"Пиарщики выпили за конец своей профессии еще три года назад"

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Все, что можно собрать, никому не нужно. А то, что кому-то нужно, невозможно найти. И когда мне говорят: "У него есть кое-что против тебя", я спокоен. Значит, у него есть то, что есть у всех. Короче, ничего

Оригинал этого материала
© "Газета", origindate::24.12.2003, Фото: persons.ru

"Пиарщики выпили за конец своей профессии еще три года назад"

Сергей Лисовский, интервью

Converted 15811.jpgВ 1996 году он был одним из тех, кто обеспечил успех Бориса Ельцина на, казалось бы, заведомо провальных для него президентских выборах. Однако во время последней думской кампании его талант пиарщика востребован не был. Теперь отставная акула шоу-бизнеса, экс-руководитель группы компаний "Премьер СВ", основатель первого в стране музыкального телеканала, бывший заместитель председателя совета директоров телекомпании ТВЦ Сергей Лисовский всецело поглощен новым бизнес-проектом - он собирается разводить кур и всерьез конкурировать на российском рынке с пресловутыми "ножками Буша". Об этом и других, не менее крутых, поворотах своей жизни Лисовский рассказал в интервью обозревателям ГАЗЕТЫ Марине Заваде и Юрию Куликову. [...]

- В 1991-м, когда появился ваш Premier SV, нынешний колосс Video International еще не вылупился. Так почему Юрий Заполь (глава Video International. - ГАЗЕТА) взлетел и удержался, а вы, некогда контролировавший 65% рекламного рынка, оказались выбитым из седла? Как получилось, что матерый Premier SV затонул? 

- Это отдельная история. Когда-нибудь я вам расскажу, но не сейчас. Потому что практически все игроки еще в деле. В активной жизни. Моя информация может им не понравиться. Зачем мне портить отношения, зачем лишние проблемы из моей прошлой жизни? Что же до Video International, то Заполь очень умный человек. Плюс у меня не было такого административного ресурса.

- Вас вытеснили из рекламного бизнеса, поскольку после дефолта Premier SV оказался в миллионных долгах перед ОРТ. Контрольный пакет перешел ОРТ, а возглавил агентство Бадри Патаркацишвили, друг Березовского, так? 

- Это внешняя сторона. На самом деле изнутри ситуация выглядела несколько иначе.

- Но верно, что Борис Абрамович стал в известной мере и вашим злым гением? 

- Да. [...]

"Из-за Чубайса у меня произошел первый конфликт с Березовским"

- В 1998-м все обсуждали «наезд» на вас налоговой полиции. Дело давнее, да и неинтересно уже, что вы там недоплатили или неправильно съели по статье "представительские расходы" в собственном клубе «Феллини». Другое любопытно. Вы тогда прокомментировали случившееся так: "Если мы не договариваемся, с их стороны начинается подталкивание меня в первые ряды черного списка». Выходит, не «договорились»? Но с кем, о чем? Существует ли отлаженный механизм вытеснения из бизнеса? 

- Мне бы тоже не хотелось возвращаться к упомянутым событиям. Опять же «срок давности» не истек. Давайте о более раннем «наезде». Ведь вас интересует механизм, а он с годами почти не меняется. В 1995-м ко мне пришел человек и предъявил удостоверение полковника службы охраны президента. Он не захотел вести разговор в моем кабинете, а когда мы вышли, прямо сказал: «Чтобы у вас в дальнейшем не было никаких проблем, платите 100 тысяч долларов в месяц». Заметив мое замешательство и недоверие, позвал к себе в Кремль. Я пошел. Тогда еще совсем не знал расположения кремлевских помещений. Это был корпус, где сейчас администрация президента, 2-й этаж; то есть мой новый знакомый не врал. Он в самом деле сидел в Кремле и вообще держался как хозяин жизни. Ко мне приехал на «Мерседесе» (ничего похожего у меня еще не было), а сопровождающий его майор с сакраментальной золотой цепью на шее – на "Кабрио". Люди из охраны Ельцина были в то время всесильны, но у меня по папиной линии есть одна особенность, и я поступил как попугай из известного анекдота. Знаете, осматривает комиссия зоопарк, и тут попугай со своей жердочки: «А тиграм в клетки не докладывают мяса!» Скандал, директор разъярен, попугая наказали. Вторая комиссия, попугай за старое: «А тиграм в клетки не докладывают мяса!» Директор пригрозил: «Еще раз вякнешь, и тебя - на суп». Приходит третья комиссия, директор бдительно сопровождает ее мимо клетки с попугаем. Тот крепится, крепится, пыжится и наконец желчно выкрикивает, глядя на директора: «Ну в общем, ты меня понял». Вот и я вылез: «Вы вместе со своими генералами моего менеджера не стоите. А я ему ста тысяч не плачу. Так что идите куда подальше». На следующий день – маски, автоматчики, ГУОП, РУБОП, «Все к стенке!» и т.п. А в 1998-м происходящее отличалось только нюансами. Я отказался подписать некий контракт. Казалось бы, заурядное дело – не договорились по бизнесу. Следом - дикие обыски в офисе, дома, на даче, налоговые полицейские, ФСБ, верхолазы из СОБРа... И наутро звонок того человека, с которым не договорились: «Ну как, запускаем контракт?» У меня все напряглось, и я зло ответил: «Нет!» «Тогда жди следующей серии». Это к вашему вопросу о выталкивании в черный список.

- Вы не хотите назвать имени звонившего? 

- Скажу так: это очень известный человек.

- Опять из Кремля

- Из бизнеса.

- Правда, что во время обысков у вас дома обнаружили подслушивающую и подглядывающую аппаратуру, что вы собирали компромат на многих видных людей? За незаконный сбор сведений о частной жизни против вас даже было возбуждено уголовное дело. Писали, будто вы соглашаетесь на амнистию, тем самым признавая себя виновным... 

- Пресса все перепутала. Об амнистии шла речь в связи с налоговым скандалом. А дело о вмешательстве в частную жизнь было закрыто за отсутствием состава преступления.

- Так вы собирали компромат или нет? 

- Послушайте, вы готовились к этому интервью, что-то читали обо мне, наверняка смотрели Интернет. Вот у вас найдут заготовки и, если захотят, скажут, что вы собирали не журналистский материал, а досье на Лисовского. Причем для шантажа. Оправдывайтесь потом. Так и у меня нашли распечатки из Интернета, касающиеся самых разных людей, – ведь я занимался пиаром, политтехнологиями. Они даже не потрудились заглянуть в общедоступные сайты. Задание было открыть уголовное дело, а уж докапываться, что, зачем и откуда, удобней, оказывая давление на подследственного. То же произошло с видеоматериалами. Меня не оказалось на даче во время обыска, но домашние рассказывали, что, когда пришедшие обнаружили кассеты с надписями «Кириенко», «Жириновский» и т.д., они чуть не заплясали от радости, сразу стали куда-то звонить, докладывать... А это были переписанные рекламные ролики, нужные мне для работы на выборах.

- А подслушивающая аппаратура тоже для выборов? 

- Я вам объясню. Была найдена радиостанция, которую незадолго до этого мы купили для своих охранников. При желании в такой комплектации ее можно использовать в качестве сканера. И что это доказывает? В любом магазинчике радиоаппаратуры на Елисейских полях продается аналогичная аппаратура. А еще можно сказать, обнаружив у меня дома обычный микрофон, что я использую его для подслушивания.

- Оклеветали вас, получается. А опровержений что-то не припомним. 

- У меня правило: не судиться с прессой. Когда в свое время в «Форбсе» появилась статья про Березовского (там и меня упоминали), Боря мне позвонил: «Давай подадим в суд». Мы пригласили адвоката, который, изучив дело, выдал резюме: на все про все уйдет пять-шесть лет и несколько миллионов долларов, а выиграть – проблематично. Я отказался, Боря же ввязался, потом раструбил на весь свет, что одержал победу.

- На самом деле было заключено мировое соглашение... 

- Вот видите, чем кончилось. Ну для Бориса, может, потраченные миллионы не так важны, я же посчитал, что лучше деньги сохраню для себя, семьи, бизнеса, чем отдам западным адвокатам, которые годами будут меня мучить, а пресса станет муссировать тему, про которую, если бы не суд, давно бы все забыли. К тому же штраф для провинившегося издания обычно мизерный.

- Но, согласитесь, то, что писали – будто вы собирали компромат даже на Чубайса, своего соратника по выборам 1996 года и, главное, спасителя в истории с коробкой из-под ксерокса, - тоже не на пользу деловой репутации и, соответственно, бизнесу... 

- Повторяю, ни на кого, а уж тем более на Чубайса, я ничего похожего не собирал.

- Анатолий Борисович вам звонил? Какова была его реакция на известие о наличии досье? 

- Никакой. Он не звонил. Я так понимаю, что ему все равно. Чубайс человек закаленный, он прошел все... Я хочу, чтобы вы это правильно восприняли. Если мне кто-то скажет, что у моего близкого друга есть бумаги на меня, то, во-первых, я не поверю, а во-вторых, мне это настолько все равно, что вы даже не представляете, насколько. Просто я прекрасно сознаю (и тогда, и сейчас тем более), что такое информация, которую можно собрать. Все, что можно собрать, никому не нужно. А то, что кому-то нужно, невозможно найти. И когда мне говорят: «У него есть кое-что против тебя», я спокоен. Значит, у него есть то, что есть у всех. Короче, ничего.

- Этические моменты не в счет? 

- Я про другое говорю. И потом этика... Коли я занимался политпиаром, у меня, логично, была информация (прямая или косвенная) на всю политэлиту, предпринимателей. В том числе – на своих друзей. И не потому, что я собирал на них компромат. Просто это работа, бизнес. Вот и все. И обсуждать тут что-то для меня смешно, да?

- Как складывались ваши отношения с Чубайсом после выборов 1996 года? 

- Несколько раз мы пересекались. Но у него свой бизнес, у меня – свой. Кстати, из-за Чубайса у меня произошел первый конфликт с Березовским. Premier SV был акционером издательства «Вагриус». Когда, помните, началось знаменитое «дело писателей», главным аргументом противников Чубайса стало то, что никакой книги о приватизации никто писать не собирался. А у нас мало того что существовал контракт с Чубайсом и соавторами (Кохом, Бойко, Казаковым...), был еще и договор с западным издательством, причем проплаченный. И мы оказались единственными, кто представил эти документы. Березовский мне позвонил: «Что ты делаешь?! Немедленно убери контракт». Я говорю: «Боря, мы все как бы из одной стаи. Вы деритесь-деритесь - у кого больше или меньше денег, - но не забывайте об общей опасности. Сегодня вы уберете Чубайса, а завтра уберут вас». Что, собственно, и произошло чуть позже...

- А с Юмашевым и Дьяченко после 1996-го контакты сохраняются? 

- Они оказались достаточно надежными людьми. Когда пошли все мои неприятности, поддерживали, звонили, приезжали. И в 1998-м, и во время истории с коробкой из-под ксерокса...

- Кстати, о коробке. Как на вас подействовало то ночное задержание людьми Коржакова? 

- Это, безусловно, был стресс. Где-то с час нас с Евстафьевым (советник Анатолия Чубайса. - ГАЗЕТА) держали вместе, а потом развели по кабинетам и начали интенсивно допрашивать. Несколько раз выводили из Белого дома, говоря, что везут на Лубянку, снова возвращали и продолжали допрос. Вели себя очень агрессивно. Один мне сказал: «Что ты дергаешься? Вы для нас просто материал». Исходя из той информации, которой обладал, я взвешивал варианты. Ясно, что задержание не может кончиться ничем. Либо – отставка Коржакова (в это я не верил, так как от очень близкого к Ельцину человека буквально накануне слышал: президент относится к охраннику как к сыну); либо – в лучшем случае! – наша посадка вместе со всем штабом Чубайса; либо – расстрел на месте якобы за попытку вырвать у охраны автомат. Идея Коржакова – напугать Ельцина случившимся, убедить, что после скандала с "черным налом" честно ему уже не выиграть и неизбежно введение военного положения, - была для меня абсолютно прозрачной. Но исподволь я стал замечать: что-то у них не срабатывает. То в течение пяти часов «сиди», «не рыпайся», «не велено пускать в туалет», а то вдруг предлагают воды, чайку... Во всяком случае еще один вариант – нас с Евстафьевым просто не найдут, для всех мы исчезнем, будто и не жили, - стал исключен. Ближе к утру мне протянули телефон и велели позвонить на НТВ Киселеву, «чтобы замолчал». Я понял: информация о нас просочилась. Но я, прежде чем начать звонить Киселеву, попросил позвонить маме. Прошло еще часа три. В коридоре забегали... И меня не огорчил тот факт, что я оказался неважным пророком – Ельцин все-таки прогнал Коржакова.

- Ваше мнение о Ельцине как о «материале» для профессионального имиджмейкера? 

- На выборах 1996 года мы занимались молодежной программой и непосредственно с Ельциным не работали. Но я определенно знаю, он чутко воспринимал предложения, которые считал правильными, 
и честно отрабатывал их. [...]

"У Лужкова никто не был по-настоящему искренним, кроме, пожалуй, него самого"

- Ходили разговоры о том, что именно Ельцин причастен ко многим вашим позднейшим неприятностям. Дескать, «царь не простил, что его верные слуги работают на другого хозяина, и решил наказать». «Верные слуги» - это вы с Ястржембским, который и свел вас с Лужковым? 

- Не думаю, что Ельцин этим занимался. Слишком мелко для него. А часть команды – да... Но ведь это не я перебежал в другой лагерь. Сначала они меня отторгли. Пришлось уйти в никуда. Потом уже я стал работать с Лужковым. Причем свел нас не Ястржембский, а совсем другой человек. И не на политике изначально все было замешано, а чисто на телевидении. Сидим мы однажды с этим моим приятелем, он в сердцах говорит: «Что делать с "ТВ Центром"? Столько миллионов вбухали – и ничего». «Потому что воруют, - объясняю. – И потом, кого вы там посадили? Неужели профессионалов не нашли? Телевидение – не только большие деньги, но не в меньшей степени талантливые люди».

А где-то через месяц Лужков пригласил меня на канал.

- То есть не сначала был Лужков, а потом как следствие неприятности, а напротив, на раскрутку «Отечества» и Юрия Михайловича вас толкнули финансовые трудности и трения с Березовским? 

- Я же говорю, что оказался в вакууме, когда негде было применить свой телевизионный опыт. Как старая гончая собака: ослепнув, охромев, она все равно будет брать след, потому что натаскана на это и ничего другого делать не умеет. Так и я элементарно хотел делать то, что умею, независимо от того, кто тебе это предлагает - Ельцин, Лужков... Лишь бы не Зюганов.

- Можете сравнить двух лидеров, на которых работали в 96-м и 99-м, их команды? 

- Тут и сравнивать нечего. Выборы Ельцина - это романтика, драйв, азарт. Лужков в чем-то похож на Ельцина. Он тоже из тех политиков, кто «сам себе режиссер». Создал образ и живет в нем. Команда 96-го года подобралась очень искренняя. Все верили, что необходимо победить Зюганова, и, как могли, убеждали в этом людей. А у Лужкова никто не был по-настоящему искренним, кроме, пожалуй, его самого. Юрий Михайлович чрезвычайно активен. Но окружение... В этом его проблема. Бывает, хозяин откормит кота, пинает его ногой за мышкой, а тому зачем? Он сыт. Тут еще вопрос задора. Вот разговариваю как-то раз со знакомым бизнесменом. Он удивляется: «Почему у меня один менеджер заработал первый миллион и ничего больше не хочет? А другой не останавливается, ему надо все». У Лужкова люди не горели. Ставку делали на административный ресурс. Помню, в штабе стоим у карты, разговоры такие: «Здесь договорились с губернатором... Здесь наш человек...» и тому подобное. Когда мы что-то предлагали, обычно отмахивались: «Да ладно вам, решим проблему с местной властью». Месяца за два до выборов я понял: мы - дымовое прикрытие и весь наш пиар просто дань моде.

- Став зампредседателя совета директоров ТВЦ, вы снова начали «набирать обороты». Почему же отставка случилась так стремительно? 

- У ТВЦ был отличный потенциал. И те восемь месяцев, что мы работали на канале, Лужков нас поддерживал. Неудача на выборах все перевернула. Ястржембский уволился. А поскольку мы пришли вместе, то по правилам аппаратной игры тоже нужно было уходить.

- Эту стремительную ретировку после поражения многие сочли неприличной. 

- Я знаю, кому-то хотелось представить, будто мы Лужкову изменили, посчитав его «отыгранной картой». Но реально вовсе не так. Ястржембский изначально был инородным телом в московской команде. Он нужен был для победы и после победы. А раз этого не случилось, потребность в таких людях, как мы, отпала. Хороший гонщик требуется, если есть хорошая машина. А коли она старая, можно обойтись обычным водителем. Между нами и окружением мэра всегда ощущался антагонизм, нас вечно шпыняли, но Юрий Михайлович как-то прикрывал. А когда прикрытие разом исчезло...

- Лужков разозлился на вас за то, что «Отечество» вопреки ожиданиям недобрало очки на выборах в Думу? 

- Никакого конфликта не было. Просто разошлись. Ястржембский, между прочим, ушел в никуда. Предложение от администрации президента, насколько я знаю, он получил месяца через полтора. [...]

- А зачем вы, человек с дипломом МЭИ, подрабатываете корректором в издательстве «Вагриус» - блажь? 

- Это секрет (смеется).

"Рвать отдельные куски - не для меня"

- К новым медийным проектам не подступаетесь? 

- Нисколько. Сейчас этот рынок монополизирован и возвращаться туда, пока ситуация не поменяется, нет смысла. Обслуживать значимую часть рынка невозможно, а рвать отдельные куски - не для меня. Неинтересно. Несколько лет назад были Гусинский, Березовский, кто-то владел каналами, кто-то занимался рекламой. Существовали договоренности, конкуренция. У меня с конкурентами были непростые, но уважительные отношения. Сейчас каналы у государства, а значит, ничьи. Ими управляют менеджеры, но любой нанятый человек попадает под влияние той или иной финансовой группы. Крупнейшая финансовая группа на этом поле осталась одна - Video International. Она определяет политику, поскольку в конечном счете все пляшет от рекламы. А раз рынка нет, меня как капиталиста эта территория не привлекает. [...]

- Скоро президентские выборы. Вы готовы - нет, не бросить «Моссельпром» - на время перепоручить кур верному человеку, а сами в политтехнологи, имиджмейкеры... если, разумеется, позовут - или баста?! 

- Ко мне не обращались. И думаю, не обратятся за ненадобностью. Имею в виду не только себя. Года два-три назад мы, пиарщики, которые так много сделали, встретились и шутливо выпили за конец нашей профессии. Как оказалось, выпили правильно. Вовремя. Талантливых профи и теперь хватает, но они, я уже говорил, модное прикрытие все решающего административного ресурса. А позвали бы меня - согласился бы, только ну за очень хорошие деньги! Чтобы заработать. Для курочек.