тому времени уже не было Овчинникова? 
- Конечно, мог. Мы ведь говорили о том, что в подготовке фестиваля смещены акценты: художественная инициатива должна находиться в руках творческой, а не коммерческой организации. И, следовательно, деньги должны быть отданы консерватории. Но приказ министра культуры подтвердил прежние полномочия "Росинтерфеста". 
Кто в ответе за срыв программы? Прошел дневной концерт органной музыки в честь 100-летия установки в Большом зале органа и в память рыцаря органной музыки нашего времени - Александра Федоровича Гедике. Исполнители - профессора, аспиранты и студенты консерватории. Один срыв (11 апреля) оперативно разрешает консерватория, концерт камерного хора Бориса Тевлина переносится из Малого зала в Большой. И слушатели как подарок принимают безукоризненное, стильное исполнение монографической программы из произведений Рахманинова. По-настоящему тронуло ректора отношение к консерватории ее выпускников-вокалистов. Когда возник очередной провал от "Росинтерфеста", откликнулись все, кого позвали, - солисты оперных театров не только Москвы, но и Петербурга - и 16 апреля дали полноценный оперный вечер. 
- Все-таки, глядя на программу фестиваля в целом, я бы поспорила с тем, что вы оказались "чужими на этом празднике жизни": Московская консерватория стала главным действующем лицом фестиваля. За это вам полагались какие-то отчисления от тех 10 миллионов? 
- За весь фестиваль, включая и обслуживание "росинтерфестовских" концертов, и замены программ, нам перевели 450 тысяч рублей. 
- В процессе совместной работы вы находились в контакте или в конфликте с "Росинтерфестом"? 
- До конфликтов я не доводил. Ведь это - наш праздник, и мы ни в коем случае не хотели и не должны были его омрачать. Поэтому все наши встречные движения были позитивными... Но конфронтация, безусловно, имела место. Некоторые подробности - коммерческая тайна, но гонорары, которые платили Гергиеву, Чику Кориа, Монтсеррат Марти, скорее всего представляли собой гигантские суммы. Поэтому бюджет фестиваля имел окраску двойной бухгалтерии. Мы, конечно, реализовывали бы другую концепцию: предлагали бы музыкантам принять участие в благотворительных концертах, отчисления от которых - а это были бы аншлаговые концерты - шли на тот счет реставрации Большого зала, который мы бы открыли у себя и отчитались перед каждым артистом. 
- Государство, давшее немалую сумму на фестиваль, должно было потребовать отчета? 
- Отчет - это вопрос бухгалтерской техники. Полагаю, там все в порядке. 
- Каким вы себе представляли этот праздник, если бы мы жили в нормальных условиях и за фестиваль отвечала консерватория? 
- Я вижу его как средоточие лучших артистических сил всего мира, кровно связанных с консерваторией, то есть был бы четкий критерий отбора имен. Я уверен, многие бы приехали, и Ашкенази в том числе. 
Итоги юбилея На ученом совете, обсуждавшем итоги фестиваля: 
"Александр Соколов: "Как ученый совет смотрит на контакты с "Росинтерфестом"?" 
Ученый совет (в унисон): "Никаких контактов: это - ловушка!" 
Московская консерватория будет жить долго. И пусть прошедший фестиваль послужит уроком всем. В памяти останется музыка, а кроме того - библиографически ценный буклет. В нем информационно насыщенная статья об истории создания Московской консерватории и Большого зала, летопись концертной жизни и "золотой" список "100 имен Большого зала". Редактор-составитель - Евгения Гуревич, директор музея Николая Рубинштейна в Московской консерватории. Ей же принадлежит и редкостная по красоте инициатива отреставрировать найденные ею лично на складе Большого зала портреты Гайдна и Мендельсона. Сейчас эти портреты встречают слушателей прямо у центрального входа в Большой зал. А слева от дверей осталось место для Генделя и Глюка; быть может, и они найдутся когда-нибудь: все 4 портрета в 1953 году были изъяты из галереи и заменены портретами Мусоргского, Даргомыжского, Шопена и Римского-Корсакова. Развернутая в фойе выставка документов, фотоснимков из жизни консерватории в прошлом и до нынешних дней подготовлена Музеем имени Глинки и посвящена Василию Ильичу Сафонову, одному из директоров Московской консерватории, кто некогда решил соединить главный музыкальный зал страны с учебным заведением и идею эту осуществил. Хотелось бы, чтоб и выставка, и портреты - вехи отмеченного 100-летия - остались здесь навсегда. "
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации