"Решающее слово было за Лужковым"

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Виктор Батурин рассказал как создавалось "Интеко"

Виктор Батурин пытается оспорить факт своего увольнения в декабре 2005 г. с должности вице-президента принадлежащей Батуриной компании “Интеко”. В интервью Батурин рассказал, как создавалась “Интеко” и почему между ее основателями возникла судебная тяжба. [...]

— С чего вообще началась ваша предпринимательская карьера?

— Все получилось случайно. До перестройки я занимал должности уровня начальника отдела на крупных производствах, связанных с аэрокосмической деятельностью. К примеру, пять лет я отработал в “Сухом”. Фактически к 25 годам я уже сделал карьеру на производстве и к середине 80-х получал около 1000 руб. в месяц. Сумма по тем временам очень приличная. В 1987 г., в самый разгар перестройки, на всех предприятиях решали, куда двигаться дальше, и я в этом процессе принимал самое активное участие. Но закончилось это тем, что я, тогда молодой коммунист, по дурости стал качать права и, написав заявление об уходе, оказался на улице. И вдруг выяснилось, что в стране не так много мест, где платят зарплату 1000 руб. в месяц. Мне говорили: “Ты отличный работник, но мы можем предложить только 220 руб., потому что у нас директор 300 руб. получает”. А я эти 220 руб. еще пацаном до армии получал.

— Вы были членом КПСС?

— Да, причем меня туда никто не гнал. Это было осознанное решение. Помню, даже с отцом советовался по этому поводу. Меня в партию принимали очень приличные люди в “Сухом”, которые всю жизнь отдали обороне страны, и я искренне во все это верил. Я и сейчас с удовольствием вспоминаю те времена. Поэтому я никогда не считал себя вправе, как Борис Николаевич [Ельцин], вставать в позу по отношению к коммунистической партии, которая простому парню из рабочей семьи дала все: образование, должность, деньги, жилье, возможность почувствовать себя человеком. Партбилет я не сжигал, диссидентом не был. Так получилось, что в августе 1991 г. партии не стало. Я пошел в свой райком партии платить взносы, а там в окошечке сидел дед, который со словами “береженого бог бережет” выдал мне мое учетное дело. Оно до сих пор дома лежит со всеми выговорами и благодарностями. Вот так моя партийная карьера и закончилась. Из партии я формально не выходил, но вернуться обратно меня больше никто не приглашал.

— Как возникла “Интеко”?

— Когда вышел закон о кооперации, я был безработным. Елена тогда работала в комиссии Мосгорисполкома по кооперативной и трудовой деятельности у [Юрия] Лужкова. Она мне говорит: “Давай я зарегистрирую тебе кооператив, попробуй работать на себя”, и рассказала про первых кооперативщиков, таких как Артем Тарасов. Володя Гусинский тоже тогда начинающим был.

Сестра, брат — я никогда эти понятия не разделял. Всегда все было 50% на 50%. Потом я поехал в Крым и сделал там в двух колхозах компьютерные классы, тогда как раз мода была на информатику. Говорят, до сих пор они работают. Помню, заработал на этом 150 000 или 160 000 руб. В двух чемоданах их оттуда вез. Вот так все и начиналось. Налогов тогда не было, кроме подоходных, да и законов не было.

— Какова была роль Елены Батуриной на начальном этапе работы “Интеко”?

— Сначала — никакой, кроме организационной: офисы, банки. Компанией руководил я. Она была женой Лужкова, а я жил только благодаря “Интеко”.

— А когда, по вашим ощущениям, она перехватила инициативу?

— Первое ее решение, когда она отменила мое решение, закончилось тем, что она через СМИ сказала, что я здесь больше не работаю. До этого все мои решения все 15 лет ею утверждались. Есть Лена, есть ее положение, и есть ее государственные обязанности, которые она волей или неволей должна была выполнять. И есть я — более свободный для работы человек, который мог сидеть на хозяйстве и заниматься бизнесом. Да и интерес-то к этому бизнесу с ее стороны был смешной, пока мы занимались тазиками. Первый раз она была вынуждена заняться управлением, когда я был в Калмыкии председателем правительства. Затем появились ДСК-3, цементные заводы, первый миллиард, а затем уже и неподдельный интерес Елены Николаевны к компании.

— А чья была идея заняться строительным бизнесом?

— Моя, конечно. Я поехал в Калмыкию только для того, чтобы попробовать свои силы в каком-нибудь экстремальном проекте, таком как Chess City. Все люди, которые сегодня работают в строительном блоке “Интеко”, работали со мною в Калмыкии.

— Много говорят, что своими успехами “Интеко” отчасти обязана Юрию Лужкову. Пользовалась ли компания административным ресурсом?

— Если я скажу, что Лужков никакого участия в деятельности “Интеко” не принимал, это будет неправда, как будет неправда, если я скажу, что за счет Лужкова “Интеко” стала “Интеко”. Правда где-то посередине. Конечно, если против вас планируются какие-то недружественные действия, человек сто раз подумает, прежде чем связываться с “Интеко”. Это глупо отрицать. Но это же не специально. Я же не виноват, что моя сестра вышла замуж за Лужкова, тем более что “Интеко” была создана задолго до этого. Понимаю, что ответ лукавый, но это факт. Если говорить, что какая-то сверхпомощь была от Лужкова, это тоже будет неправда.

Наоборот, мне часто стоило огромных трудов доказать им что-то. Например, с цементным бизнесом. Нужно отметить, что на семейном совете решающее слово было за Юрием Михайловичем [Лужковым] — цементный бизнес надо консолидировать. Но это вовсе не означает, что он денег дал на это. Елена говорила, что это дорого, это никогда не окупится. Когда был куплен первый завод за $90 млн, все дружно хихикали, потом, когда за $75 млн купили Белгородский комбинат, все перестали понимать, что происходит. А вот когда этот бизнес был продан за $800 млн, все поняли, что это было правильное решение. Но это не было какое-то протокольное решение. Люди же в семье обмениваются мнениями.

На рынке сформировались два равнозначных игрока, поэтому было понятно, что или “Евроцемент” должен был влиться в “Интеко”, или “Интеко” — в “Евроцемент”. И когда встал вопрос о консолидации этих активов, Юрий Михайлович меня в этом поддержал. Я вел все переговоры. И когда [владелец “Евроцемента” Филарет] Гальчев говорил, что мы предлагаем наши активы слишком дорого, я предлагал ему продать его бизнес нам на этих же условиях. Все переговоры шли только о том, кто кого купит. [...]

Антон Филатов

Оригинал материала

«Ведомости» от origindate::12.02.07