"Кукольное личико" Ходорковского

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


"Кукольное личико" Ходорковского

"Он, возможно, нарушал закон и даже убивал людей, но так поступали все"

Оригинал этого материала
© "The Sunday Telegraph", Великобритания, Перевод "ИноСМИ.Ru", origindate::26.07.2004, "Злодей-воротила или жертва? О российском магнате - любимчике Запада, а ныне подсудимом, можно сказать и то, и другое"

Converted 17112.jpgЧасто пишут, что у него 'кукольное личико', но в зале суда, где огни люстр отражаются от его очков в металлической оправе, Михаил Ходорковский выглядит намного старше своего сорока одного года. Учитывая, что за эти четыре десятка лет он прожил не одну, а несколько жизней, в этом, пожалуй, нет ничего удивительного.

Ходорковский, ныне богатейший из российских миллиардеров и самый известный политический заключенный в стране за постсоветский период, все больше предстающий как символическая фигура жертвы авторитарного режима Владимира Путина, начинал свой жизненный путь отнюдь не в качестве диссидента. Наоборот, в начале 1980х, когда диссидентское движение распространялось по Центральной и Восточной Европе, Ходорковский - выходец из простой московской семьи, выросший в тесной двухкомнатной квартирке - целеустремленно карабкался вверх по комсомольской служебной лестнице.

В 1986 г., когда лидер СССР Михаил Горбачев взял курс на реформы и гласность, Ходорковский увидел в этом не перспективу политических перемен, а скорее шанс на личное обогащение. Используя свои связи в комсомоле, он открыл сначала студенческое кафе, затем небольшую торговую фирму. По одной версии, он продавал западные компьютеры российским компаниям. По другой - поставлял русских девушек приезжим с Запада. Так или иначе, к 1988 г., он, по московским меркам, уже был богат, и использовал свой капитал - вряд ли превышавший несколько миллионов долларов - чтобы основать новое предприятие: банк 'Менатеп'.

Уже скоро прибыли потекли к нему рекой. Благодаря связям Ходорковского, банк 'Менатеп' очень быстро получил в управление очень большие государственные деньги - от помощи, выделяемой жертвам Чернобыля, до средств московской мэрии, организации-монополиста по экспорту российского оружия, и даже самого министерства финансов.

В одном докладе ЦРУ, подготовленном в 1995 г., говорилось о тесных связях 'Менатепа' с организованной преступностью. В том же году банку 'Менатеп' была поручена приватизация 'ЮКОСа' - одной из крупнейших нефтяных компаний России. В ходе чрезвычайно спорного аукциона 'Менатеп' по техническим причинам не допустил к торгам консорциум из трех российских банков, предлагавших за компанию самую высокую цену. Вместо этого банк Ходорковского непостижимым образом отдал 'ЮКОС' .. . . самому Михаилу Ходорковскому. Он и его партнеры заплатили за 78% акций нефтяной компании всего 350 миллионов долларов - это была не просто низкая, а вызывающе низкая цена. К 2003 г., до начала политических неприятностей Ходорковского, 'ЮКОС' оценивался в 17 миллиардов долларов. Четверть акций компании принадлежала лично Ходорковскому.

После такого начала, которое вряд ли можно назвать кристально чистым, в первые дни существования в качестве частной компании 'ЮКОС' также приобрел не лучшую репутацию, и не без оснований. Чем богаче становился Ходорковский, тем больше за ним тянулся след из обманутых западных инвесторов, а порой и подозрительных смертей. Раздраженный нелестными отзывами прессы, он сначала пытался подавать на журналистов в суд, а затем - подкупать их.

Надеясь завоевать симпатии прессы, он в 2001 г. пригласил небольшую группу видных британских журналистов на обильно сдобренное шампанским увеселительное турне по России на личном самолете. Эта поездка, организованная принцем Майклом Кентским (Prince Michael of Kent) получила среди московских корреспондентов прозвище 'самолет позора'. В результате появилось немало хвалебных статей, но, с точки зрения Ходорковского, этого было недостаточно. Он снова изменил тактику.

К тому времени Ходорковский уже намеревался разместить акции 'ЮКОСа' на нью-йоркской бирже и поговаривал о том, чтобы обзавестись крупным западным партнером. Он понял: для того, чтобы его приняли на Западе, понадобится приложить немало усилий, и начал привлекать в 'ЮКОС' западных менеджеров и бухгалтеров, а также - первым из российских олигархов - перешел к подлинной прозрачности в финансовых операциях компании. Цена акций 'ЮКОСа' резко подскочила вверх, и у Ходорковского появились новые амбиции. Обретя вдруг склонность к финансовой прозрачности, он столь же внезапно стал энтузиастом прозрачности политической.

Объясняя друзьям, что ни он сам, ни его деньги не будут в России безопасности, пока россияне не воспримут идеи капитализма и свободного рынка, он основал фонд 'Открытая Россия', призванный способствовать развитию в стране демократии и гражданского общества. Некоторые из организаций, которым он оказывал финансовую помощь - выступавших за гражданские свободы, экономику западного типа, судебную реформу - поначалу с подозрением относились к его мотивам, но деньги брали охотно. Со временем многие пришли к выводу, что он действительно верит в то, о чем говорит.

На Западе его деньги подозрений вообще не вызвали. Наоборот, его филантропическая деятельность, вроде ротационной выставки великолепных произведений российского искусства в Сомерсет-хаус или спонсорская помощь американской Библиотеке конгресса, помогли ему удивительно быстро приобрести друзей и влияние. За очень короткое время Ходорковский привлек лорда Дэвида Оуэна (Lord David Owen) в качестве председателя дочерней фирмы своей компании 'Youkos International', включил в правление своего фонда доктора Генри Киссинджера (Henry Kissinger) и сэра Джейкоба Ротшильда (Jacob Rotschild), и пригласил главу Библиотеки конгресса США в качестве председателя на презентации фонда в Америке. Биллингтон устроил громадный прием и попросил президента Всемирного банка Джеймса Вульфенсона выступить с речью, представив Ходорковского высшему вашингтонскому обществу.

Человек, которого еще несколько лет назад все сторонились, как зачумленного, вдруг превратился в любимца американской политической элиты - его приглашали на конференции с участием конгрессменов и встречи, которые американские миллиардеры устраивают летом на горных курортах. Всего за три года Ходорковский полностью - или почти полностью - изменил свою международную репутацию.

Одним из немногих людей, у кого будущее этого удивительного магната по-прежнему вызывало сомнения, была его мать Марина. На сорокалетие она написала ему стихотворение, где были такие строки: 'Пока удача на твоей стороне, и деньги льются на тебя дождем. Но все это в один прекрасный день может измениться'. Так и случилось. Позднее она скажет: 'Эти деньги не принесли нам ничего, кроме тревог и страха. Я самого начала знала, что все это закончится бедой. И ему я об этом говорила, но он был оптимистом'. Правда, как типичная еврейская мать, она считает, что тюрьма может оказаться даже полезной для здоровья ее единственного сына: 'Ему там даже зубы вылечили - до ареста у него на это просто не находилось времени'.

Даже сейчас, когда Ходорковский предстал перед судом, вопрос о том, было его быстрое превращение из 'барона-разбойника' в международного филантропа глубоко циничным или искренним актом, вызывает разногласия. После его ареста по обвинению в мошенничестве, когда полицейские в масках и следователи взяли штурмом его личный самолет, совершивший посадку для дозаправки, Ходорковский получил поддержку со стороны крохотного (и постоянно редеющего) сообщества российских сторонников тюремной реформы, активистов демократических движений и критиков правительства.

По их мнению, жесткое обращение с Ходорковским - отказ выпустить под залог, размещение в четырехместной камере, постепенный демонтаж самого 'ЮКОСа' - это наказание за его конфликт с президентом Путиным, приобретавший все более открытый характер, за финансирование оппозиционных политических партий, растущую приверженность идеям демократии, а также финансовую и политическую независимость от Кремля. Но не все считают Ходорковского невинной жертвой, и никто не утверждает, что все обвинения против него 'сфабрикованы'. Вполне вероятно, что Ходорковский действительно не платил налогов на миллиарды долларов, а его охранник, также находящийся в тюрьме, действительно виновен в убийстве, которое ему инкриминируют.

И все же процесс над Ходорковским, который президент Путин любит сравнивать с 'делом Enron' в Америке, проходит не в вакууме. После прихода к власти Путин успешно подрывает позиции всех своих оппонентов, в том числе и в СМИ. Считается, что решение отправить Ходорковского за решетку - одно из звеньев этой цепи. Да, говорят многие, сколачивая состояние, он, возможно, нарушал закон и даже убивал людей, но так поступали все. То, что арестован один Ходорковский - это явный сигнал остальным российским миллиардерам: не мешайте Кремлю.

***

Оригинал этого материала
© "Эхо Москвы", origindate::22.07.2004

Выдержки из интервью Олега Вьюгина

Когда существовал Советский Союз, этот вопрос особо не стоял. Сейчас ситуация другая, экономика стала рыночная, много частных компаний. Естественно, всегда есть возможность попытаться уйти от налогов.

Во всем мире за это сурово и жестко наказывают. И никогда власти не считаются с тем, что из-за налоговых требований компания может разориться.

В США налоговые органы обладают ужасными полномочиями, если сравнивать с Россией: там они могут парализовать работу компании на довольно длительный срок. Если у них есть серьезные подозрения и аргументы в пользу того, что компания вовремя не уплатила налоги, проводится расследование, замораживаются счета.

И ничего не боятся, что ущерб наносится имиджу или еще чему-то. Потому что это вопрос налогов.

В России нужно хорошо понять, что налоги купить нельзя. Да, можно попытаться добиться налоговых льгот через отношения с чиновниками, можно попытаться через парламент провести какие-нибудь законы с целью получения налоговых льгот и потом ими воспользоваться. Но надо понимать, что рано или поздно это всегда наказывается. Так жизнь устроена.

И конечно, случай с ЮКОСом – это очень хороший урок. Он приносит определенный ущерб. С точки зрения рынка – инвесторы покупали акции, были уверены, что все в порядке, а оказалось, что сплошные потери от этого, что всегда, безусловно, негативно действует на рынок.

Но когда есть понимание сути происходящего, если речь идет об очищении, когда есть понимание того, что государство устанавливает новые, жесткие правила игры, то, как правило, все это прощают довольно быстро.

Важно установить новые правила. Может быть, в этой ситуации не очень важно взглянуть на 100 лет назад и поймать какую-нибудь компанию, которая в 1913 году не заплатила налоги царскому правительству. Но важно установить новые правила. И обычно это делается на примерах.