"У отца такие же права на ребенка, как и у матери."

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© "Независимая газета", origindate::15.01.2008

Андрей Караулов: "У отца такие же права на ребенка, как и у матери"

Андрей Караулов

Из переписки с главным редактором "НГ"

Converted 25947.jpg

Караулов убежден, что забрать сына из семьи бывшей жены было единственным верным шагом

Уважаемый Константин Вадимович! Газета «Московский комсомолец» искренно и всерьез, как мне казалось, озаботилась судьбой моего ребенка – я ответил журналистке О.О.Богуславской, причем тут же, утром следующего дня, как только в «МК» появилась полосная статья «Караулов взял сына в заложники». Текст моего письма не опубликован до сих пор. Павел Гусев – обещал. Обманул. Не моргнув глазом. Журналистка Богуславская сообщила мне по телефону, что она в газете мало что решает. С тех пор она к телефону не подходит. Голодный журналист так же опасен, как голодный врач или милиционер. За последние дни материал «Караулов взял сына в заложники» – третья публикация в «МК» о жизни и судьбе моего малыша. Третья, значит, уже кампания. Ответить мне не дают. Почему, в чем причина – могу только догадываться, хотя мне сегодня, честно скажу, меньше всего хочется думать на эту тему… С уважением, Андрей Караулов. P.S. Текст письма Богуславской – в приложении.

Уважаемая Ольга Олеговна! Я перечитал Ваш материал после нашего разговора с Вами вчера вечером и не могу, правда не могу Вас понять.

Я бы попытался, наверное, сам для себя хоть как-то объяснить Ваше беспокойство, если бы я бросил Василия, своего сына, на произвол судьбы. У нас полным-полно отцов-негодяев.

Здесь же – другая ситуация. Вы, как я понял, не хотите, чтобы мой сын был бы со мной. Чтобы я, Караулов-старший, его воспитывал.

За что такая немилость, Ольга Олеговна? Я что, прокаженный, что ли?

«Караулов взял сына в заложники» – название Вашей статьи.

Это Вы о чем? В какие «заложники»? С какой целью?

Уж не вымогаю ли я, прости Господи, что-нибудь у своей бывшей супруги?

Нельзя писать статьи, уважаемая Ольга Олеговна, со слов женщины, насмерть уставшей от личных проблем.

А теперь факты.

Наберитесь терпения, уважаемая Ольга Олеговна. В Вашей статье правды практически нет, уж извините меня, что есть – то есть. Но я все-таки хочу верить, что Вам нужна эта правда, иначе бы Вы, журналист с именем, не сели бы за пишущую машинку. Да, я уверен, Вам эта правда нужна. В отличие от Ваших коллег из «Комсомольской правды» и ее же «Экспресс-газеты», давших начало этой кампании в прессе. (Ваша статья десятая по счету, не считая интернета.) Творчество Ваших коллег на эту тему – бред сивой кобылы, отмеченный (с моей стороны) судебными исками.

Итак, факты.

Решением Савеловского суда Москвы от 22 декабря 2006 года определен следующий порядок общения моего сына Василия Караулова с его родителями, полтора года находящимися в разводе: шесть дней в неделю Вася живет со своей мамой – Карауловой Ксенией Васильевной, по субботам, с девяти утра до девяти вечера, я, его отец, забираю сына к себе. Именно так, Вася Ж И В Е Т С М А М О Й. Как может быть иначе, если малышу четыре года?

Как?

Если же мать (наши законы) по каким-либо причинам не может или не хочет жить с собственным ребенком, его либо забирает отец, либо местные органы опеки – в интернат.

Не оставаться же ему на улице, в самом деле?

Теперь вопрос, Ольга Олеговна: что делать мне, отцу малыша, если у Василия так непросто – сегодня – складываются отношения с новым супругом моей жены, казахом по национальности, который (и я его понимаю на самом деле) больше всего на свете дорожит сегодня своим новорожденным сыном – Ксения Караулова родила Эрика Бекбасынова вскоре после нашего с ней развода. Правильно делает новый муж, требуя, чтобы Ксения сосредоточилась – прежде всего – на воспитании их малыша. Тем более Ксения родила двойню, одного из ребятишек они похоронили почти сразу, через месяц, а Эрик Бекбасынов – инвалид детства. Минувшим летом я по просьбе Ксении обратился к лучшим врачам Москвы – прежде всего к А.Н.Коновалову: его специалисты действительно помогли малышу, страдающему водянкой головного мозга. А мой друг, академик Ю.И.Бузиашвили, лично доставал четыре литра редчайшей плазмы, необходимой Ксюше для родов.

Так было весной и летом. Сейчас – другая ситуация. Эрик и Вася трудно уживаются друг с другом. По медицинским нормам соседство малышей (одного – гиперактивного, с повышенным тонусом, другого – полностью неподвижного, с ослабленной иммунной системой) в шестидесятиметровой квартире, да еще с двумя няньками, – такое соседство если и возможно, согласитесь, Ольга Олеговна, то крайне нежелательно.

И Васю выпроваживают с улицы Усиевича. К другим людям. Кто примет. То он живет у бабушки с дедушкой, в их квартирке, то, если бабушка больна, у подружек Ксюши, у менеджеров ее кафе, ее друга по имени Дан, а то вдруг – и такое было! – в офисе ее нового супруга, господина Бекбасынова, человека без определенного рода занятий, где на третьем этаже вроде бы есть какая-то детская кровать. Одним словом, Вася живет где угодно, но только не там, где его мать. Он видит ее от случая к случаю, а мамой ему становятся няньки.

Потом – вдруг – мой сын оказывается в какой-то подмосковной деревне, где я ищу его уже с солнечногорской милицией!

Ей-богу, что, казалось бы, проще: чудовищная ситуация в новой семье, осложненная гибелью ребенка; Ксения и ее супруг подают на развод… – пусть бы мой малыш спокойно пожил бы месяц-другой с отцом, в том доме, где он родился, где у него своя комната, своя – под окнами – избушка на курьих ножках с маленькой детской площадкой.

Нет. Нельзя.

Н Е В Ы Г О Д Н О.

Когда я все-таки забрал Васю к себе, самое страшное происходило по ночам. Вася все время цитировал во сне кого-то из своих родственников. Может быть, маму, я не знаю. Какие словечки из него вылетали – не буду говорить.

Даже мне становилось не по себе.

Главное, он все время кого-то убивал. «На мне кровь… кровь…» – я слышал и это.

Почти два месяца начиная с октября от меня скрывали неладное. Как суббота, так судебные приставы Северо-Западного округа Москвы сбивались с ног. Мои бывшие родственники не пускали меня к сыну. Под разными предлогами. В это трудно поверить, но если я все-таки находил Васю и пробирался к нему, то только с помощью: а) участкового, которого я просил быть рядом, б) судебного пристава, это обязательно и в) врачей «скорой помощи», ибо Ксения уверяла меня, что Вася опасно болен.

Составлялись протоколы, судебные приставы несколько раз выносили «предупреждения» Ксении и ее родителям, у меня сохранились все эти документы, но что в них толку, если Ксения знала, что, кроме штрафа, ей ничего грозит, у нее на руках двое маленьких детей.

Для бизнесмена Ксении Карауловой любой штраф – небольшая потеря.

Вот если бы я в обмен на Васю подарил бы ей еще один ресторан…

С паршивой овцы (это я о себе) хоть шерсти клок.

И всякий раз – новые адреса. Вася, как Фигаро, то здесь, то там. И мамы нет. Почти всегда.

– Вася, где мама?

– Мама в кафе. (У Ксении два ресторана в Москве.)

– А где ты живешь?

Вася путался. Он правда не знал, где его дом.

Я забрал ребенка с глистами, сколиозом и расшатанной нервной системой.

Он плохо держал в руке фломастер. Он плохо говорил. Чуть что – истерика. Он все время спрашивал только об одном: «Папа, ты меня любишь?»

Удивлялись даже сотрудники ОВД «Аэропорт»: не может ребенок жить в пяти местах.

Мне бы год назад сделать то, что я сделал сейчас, – год бы назад!

15 ноября 2007 года случилась беда. Сводный брат Васи тяжело заболел: ложный круп.

Ложный круп – 20% всех летальных исходов у детей до шести лет.

Тем не менее Ксюша отказалась от госпитализации Эрика Бекбасынова.

Ложный круп на фоне ОРВИ – острой респираторной вирусной инфекции.

Тут уже не выдержала прокуратура: 24 ноября 2007 года было возбуждено уголовное дело № 71225 – «оставление детей в опасности».

Вася опять на улице. Две недели по разным адресам.

В семью мамы он уже не вернулся.

Имея пять квартир в Москве, в том числе элитное жилье на Дмитровском шоссе и Смоленской площади в Москве (Ксюша эти квартиры сдает), а живет, тем не менее, скажу это еще и еще раз, в холодной съемной квартире на улице Усиевича. Я же нашел Васю по другому адресу, в другом дворе – на улице Л.Чайкиной.

Если мать не выполняет решение суда, не живет с ребенком, сын уезжает к отцу. Или в интернат.

Что бы Вы сделали на моем месте, Ольга Олеговна?

Вот и я забрал Васю к себе домой.

Ксюша тут же встретилась с министром юстиции России В.В.Устиновым. И осталась, как я понимаю, крайне недовольна разговором: поступая строго по закону, Устинов ничем не смог ей помочь. Она хотела: уголовные дела, закрыть мне выезд за границу и т.д. Выйдя от министра, Ксюша тут же написала письмо Путину, сообщив президенту России, что ее сына похитила на улице «группа неустановленных вооруженных лиц» по заказу Караулова. Еще раньше, год назад, она сообщила – Патрушеву, что я ей не даю спокойно жить и «при разводе ей ничего не оставил».

А еще был автобус журналистов у ворот моей дачи с телекамерами, адвокатами и милицией из офиса ее нового супруга.

И – три заметки в «МК», авторы которых, скажу еще и еще раз, не сочли возможным связаться с главным героем этих материалов – со мной.

Сегодня к Васе вернулись все врачи, которых разогнала Ксения, включая и лечащего врача М.В.Абдулину, наблюдающую моего сына с момента рождения. Врачи оказались лишними и ненужными только лишь потому, что позволили себе обратиться в Савеловский суд со своим видением этой проблемы.

Вася, слава богу, пришел в себя.

Купается в море, собирает пазлы (раньше не умел). Супруги Морозовы из замечательного медицинского центра «Добро», с которыми Вася занимался целый год и которые, тоже оказавшись у Ксюши в немилости, опять составили для моего сына глубокую индивидуальную программу.

Вася бы и сам с удовольствием пообщался с журналистами, но его никто ни о чем не спрашивает. Словно он не человек. И мама – не звонит. За шесть с лишним недель – ни разу. Даже медицинскую карту врач М.В.Абдулина сегодня восстанавливает по своим записям. Ксюша карту не отдает. Никакие уговоры не действуют.

Впереди, естественно, новые суды. Я хочу напомнить суду, что у отца в нашей стране такие же права на ребенка, как и у матери. В какой-то газете я прочитал, что один из двух ребятишек Ксюши погиб – в утробе – из-за меня. Не из-за наркотиков. А еще я сжег кафе «Булошная» в Лялином переулке. В газете «Твой день» уже не Ксюша, а моя бывшая теща сообщила читателям, что я обстрелял «пепелище», то есть кафе, которое по-прежнему работает, из пневматического оружия. А пули (теща сама видела) катались по полу, пугая посетителей. Сейчас Ваша газета сообщила, что кафе Ксюши было обстреляно не из пистолета, а из рогатки – какими-то шарами.

Ахматова говорила: «Я всегда за развод».

Интересные слова.

Хотя Россия всегда была сильна семьей.

Тем не менее моему сыну нужна мать. Ему нужен отец. И еще больше, я уверен, нужна мать. Это главная проблема.

Весь последний год Ксению наблюдают психиатры. Я тоже предлагал ей свою помощь. У нас почему-то считается, что, если человек обращается за психиатрической помощью, в этом есть что-то стыдное.

Честно говоря, я ждал, что Вася будет проситься обратно к матери.

Все-таки мы очень редко виделись с ним в последнее время.

За сорок с лишним дней он вспомнил о маме, только когда увидел ее у нас дома. Появление мамы у Васи не вызвало эмоций, кроме страха, что крайне удивило представителей местной опеки, которых Ксюша привезла с собой. Он куда больше интересовался, будет ли он сегодня плавать в бассейне и что ему приготовят на обед…

P.S. Я очень благодарен, Ольга Олеговна, Вам за статью. Иначе бы я никогда не собрался с ответом.