"…прошу Вас не рассматривать вопрос о назначении Путина В.В. на какие-либо должности…"

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Болдырев — Авену "…прошу Вас не рассматривать вопрос о назначении Путина В.В. на какие-либо должности…"

Посмотрев мемориальный фильм о Собчаке, Марина Салье решила напомнить стране о прошлом его соратников

Оригинал этого материала
© Радио "Свобода", origindate::02.03.2010, Почему Марина Салье молчала о Путине 10 лет

Анастасия Кириленко, Юрий Тимофеев

Compromat.Ru

Анатолий Собчак и Владимир Путин

[…] Сегодня Марина Салье живет в Псковской области. Она сохранила свой архив. В него входят знаменитый отчет, более 40 приложений к нему (в том числе документы, на которых корреспонденты РС обнаружили три варианта подписи Владимира Путина, их подлинность, разумеется, корреспонденты РС не проверяли), переписка Владимира Путина с Санкт-Петербургской таможней, переписка Анатолия Собчака и Егора Гайдара по поводу документов, выдаваемых Путиным экспортерам... […]

Марина Салье посчитала, что не может оставить недавно вышедший фильм "Анатолий Собчак. 10 лет спустя", в который вошли интервью Владимира Путина и президента Дмитрия Медведева, без своего комментария:

— […] Когда я смотрела фильм о Собчаке 19 февраля, я все думала: а когда же речь зайдет про продовольствие? Когда скажут, что Собчак спас город от голода? Но эта тема закрыта для них, и поднимать ее они не хотят и не будут. Потому что они знают, что я не буду молчать.

Все просто... Осенью-зимой 1991 — 1992 года город остался без продовольствия. Вины в этом ни Собчака, ни моей, ни председателя комитета по продовольствию, т.е. исполнительной структуры, не было. Частично продовольствие попрятали. Ну и не было его физически в стране.

После путча 1991 года экономические реформы очень долго не начинались. Прибалты первыми отпустили цены. И тогда начался бешеный вывоз из Петербурга остатков продовольствия. Я поняла, что надо вводить карточки на остатки продовольствия. Я, блокадница, понимала, что значит для нашего города введение карточек. Но это было необходимо. Талонов уже была масса — на молоко, мясо, колбасу, водку. На заседании руководства Петербурга поддержал меня только Александр Николаевич Беляев, он тогда был председателем финансово-экономической комиссии. Он меня поддержал, и мы ввели карточки. Введением этих карточек мы на какое-то время удержали ситуацию.

Я стала узнавать, исключительно по слухам, что нашему городу выделены квоты на продажу леса, металлов и других товаров для бартера в обмен на продукты

для бартера в обмен на продукты. Какие квоты? Где квоты? Официально никто ничего не знает. Я написала запрос Собчаку и получила ответ, правда, нескоро. Была создана рабочая группа для расследования этой ситуации.

И, если говорить очень коротко, то дело было так: договоры были заключены бог знает с какими фирмами. Фирмы были совершенно явно подставные, однодневки. Лицензии на вывоз сырья выдавались нашим питерским комитетом по внешнеэкономическим связям, то есть его руководителем Путиным. Подписывал их либо он сам (редко), либо его заместитель Аникин. Они не имели права выдавать эти лицензии. И товары с этими лицензиями уходили за рубеж. А продовольствие не поступало. И не поступило. […]

Еще одной особенностью этих соглашений было то, что в них были очень занижены цены. Например, на редкоземельный металл скандий. Эксперты, к которым обратилась я, дали одну цифру. Позже журналист "Ведомостей" Владимир Иванидзе у других экспертов выяснил другую цифру. По их данным, цены в контракте на редкоземельные металлы были занижены не в десятки, а в сотни раз. Но Иванидзе выгнали из "Ведомостей" в тот же час, как он это написал. Он уехал из страны… Кстати, при первых подсчетах я упустила вывезенный алюминий.

Что касается скандия, в контракте указана цена 72,6 дойчмарки. В реальности цена самого дешевого скандия — 2000 долларов за килограмм, это в сорок раз выше цены, указанной в контракте. А в 1992 году, когда этот металл был вывезен, цена на металлический порошок скандия составляла 372 000 долларов за килограмм. В сотни раз выше. Скандия было вывезено 7 килограммов… Вот и умножьте! В целом по этим контрактам речь шла о миллионах, о десятках миллионов долларов прибыли. Этим делом занимался не только Путин, но и Собчак…

Когда Егор Гайдар спохватился, что в Петербурге происходит что-то невероятное с этим бартером, он отреагировал. А спохватился он потому, что я известила Федора Шкруднева — на тот период и.о. представителя президента в Санкт-Петербурге; в этом мне очень помогал тогдашний председатель Ленсовета Александр Беляев. Все наши материалы мы отослали Гайдару.

И тогда Гайдар написал резкую бумагу, в которой было сказано, что выдавать лицензии на вывоз сырья за границу имеют право только уполномоченные Министерства внешнеэкономических связей. В Северо-Западном федеральном округе таковым является Пахомов. Пахомов пришел ко мне и говорит: "Вы только посмотрите, Марина Евгеньевна, что делается!" И в этот момент Собчак составляет протокол "о сотрудничестве между мэрией Санкт-Петербурга и Министерством внешнеэкономических связей Российской Федерации".

Потом Петр Авен, тогда глава МВС, издает приказ "О статусе уполномоченного МВС России по Санкт-Петербургу". Убирают Пахомова. Путинский Комитет внешнеэкономических связей в мэрии делают комитетом двойного подчинения и дают ему право подписывать лицензии. Собчак закрыл Путина грудью. Но остается еще один момент. Не подтверждены уже выданные Путиным лицензии на вывоз сырья. И тогда Собчак пишет очень хитрое письмо Гайдару: "Нам выделены квоты на такое-то и такое-то сырье. На него уже выданы такие-то и такие-то лицензии. Однако отправка задерживается. Если мы сейчас не будем дальше действовать, то город останется без продовольствия, мы потеряем доверие у населения. Я предлагаю следующее: продолжать выдавать лицензии".

И Гайдар пишет: согласен. На что журналист Владимир Иванидзе (не я, а Иванидзе!) откликается так: либо подпись на документе Гайдара подделана (что я не исключаю совершенно; числа на документах исправлены несколько раз, особенно на авеновских…), либо Гайдар вел двойную игру. Для меня это было абсолютным нонсенсом. С одной стороны, Гайдар как председатель правительства налагает категорический запрет на выдачу лицензий кем бы то ни было, кроме уполномоченных МВС, с другой — соглашается с этим хитроумным, двусмысленным письмом Собчака.

В одном из своих последних интервью Собчак говорит обо мне: "Из-за Салье, из-за всех этих проволочек не поступило продовольствие в город". Да не из-за меня. Продовольствие не поступило, потому что не существовало фирм, которые должны были его поставить. […] Когда наша рабочая группа закончила свою работу, был составлен огромный отчет. […] Президиум его одобрил, и мы отправили его в прокуратуру. В отчете я не настаивала на ответственности Собчака, а только главы комитета по внешнеэкономическим связям Путина. Иначе президиум просто не утвердил бы отчет. Против Собчака не пошли бы.

Прокуратура долго не отвечала, затем ответила, что она вызывает по этому делу какого-то секретаря Ленсовета Голубева. Причем тут этот Голубев? Непонятно. Тогда я отвезла этот отчет начальнику Контрольного управления администрации президента Юрию Болдыреву. Я ему позвонила, и мы тут же встретились. Он действовал очень оперативно. Во-первых, он прямо при мне написал письмо Авену (от 31 марта 1992 г.) : "Уважаемый Петр Олегович! В Контрольное управление администрации президента Российской Федерации поступили материалы от депутатов рабочей группы Санкт-Петербургского городского совета народных депутатов, свидетельствующие о возможной необходимости отстранения председателя Комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга Путина В.В. от занимаемой должности. В связи с этим прошу Вас не рассматривать вопрос о назначении Путина В.В. на какие-либо должности впредь до рассмотрения этих материалов Контрольным управлением".

После чего Собчак мгновенно назначил Путина уполномоченным МВС по Санкт-Петербургу, с двойным подчинением. Собчак при этом сказал: "Я его назначу, если только он выше не пойдет в Москве". Ну вот. Путина назначили, а Болдырева сняли. И он мне не ответил. Жаль. Вот и вся история. В прокуратуре дело так и осталось не расследованным. Как вы понимаете, история с лицензиями, с продовольствием, десятками миллионов долларов, которые тогда заработали люди, к этому причастные (я не знаю, кто; люди, которые этим занимались), очень крепко связала Собчака и Путина. Это видно по всем документам. Собчак знал о всех деталях этого дела. Он "закрыл" Путина.

А письмо Гайдара, в котором он согласился с иезуитскими формулировками Собчака, закрыло все. Путину разрешили оформлять лицензии и узаконили лицензии, выданные ранее. Само оформление лицензий ниже всякой критики — на некоторых дат нет, на некоторых печатей нет, подписей. Чего там только не было — масса нарушений.

Таким образом, Собчак закрывает Путина. И с этого момента они связаны накрепко этими миллионами… А тут еще этот "Континент"...

[…] В мае 1991 года я была в служебной командировке в Берлине. Ездили я, председатель комиссии по продовольствию Ленсовета и заместитель председателя комитета по продовольствию (т.е. исполнительной структуры) Добровольцев (порядочный человек, очень… Он давно в Испании). Мы ездили за картофелем и за мясом, должны были заключать договора. У нас должна была быть встреча с некой госпожой Рудольф. Она была главой фирмы "Норунг" и бывшим сотрудником "Штази".

Мы с ней договариваемся о встрече, и она говорит, что не может с нами встретиться в это время, потому что у нее переговоры на очень большую сумму и тоже с петербургскими людьми. Мы в нее вцепились мертвой хваткой. Мы ей говорили: "продовольствие — это мы, больше никто". Мы выясняем, что она заключает договор на 90 миллионов немецких марок на 60 000 тонн мяса.

— С кем?

— Мы не знаем — с кем. Я звоню Собчаку, говорю, что расчеты идут через Внешэкономбанк (это мы узнали). Собчак позвонил и сообщил, что он проверил, и никаких сумм на Внешэкономбанк не поступало. И тут мы узнаем про фирму "Континент". Фирме "Континент" еще премьер-министром СССР Валентином Павловым когда-то была поручена закупка продовольствия и других товаров для Ленинграда. Мясо это поступало в Россию и шло, минуя Ленинград, в Москву. И все это происходило накануне путча 91-го года. Уж не путчисты ли это запасались мясом, чтобы, как только они закончат свои дела, выбросить мясо на прилавки? Так или иначе, но согласитесь, весьма странно, что этот самый "Континент" продолжал закупать продовольсвие и в 1992 году. Я написала запрос главному государственному инспектору РФ, начальнику Контрольного управления администрации президента Юрию Болдыреву. Ответа я на этот запрос не получила — Болдырева быстро сняли. […]

Ну, а как только Борис Николаевич отдал бразды правления Владимиру Владимировичу, Анатолий Александрович решил, что все теперь в порядке, он неподсуден и под защитой Владимира Владимировича... он может спокойно вернуться в Россию. Что и сделал, и был абсолютно не прав. Дело кончилось плохо. Я думаю, что вряд ли он умер своей смертью. Потому что все обстоятельства этой смерти были очень странными, и Людмила Борисовна на следующий день после его смерти сама высказала такое предположение. Правда, еще через день ей, наверное, хорошо объяснили все, что надо, и она отказалась от этой версии. Возможно, нужно было бы провести эксгумацию.

— Возвращаясь к докладу рабочей группы о деятельности Владимира Путина. Он был сделан в 1992 году, а начал широко цитироваться только в 2000 году. В чем причина?

— Да, действительно, его стали широко обсуждать только через 8 лет. Потому что до этого доклад никого не интересовал. В 1999 — 2000 году я уже жила в Москве (работала для Свободной демократической партии России — СвДПР) . И вот 30 декабря ко мне на работу пришел корреспондент НТВ Евгений Ревенко и стал задавать вопросы про этот доклад и про Путина, из чего я поняла — что-то не то происходит. СМИ давно мной не интересовались.

Это было 30 декабря. А 31-го Ельцин объявил о своем преемнике. Тут я поняла, в чем дело. А на НТВ из моего длинного интервью прозвучало 2-3 фразы. Энтэвэшник все добивался, чтобы я все сказала прямо. Но я понимала, что дело какое-то серьезное, и отвечала уклончиво. А потом я стала звездой мировой прессы. В течение января у меня перебывали представители ведущих СМИ всего мира. Кого только не было.

Путин в книге "От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным" (книга вышла в 2000 году. — РС) написал такую фразу (почти цитирую): "Да в том то и дело, что не было никаких лицензий. Ну не было их" ("Лицензии мы не имели право давать. В том-то все и дело. Лицензии давали подразделения министерства внешнеэкономических связей. Это федеральная структура, не имевшая никакого отношения к администрации города". — РС). А они все у меня в папке лежат... Убьют меня. Наташа (сестра. — РС) очень боится.

— Были прямые угрозы?

— Нет.

— Почему вы переехали?

— Я переехала из-за Юшенкова. Мы договорились с Юшенковым о встрече, это было в начале 2000 года. Мы, свободные демокртаты, хотели объединяться с ним. У нас были всегда очень хорошие отношения с Сергеем Николаевичем. И я увидела в его кабинете человека, которого я не хотела видеть никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах. Я не назову вам этой фамилии. И тогда я поняла, что лучше уехать. А Сергей Николаевич вскоре был убит. С 2000 года я не давала интервью либо предупреждала журналистов: о Путине — ни слова. Я переехала сразу, а Наташа через несколько месяцев — нужно было доделать дела в Москве.

— Вы не хотели уехать за границу?

— Нет. Я человек своей страны. Я космополит, безусловно, но жить могу только в своей стране... Я рада моему виду на озеро гораздо больше, чем была бы рада такому креслу, в котором восседала Людмила Нарусова в фильме о Собчаке.

— В СМИ разошлась информация о телеграмме, якобы присланной вам на Новый 2001 год: "Желаю крепкого здоровья, а также возможности им пользоваться. В.В. Путин". Было такое?

— Нет. Ничего подобного. Наверное, если бы она пришла на мой официальный адрес в Петербурге, то мне бы сообщили. С Путиным лично мы встречались два или три раза. Два хорошо помню. Один раз присутствовала вся наша рабочая группа, куда Путин пришел со своей бумажонкой (справкой о выдаче квот на экспорт сырья. — РС), а второй раз мы были вдвоем с Юрой Гладковым, моим заместителем. Юра уже умер. Когда в 2000 году у него пытались брать интервью, он категорически отказался.

— Почему?

— Боялся. Мне он так и объяснил: "Нет, Марина Евгеньевна, я не могу". […]

Доминанта исполнительной власти была заложена именно при Собчаке. […] И этот петербургский стиль, несомненно, повлиял на нынешнюю власть. Да и потом, из всех демократов, которые были в Петербурге, кроме Чубайса (можете убить меня за то, что я так говорю), кроме Чубайса, никто не попал.

Когда наш координационный совет обсуждал, поддерживать или нет Путина на выборах 2000 года, именно голос Чубайса "за" решил все. Гайдар, кстати, не голосовал. Я, Лев Пономарев, Константин Титов на рельсы ложились, чтобы его не поддерживали. […]

И вот, благодаря Чубайсу, голосов "за Путина" хватило. Я тогда сказала: "Анатолий Борисович, мой лимит доверия к вам исчерпан". Теперь остается только злорадствовать: "я вам говорила". Я сразу поняла, что Путин — это надолго. Мне возражали — "ну, на два срока". Нет, я говорила — он что-нибудь придумает. Сегодня Медведев несамостоятелен, а Путин после Медведева вернется обратно на пост президента.

— Есть ли надежда на объединение оппозиции?

— У меня нет. Я вообще думаю, что Россия просто развалится на части.

— Тогда, в 1991-93 году, тоже была такая угроза.

— Но тогда был народ, который этому противостоял. А сейчас его нет, — сказала Марина Салье.


***

Compromat.Ru