"Мерседесы" Вместо Писем

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Открытое письмо министру информационных технологий и связи Леониду Рейману и ген.директору ФГУП "Почта России" Игорю Сырцову

1135168119-0.jpg Уважаемые Леонид Дододжонович и Игорь Аркадьевич!

С детства отношусь к почтовому ведомству с глубоким почтением. Так меня воспитали. Мой прадед еще до революции служил почтальоном. Переписка скрашивала жизнь многим поколениям нашей семьи. У нас дома хранятся письма, где на конвертах марки с портретом Александра III. Эвакуации, ссылки, долгие командировки, служба в армии — все эти разлуки невозможно было бы вынести без писем. Пожалуй, в последние по лет не было дня, чтобы у нас дома не получали или не писали писем.

Мне выпала радость продолжить эпистолярную традицию, (кроме того, моя журналистская работа просто невозможна без писем. О самой же почте я с благодарностью писал не только статьи и рассказы, но даже стихи. А вот дальше — суровая проза. Почта в России сегодня отвернулась от людей. Нет, не почтальоны, а те, кто определяет политику почтового ведомства. Теперь, заходя на почту, мы быстро понимаем, что человека с заказным письмом или бандеролью здесь не ждали. В очереди можно провести и час, и два, и полдня. Работники почты с утра до ночи заняты разгрузкой, укладкой сотен коробок с товарами, приемом неисчислимого множества пачек с корреспонденцией банков и фирм. Почтальоны в больших городах сгибаются под тяжестью рекламных проспектов и буклетов, которые их обязывают бросать в каждый почтовый ящик. Под Новый год каждый гипермаркет обрушивает на потребителя тонны рекламных листовок. Огромную их часть вынуждены перетаскивать на себе почтальоны. До наших ли писем тут!

При этом почтальоны не получают за перетаскивание макулатуры каких-то доплат. Они по-прежнему остаются одними из самых бедных государевых служащих. Средняя зарплата почтальонов в нашем подмосковном Долгопрудном не превышает 3 тысяч рублей. Сумка на колесах — одна на четверых. С уходом стариков работать на почте становится некому. Именно по этой причине вот уже почти год в нашем районе закрыто почтовое отделение. Чтобы купить конверт или отправить письмо, тысячи людей вынуждены ходить на другой конец города.

Тем временем руководство подмосковного филиала ФГУП «Почта России» рапортует, что филиал стал рентабельным и заканчивает год с прибылью. Для перевозки почты закупаются фургоны — «Мерседесы».

У предприятия не находится средств на достойную зарплату сотрудникам, оно закрывает свои отделения, но на «Мерседесы» деньги откуда-то берутся?

В Федеральном законе «О почтовой связи» читаем; «Почтовая связь в Российской Федерации… предназначается для оказания услуг почтовой связи гражданам». После граждан перечисляются органы государственной власти. О коммерческих структурах там ничего не сказано. И ни слова о распространении государственной почтой рекламной печатной продукции. Так на каком основании почтовые ящики горожан вот уже много лет заполняются ярким мусором?

Почта решила зарабатывать? Но пусть тогда будет отдельное окошко для приема корреспонденции от коммерческих и других организаций, чтобы «обычные граждане не падали в обморок в очередях. Пусть хотя бы сами почтальоны узнают, сколько зарабатывает почта на разноске рекламы. Быть может, тогда приток дополнительных средств скажется и на зарплатах почтальонов, и сдержит рост тарифов.

С этими тарифами в вашем ведомстве, господа, происходят удивительные вещи. На сайте министерства сообщается, к примеру, что простой конверт по России стоит 4,7 рубля. Вынужден вас огорчить: дешевле 6,5 рубля конвертов по России давно не найти. Заказное письмо до 20 граммов за 7,25 рубля вы тоже нигде не отправите. Чтобы отправить такое письмо из Москвы в Тулу, вам придется выложить 18,6 рубля. Посылка на Урал весом около килограмма обойдется вам в 65 рублей, а не в 36, как об этом сообщается.

Получается, новые тарифы устанавливаются в обход министерства? Или информационный сайт лукавит? Еще в советское время сроки доставки корреспонденции были ахиллесовой пятой почтового ведомства. Но такого положения с доставкой, как сегодня, очевидно, не было и в годы послереволюционной разрухи.

Когда нужно отправить посылку к Новому году, чтобы она пришла вовремя? За две недели? За три? Судя по опыту прошлого года — за полтора месяца! Моя мама отправила внучкам небольшую посылку из Екатеринбурга в Подмосковье 8 декабря 2004 года. Пришла она 17 января 2005-го. На почте мне тогда сказали; «Скажите спасибо, что она вообще пришла!» В этом году пришла очередь дедушке поволноваться. Он послал внучкам свою бандероль с седого Урала 21 октября. До сих пор никаких сведений о ней не поступало.

Когда в 1838 году сосланному в Сибирь государственному преступнику Михаилу Лунину принесли разбитую посылку, он, не имея возможности вызвать на дуэль почтового министра, писал сестре (зная, что перлюстраторы писем донесут куда надо); «На последней неделе получил я посылки. Ящик разбит… Счастье Департамента почт, что мне нельзя ни разыскивать, ни обнародовать мнений своих о его управлении. Кто берет деньги, должен исполнять обязательства…»

На чем же везут наши посылки в XXI веке — на мерседесовских фургонах, на розвальнях через тайгу или на ледоколах через Северный морской путь? Та же трудная судьба у писем. Передо мной сейчас письма, полученные от родных, друзей и от моих читателей за последние месяцы. Исследую штемпели, потом заглядываю в таблицу «Внутренние сроки прохождения корреспонденции», утвержденную вашим министерством. Из Воронежа до Подмосковья письмо идет 21 день (контрольный срок — 4 дня). Из Челябинска, который в два раза дальше от Москвы, чем Воронеж, — те же три недели. Из Рязани письма везут в среднем десять дней. Из Пушкинских Гор — одиннадцать. Медленнее, чем в пушкинское время! В XIX веке пешие богомолки проходили то же расстояние за двенадцать дней.

Из Саратова — 8 дней. Из Твери, которая в три раза ближе к столице, — 19 дней. Абсолютный рекорд за письмом из Вологды: оно добиралось до меня 39 дней! Я долго жил в Вологде и знаю, что за это время можно было туда-сюда на велосипеде обернуться несколько раз.

По всему чувствуется, что «Почта России» тяготится нашими письмами — доходы от них, видимо, не так велики, а хлопот много. Вот и лежат они мешками на сортировке. Вы скажите; пользуйтесь электронной почтой или телефоном. Да, среди моих сверстников многие уже забыли, когда последний раз покупали конверт. Но для миллионов людей обычные бумажные письма — это единственный доступный вид связи с близкими. Но вы позволяете себе пренебрегать интересами этих людей, поскольку они далеки от власти, от денег. С них взять нечего? И они терпят. Только вот не все доживают до получения драгоценного письма от сына или внучки. Представьте, что значит для старика ждать письма целый месяц! Ведь от одного ожидания слечь можно. А если человек в больнице — сколько ему сил и мужества надо, чтобы дождаться письма или посылки!

Хочу вернуть вас, господа, к собственным вашим декларациям. Игорь Аркадьевич Сырцов как-то сказал золотые слова: «Главное в нашей работе — наши клиенты и их доверие… За каждым письмом или бандеролью стоит конкретный человек».

Очевидно, из окно министерства этого человека все-таки очень трудно разглядеть.

Вчера получил долгожданное письмо от мамы. Брошено в почтовый ящик на 26-м отделении связи Екатеринбурга 17 ноября, штемпель отправления — 21 ноября, получено 8 декабря. Двадцать один день в пути, но, слова Богу, не потерялось.

Когда-то один из друзей моего дедушки писал, что Новый год — редкая возможность поаукаться в человеческом лесу. Но как теперь аукаться, если нет эха, нет отзвука?

Не знаю, на что вы будете ссылаться — на плохие дороги или реформы. Помнится, Пушкин, запертый в Болдино холерными карантинами, получив письмо от невесты и обнаружив, что оно шло 25 дней, страшно гневался; «Что за дьявольщина?!.» Он почему-то не считал извинительными такие сроки доставки в условиях эпидемии, карантинов, военных действий в Польше и раскисших поздней осенью дорог…

Кто берет деньги, должен исполнять обязательство!

Дмитрий Шеваров

г. Долгопрудный

Оригинал материала

«Деловой вторник» от origindate::20.12.05