«Китайская угроза»: военно-технический аспект

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

«Китайская угроза»: военно-технический аспект Реальные интересы КНР и реальные угрозы для России

"Терять не хочется, и страшно, и жалко, а удерживать и сложно, и дорого. Уже почти два столетия таково отношение правящей бюрократии и образованного общества к малонаселенным и отдаленным от коренных российских земель, но богатым различными природными ресурсами дальневосточно-тихоокеанским владениям. В XIX веке главным глобальным врагом России была Британия вплоть до заключения в 1907-м договора Антанты против Германии. Во время Крымской войны (1853–1856) англо-французская эскадра легко установила полное господство в дальневосточных морях и загнала наш флот в основную его тогдашнюю базу — Петропавловск-Камчатский. Бомбардировка Петропавловска и попытка высадки тактического десанта ничего союзникам не дали. Но после общего поражения в Крымской войне стало очевидно, что весь остальной Дальний Восток и особенно пограничная английским владениям Русская Аляска практически беззащитны. В результате было принято решение продать Аляску США, которые были в то время стратегическим партнером (союзником) России против Британии.Российскому послу в Вашингтоне пришлось раздать за казенный счет американским сенаторам большие взятки, чтобы добиться ратификации договора 1867 года о продаже Аляски. Кто же тогда знал, что убыточная для российского госбюджета в XIX веке Аляска окажется баснословно богата золотом и нефтью, что США сменят Британию в качестве основного глобального противника и Аляска станет важным стратегическим плацдармом. Так получилось, что Дальневосточный регион стал традиционной областью серьезных российских стратегических просчетов. Восход «желтой угрозы» Термин «желтая угроза» ввел в общественный оборот германский император Вильгельм II. Во время антизападного боксерского восстания в Китае в 1899–1901 годах, отправляя на Дальний Восток воинский контингент, император в присущей ему напыщенной манере призвал солдат быть безжалостными в защите европейских ценностей от китайской угрозы. Повстанцы-боксеры при поддержке официальных властей 56 дней держали в осаде посольский квартал в Пекине, был убит немецкий посланник, но потом объединенные межнациональные силы (Германия, Россия, Британия, США, Австро-Венгрия, Франция, Япония, Италия) под командованием немецкого фельдмаршала разгромили китайцев, взяли Пекин и замирили регион. Был заключен унизительный для Китая неравноправный договор, и китайцы хорошо помнят, что Россия в этом участвовала. Естественно, никакой реальной «желтой угрозы» из Китая тогда не исходило. Но для Германии было важно отвлечь на Дальний Восток Россию и Британию, чтобы можно было свободно расправиться с Францией в Европе. В краткосрочном плане это удалось. Англо-русское противостояние вылилось в русско-японскую войну (1904–1905), где нашего противника Британия и финансировала, и вооружала. Разгром российского флота и армии японцами выявил реальную слабость России на Дальнем Востоке. Российская империя была многократно больше, ее армия и флот численно значительно превосходили японские. Но отдаленность театра боевых действий не позволила развернуть и снабжать достаточные силы. Флот был потоплен по частям: сначала эскадра в Порт-Артуре, потом присланная из Европы вторая эскадра в несчастном Цусимском бою, а Транссибирская железная дорога во время войны была еще на некоторых участках одноколейной. После несчастного и позорного поражения основной опасностью для нашего Дальнего Востока стали надолго, до 1945 года, японцы. Противостояние перемежалось серьезными боевыми столкновениями. Именно тогда возник план, и даже началось строительство Байкало-Амурской железной дороги (БАМ) к северу от Байкала на Дальний Восток. В то время китайцы, как коммунисты, так и националисты (Гоминьдан), были союзниками России. В 1945-м, когда Япония была уже фактически разгромлена США в войне на Тихом океане, советские войска, преодолевая разрозненное сопротивление уже готовых капитулировать японцев, заняли Курильские острова, потерянный в 1905 году Южный Сахалин и на некоторое время оккупировали Маньчжурию.В 1949-м благодаря активной военной поддержке СССР коммунисты захватили власть в континентальном Китае и образовали союзную сталинскому СССР Китайскую Народную Республику (КНР). Сухопутная угроза Дальнему Востоку исчезла, казалось, навсегда. Во время гражданской войны в Китае между коммунистами и Гоминьданом и после Советский Союз оказывал Народно-освободительной армии Китая (НОАК) всяческую поддержку и массово поставлял вооружения. В 50-е годы СССР столь же активно помог создать в КНР собственный ВПК, передавая технологии и оборудование целыми заводами. Еще и сегодня на вооружении НОАК множество клонов (аналогов) советской техники 50–60-х годов. Истребители J-6 и J-7 созданы на основе МиГ-19 и МиГ-21, бомбардировщик H-6 — аналог Ту-16, транспортные самолеты Y-5, Y-7 и Y-8 — подражание Ан-2, Ан-24 и Ан-12; китайцы создавали танки на основе Т-54/55 и т. д. КНР сегодня — основной в мире производитель автомата Калашникова в классическом варианте АКМ, известном на западе как АК-47. СССР помог КНР начать собственную ядерную программу. В СССР были подготовлены тысячи специалистов, модернизировавших Китай. До сих пор в высшем руководстве КНР немало старых кадров, помнящих Россию и русский язык. В начале 60-х годов советско-китайский союз распался. Начались вооруженные столкновения на границе. С тех пор абстрактная «желтая угроза» превратилась для России (СССР) в самую настоящую, совершенно нешуточную китайскую угрозу. Тогда появились до сих пор популярные анекдоты про то, что Россия успешно завоевана и «на финско-китайской границе все спокойно». И высшее советское военно-политическое руководство, и интеллигенция, включая оппозиционную, и народ были в ужасе, хоть и по разным причинам. Военных пугала вполне реальная угроза стратегического поражения в будущей возможной битве за Дальний Восток. Либеральная интеллигенция испытывала понятное отвращение к КНР времен деспотического правления Мао Цзэдуна и «культурной революции». Народ в целом приводило в ужас само миллиардное множество китайцев, которые могли все заполонить. Впервые русские испытали те же чувства, что по отношению к ним испытывали финны, эстонцы и прочие малые западные соседи. Приграничные сражения и региональная гонка вооружений Советские власти настаивали, основываясь на Пекинском договоре 1860 года, что граница по Уссури проходит по кромке китайского берега, а не по фарватеру и все острова на реках — наши. Остров Даманский — 1700 м в длину и 500 м в ширину, необитаемый, поросший редким кустарником — был отделен от китайского берега протокой в 70 м. За эту никчемную полоску земли 2–16 марта 1969 года начались кровопролитные бои с переменным успехом. Погибло 58 наших военнослужащих, включая офицеров, и 94 — ранено. Китайцы захватили секретный в то время танк Т-62. Впервые в бою были применены системы залпового огня «Град» БМ-21. Потери китайцев оцениваются в 400 человек. В конечном итоге через несколько лет протока, отделявшая Даманский от китайского берега, заросла, и бывший остров отошел к КНР [1] . Были и другие приграничные столкновения, меньшие по масштабу . Китай высказывал претензии на значительную часть советской территории (1,5 млн кв. км). Руководству в Москве стало ясно, что против СССР образовался второй стратегический фронт наряду с противостоянием НАТО в Европе. Особенно тревожной ситуация стала после 1977 года, когда в КНР к руководству вернулся Дэн Сяопин. КНР начала под руководством коммунистов решительные рыночные экономические реформы и модернизацию, одновременно установив фактический военно-политический союз с США против СССР. Дэн разумно полагал, что без военно-политического понимания с Западом будет трудно получить необходимые для модернизации технологии и капиталовложения. Столкновения на границе давно прекратились, но военно-политическое руководство КНР вполне серьезно готовилось воевать с СССР и его союзниками в вероятной будущей мировой войне на стороне США и НАТО. КНР вместе с США активно помогала моджахедам во время советской интервенции в Афганистане в 1979–1989 годах . Активно развивались программы совместной с Западом модернизации НОАК и китайского ВПК. Были закуплены американские и французские боевые вертолеты, в том числе ударные с противотанковыми управляемыми ракетами (ПТУР) «Хот». Было налажено лицензионное производство французских вертолетов SA-365N. Были закуплены ПТУР «Милан» и TOW. Американцы начали строительство завода по производству тяжелых артснарядов натовского калибра, на который со временем планировалось перевести НОАК.Ситуация складывалась для СССР крайне неприятная. Наши военные и тогда, и сейчас в случае любых военных действий планировали использовать для оперативно-стратегического маневра практически исключительно железные дороги. Потому, кстати, автомобильные дороги в СССР строили мало и плохие. У наших военных нет обычных в западных армиях платформ-прицепов для перевозки танков и прочей гусеничной техники, а своим ходом они любую дорогу мигом порубят траками в труху и еще моторесурс зря потратят. Доставка техники к месту боя осуществляется по железной дороге, а специальные Железнодорожные войска должны ее поддерживать и обеспечивать разгрузку-погрузку на эшелоны в любом месте. Потому железные дороги были в СССР так стратегически важны и соединяли все потенциальные театры военных действий. А автодорог, напротив, строили мало, так как они могли послужить моторизованному западному противнику каналами для вторжения вглубь страны, как это было в 1941 году, когда немцы особенно разогнались по неплохим дорогам вблизи границ на бывшей польской территории и в Прибалтике. У нас до сих пор фактически нет дороги, соединяющей Владивосток с Москвой, а железная — есть . Но Транссибирская железная дорога восточнее Читы проходит вдоль китайской границы и может быть легко перерезана сразу в нескольких местах, в то время как мы не в состоянии столь же легко перерезать китайские коммуникации, ведущие к югу. Без железнодорожной связи с центром страны удержать Дальний Восток нереально, тем более, что по оценкам советского Генштаба, КНР могла мобилизовать невиданную в истории 50-миллионную армию и бросить ее в наступление классическими китайскими «людскими волнами». На Дальнем Востоке начали строить самую мощную в российской военной истории линию долговременной обороны. Из Европы, с западного стратегического направления и из центра страны на Дальний Восток и в Забайкалье перебазировались силы и средства. Непосредственно на границе строили мощные бетонированные укрепрайоны, насыщенные огневыми средствами и в первую очередь — пулеметами, чтобы при случае перебить миллионы наступающих китайцев. Были заготовлены десятки миллионов тонн боеприпасов. До сих пор эти старые боеприпасы время от времени взрываются на переполненных складах.На западном стратегическом направлении, в Закавказье и в Средней Азии укрепрайоны не строили, пулеметно-артиллерийские крепостные соединения не формировали. На Западе в случае войны предполагалось только наступать через Рейн к проливу Ла-Манш и оккупировать всю Европу. А на Дальнем Востоке и в Забайкалье главное было удержать кромку границы, не дать перерезать железную дорогу. Чтобы как-то ослабить угрозу, начали последнюю советскую «стройку века» — БАМ. Дорога строилась как рокадная стратегическая артерия, призванная обеспечить возможность переброски людей и техники на Дальний Восток, если китайцы все же перехватят Транссибирскую дорогу. БАМ кое-как достроили уже в наше время, после распада СССР, когда непосредственная военно-стратегическая нужда в ней отпала. В настоящее время БАМ и застрявшие в его зоне бывшие его строители влачат жалкое существование — жертвы еще одного крайне дорогостоящего просчета отечественной дальневосточной политики. Русских с китайцами сводит нужда: истребители за лапшу Это случилось в один 1989 год: рухнула берлинская стена, кончилась «холодная война», СССР вывел войска из Афганистана и распался негласный американо-китайский союз после кровавого подавления студенческого выступления в Пекине. Угроза мировой войны с советским блоком исчезла, и Запад больше не нуждался в боевом союзе с китайскими коммунистами. В ответ на «события на площади Тяньаньмэнь» США и ЕС запретили продажу КНР оружия и передачу военных технологий. Рыночные реформы, начатые Дэн Сяопином и его соратниками, продолжились, китайская экономика стремительно росла, вес КНР в мире рос вместе с ней, но западные военно-технические санкции так до сих пор не сняты. В США и в Японии в КНР видят потенциальную военную угрозу — страну, с которой возможен вооруженный конфликт из-за Тайваня. В Европе, конечно, никакой китайской военной угрозы не видят. Но давление США, вполне реальные проблемы с правами человека, особенно в Тибете, раздражающие общественность поставки китайского оружия режимам в Судане, в Бирме, в Зимбабве гарантируют, что в ближайшее время ЕС, как и Америка, не возобновят оружейный бизнес с КНР.НОАК сегодня мало похожа на босоногую крестьянско-народную армию времен Мао. Это хорошо организованное, дисциплинированное, экипированное в напоминающую западную (американскую) униформу профессиональное войско. Коренная военная реформа проводилась именно после 1989 года, когда бурный экономический рост наполнил бюджет необходимыми средствами, но доступ к западным военным технологиям был для Китая утрачен. Потому вооружение НОАК в основном осталось прежним, устарелым, что военно-политическое руководство никак не устраивает. Китайцы создали собственный замкнутый военно-ядерный комплекс и ракетную промышленность, они запускают в космос спутники и людей, создали противоспутниковое оружие, но самостоятельно серийно производить современные истребители, подлодки, танки и многое другое пока не научились. После 1989 года им ничего не оставалось, как срочно менять ориентацию и обратиться к России как к источнику военных технологий. После распада СССР прекратились массовые оборонные госзакупки для Российской армии. На предприятиях отечественного ВПК осталось много сложной техники, боевых кораблей, подлодок, истребителей, зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) в разной степени готовности, которые были ранее заказаны, а теперь не были нужны. Оставались значительные запасы заготовленных впрок комплектующих и запчастей. В конструкторских бюро были наработки дальнейших модернизаций существующей техники и сидели без дела классные специалисты. При самых незначительных расходах можно было продолжать конечное производство вполне современной боевой техники, пусть в меньшем количестве, чем в советское время. Нужен был только платежеспособный покупатель. Так НОАК и наш ВПК нашли друг друга. Уже в 1992-м начались поставки истребителей Су-27 в КНР, через два года было подписано лицензионное соглашение, и в 1996-м началось производство в Шэньяне истребителей Су-27СК под маркой J-11 с использованием российских компонентов. В общей сложности с 1992-го по 2008-й Китай закупил и произвел у себя по лицензии более 200 истребителей Су-27 и Су-30 различных модификаций. Были закуплены современные ракеты «воздух — воздух», дизельные подлодки класса «Кило» («Варшавянка») с новыми торпедами, включая подводные ракеты «Шквал», эсминцы класса «Современный» со сверхзвуковыми противокорабельными ракетами «Москит». Китайцы купили ЗКР С-300 и «Тор-М1», системы залпового огня «Смерч», лицензию на производство реактивных огнеметов «Шмель», транспортные самолеты, вертолеты и много другой техники.С 1992 по 2000 год КНР закупал в среднем на 1 млрд долл. в год оружия. После 2000-го закупки удвоились, превышая 2 млрд долл. в год. В первую половину 90-х у КНР еще ощущалась нехватка валюты, а в России — отголоски товарного голода конца перестройки. До 70% оплаты первых российско-китайских оружейных контрактов шло в виде бартера поставками китайских товаров народного потребления. Во второй половине 90-х обе стороны без труда отказались от бартерных схем прямого обмена истребителей на лапшу. Кроме того, по линии Росатома (ранее — Минатома) с КНР были заключены многомиллиардные контракты на постройку АЭС и передачу ядерных технологий . В частности, нашими специалистами в КНР был собран и пущен центрифужный урановый обогатительный комплекс. В мае 2008 года, во время визита в Пекин нового президента Дмитрия Медведева, было подписано соглашение о строительстве завода по производству газовых урановых центрифуг и подписан 10-летний контракт на поставки ядерного топлива для построенных российскими специалистами двух ядерных блоков Тянваньской АЭС. По словам председателя «Росатома» Сергея Кириенко, общий объем сделки более 1 млрд долл. В КНР есть амбициозная программа строительства 20 энергоблоков АЭС в течение 20 лет, и Россия хочет участвовать в этой программе [2] .Ядерное сотрудничество с КНР носит как бы мирный характер, и предполагается, что на наших центрифугах будет обогащаться уран для реакторов АЭС. С другой стороны, передача газовых центрифуг и технологии их производства позволило КНР значительно увеличить свои возможности по промышленному обогащению урана, что способствует развитию как мирной, так и военной ядерных программ. Конечно, КНР вошла в Договор о нераспространении ядерного оружия в качестве официальной ядерной державы, и потому нет формальных ограничений на передачу Пекину любых ядерных технологий двойного назначения без контроля со стороны МАГАТЭ. Развитие военно-технического сотрудничества с КНР не было безоблачным. Наш ВПК был готов продавать, но в обществе и среди руководства сохранялась боязнь Китая и китайцев, особенно выраженная среди военных, воспитанных в готовности встретить на поле боя 50-миллионную отмобилизованную НОАК как главного врага на суше Евразии. От многомиллиардной торговли оружием с КНР российский генералитет и спецслужбисты, не перешедшие лично в систему военно-технического сотрудничества, не получали практически никаких барышей, только головную боль, что это оружие может потом быть повернуто против нас же самих. Любые оружейные сделки в РФ должны получать визу Генштаба, и это использовалось для существенной задержки исполнения, а в некоторых случаях и отмены подготовленных контрактов. Настороженность объяснялась еще и тем, что после краха СССР китайцы развернули в бывших советских республиках и, прежде всего, в России беспрецедентную по напору кампанию по сбору военно-промышленной информации и вербовке источников информации. Н а безудержное нахальство китайских разведчиков жаловался мне в интервью в 1994 году замминистра обороны, курировавший ВПК. Да и меня самого в том же году пытался вербовать китайский полковник — атташе от военно-технического комитета, впрямую без всякого политеса предложив за чашкой жасминового чая в специальной переговорной комнате посольства в Москве хорошие деньги в обмен на военно-техническую информацию. Я предложил ему вместо того потратиться на подписку на газету «Сегодня», где я тогда печатал всю известную мне информацию, чем очень обидел китайского друга, которого больше ни разу с того случая не видел. Китайская активность вызывала и вызывает раздражение среди наших военных и спецслужбистов. В России продолжаются инициированные спецслужбами процессы против «ученых-шпионов», связанных с передачей научно-технической информации в КНР. Только что вступил в силу приговор на 11,5 лет строгого режима директору ЦНИИМАШ-Экспорт академику Игорю Решетину. Известного ученого обвиняют в передаче в КНР технологий двойного назначения по двум контрактам от 1996 года [3] . Представленные в деле Решетина доказательства не кажутся специалистам очень убедительными. Впрочем, обычно несвойственная шпионским делам публичность разбирательства может указывать на стремление властей преподать урок ученым и деятелям ВПК держаться с китайскими «друзьями» настороже, что плохо сочетается с одновременными заверениями о дружбе и формировании почти что союза с КНР против агрессивного блока НАТО. Дружба на почве взаимного недоверия По мнению специалистов-синологов сегодня российско-китайские отношения находятся на пике своего развития. Их новый уровень был закреплен в Договоре о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве 2001 года. Проблемы пограничного разграничения на всей протяженности границы (4 209,3 км), долгие годы остававшиеся причиной разногласий, полностью решены на основе принципов международного права. Последние территориальные вопросы удалось снять в конце 2004 года, когда три спорных острова на реках Амур и Уссури были разделены примерно пополам. В 2006 году прошел «Год России в Китае», а в 2007-м — «Год Китая в России». Все «страшилки» о «демографической экспансии» КНР, т. е. поощрении китайскими властями заселения китайцами Сибири и Дальнего Востока с целью дальнейшего отторжения этих территорий от России под прикрытием заявлений о российско-китайской дружбе, специалисты-синологи считают либо плодом невежества, либо — заведомо лживой пропагандой [4] . В то же время очевидно, что за последние 30 лет Китай из бедной, политически нестабильной страны превратился в мощное государство, способное оказывать значительное влияние не только на региональную, но и на мировую политику. За тот же период Россия ослабла, ее влияние в мире снизилось, и нет в российских элитах (политической, военно-спецслужбистской, деловой) единой точки зрения на то, как должна вести себя страна в подобной ситуации. Нынешняя политика сдержанного партнерства, проводимая Кремлем, подвергается жесткой критике с разных сторон. Борис Немцов и Владимир Милов обвинили Владимира Путина в неоправданных территориальных уступках КНР, в вооружении НОАК нашим оружием, в заключении соглашения об ограничении вооружений в 100-километровых зонах по обе стороны российско-китайской границы, в результате чего мы теперь беззащитны в случае нападения. Кроме того, 1 700 бойцов НОАК были допущены в 2007 году на территорию РФ в Челябинскую область для проведения совместных антитеррористических учений стран ШОС «Мирная миссия — 2007». Немцов и Милов называют путинскую политику в отношении КНР «капитулянтской», а его самого — «агентом китайского влияния в России, допустившего беспрецедентную в истории последних десятилетий сдачу национальных интересов чужой стране» [5] Очевидно, с оценкой Немцова и Милова могут согласиться многие из тех, кто в целом никак не разделяет прозападно-либеральных взглядов. Действительно, если во времена «холодной войны» военный баланс сил между СССР и КНР на Дальнем Востоке был непростым, то теперь баланса вовсе нет, а подавляющее потенциальное превосходство НОАК не вызывает у специалистов сомнения. Созданные СССР приграничные редуты на Дальнем Востоке и в Забайкалье по большей части заброшены или демонтированы. Значительное число воинских частей ликвидировано, в регионе немало заброшенных воинских городков (точных цифр, к сожалению, нет, так как все, связанное с конкретным размещением и численностью войск, засекречено в РФ, а за Уралом никогда не действовал ДОВСЕ и его режим прозрачности. В случае гипотетического полномасштабного российско-китайского военного конфликта (региональной войны) для НОАК не составит труда перебросить к границе из глубины своей территории значительные силы и перерезать при желании Транссибирскую железную дорогу в ряде мест. Стоивший так дорого БАМ не спасет, потому что готовых боеспособных соединений, могущих противостоять НОАК, не наберется для срочной переброски на Дальний Восток и в Европейской России. Неядерное наше вооружение до сих пор по большей части мощнее и современнее, чем у НОАК. Но НОАК существенно превосходит вооруженные силы РФ численностью и боеготовностью как людей, так и техники.Российские ядерные силы численно и качественно превосходят китайские, но в случае с КНР ядерное сдерживание может не сработать. При переходе «ядерного порога» НОАК сможет использовать сотни ракет средней и оперативной дальности, что были специально построены с прицелом на СССР. С учетом того, что КНР до сих пор во многом аграрная страна, где процесс современной урбанизации, в отличие от России, только развивается, еще неизвестно, кому будет более неприемлем ущерб от обмена стратегическими ядерными ударами, которые по определению являются, прежде всего, «войной городов». В случае если полномасштабная гипотетическая региональная война с КНР останется неядерной, Россия очевидно потеряет весь Дальний Восток и Забайкалье вплоть до Иркутска. Именно понимание этой, пусть гипотетической, но в то же время вероятной угрозы и сформировало двойственный характер современной российской политики «дружбы» с КНР. После 2000 года между НОАК и Вооруженными силами РФ были налажены неплохие рабочие взаимоотношения на разных уровнях, но существенные проблемы не исчезли. Несмотря на многолетние усилия, китайцы так и не сумели получить в России целый ряд нужных им систем оружия. Речь идет прежде всего о мощных военно-морских системах оперативно-тактического назначения: морских ракетоносцах Ту-22М3 с новыми тяжелыми противокорабельными ракетами оперативной дальности, многоцелевых атомных подводных лодках (АПЛ) проекта 971 и 949А. Китаю также не продали перехватчики МиГ-31М, стратегические бомбардировщики Ту-95 (Ту-142). Истребители-бомбардировщики Су-30МКК и Су-30МКК2, проданные КНР, существенно хуже аналогичных Су-30МКИ, проданных Россией вместе с лицензией на производство Индии — стратегическому противнику КНР. В отличие от индийского Су-30МКИ, вариант Су-30 для КНР не оснащается новейшей разработкой российского ВПК — двигателем с изменяемым вектором тяги, который должен обеспечивать сверхманевренность в ближнем ракетном бою. Су-30МКИ также оснащен превосходной французской и израильской авионикой и оборудованием. Российские официальные лица утверждают, что в отношении Индии у нас нет никаких ограничений на продажу вооружений и технологий, кроме непосредственно ракетно-ядерных в соответствии с международными обязательствами РФ. У властей нет никаких опасений, что проданное Индии оружие будет когда-либо обращено против России, а по отношению к КНР, стало быть, есть, несмотря на все официальные заверения в великой дружбе. С Дели достигнуто принципиальное согласие на продажу (сдачу в долгосрочную аренду) АПЛ проекта 971. Пекин уже больше десяти лет просит у нас ядерные подлодки, в первую очередь проекта 949А типа погибшей в 2000 году лодки «Курск» . Огромные АПЛ проекта 949А, известные на Западе как «Оскар-2», несут по 24 самонаводящихся сверхзвуковых крылатых ракеты «Гранит» дальностью более 500 км. Ракеты «Гранит» создавались для уничтожения американских авианосцев и могут нести ядерные боевые части. В Северодвинске на верфи стоят без дела две такие лодки высокой степени готовности (90 и 70%), заказанные когда-то нашим флотом. Эти АПЛ можно было бы сравнительно дешево дооснастить и потом очень дорого продать китайцам, но Москва пока напрочь отказывается передавать КНР любые АПЛ. В результате в последние годы в торговле оружием с КНР возник острый кризис. Формальным поводом послужил отказ российской стороны выполнять подписанный в 2005 году в Сочи контракт с КНР на поставку 34 военно-транспортных Ил-76 и четырех заправщиков Ил-78 . Контракт подписывала Россия, а делать самолеты предполагалось, используя советские запасы (заделы) фюзеляжей и комплектующих, быстро и задешево в Ташкенте, где в советское время собирали Ил-76 и Ил-78. После подписания контракта вдруг выяснилось, что подобных «заделов» ни у нас, ни в Узбекистане не осталось, и китайцам объявили, что ни по цене, ни по срокам, ни по количеству машин выполнить контракт невозможно, что надо передоговариваться и еще денег накинуть. В ответ Пекин фактически ввел против нас санкции и уже три года не подписывает новые крупные оружейные контракты, а опционы по прежним контрактам не переводит в твердые заказы. В частности, китайцы отказались закупать дополнительную партию Су-30 МКК2 и, собрав в Шэньяне с использованием российских компонентов по лицензии 95 истребителей Су-27СК, отказались от закупки еще оговоренных 105 комплектов для сборки, о чем была прежде достигнута договоренность. Китайцы ссылаются на техническую отсталость российских истребителей, оснащенных старыми радарами и отсталой аналоговой авионикой. В последнее время в российской прессе появились, в ответ на китайские претензии, материалы со ссылкой на источники в авиапромышленности и «Рособоронэкспорте» о том, что китайцы наладили самостоятельное производство скопированных Су-27 под маркой J-11B, а также копируют системы залпового огня «Смерч» и другую нашу технику [6] . Во время визита Дмитрия Медведева в Пекин в мае 2008 года разрешить военно-технический кризис с КНР не удалось. ШОС не антиНАТО В 2001 году во многом по инициативе КНР была создана Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) в составе КНР, РФ и бывших советских среднеазиатских республик для совместной борьбы с терроризмом и экономического сотрудничества. В рамках ШОС были проведены масштабные военные учения «Мирная миссия–2005» в КНР и «Мирная миссия—2007» в РФ. Многим казалось, что из ШОС может вырасти некий антизападный военных союз, но из этого ничего пока не вышло. В августе 2007 года во время военно-политических консультаций в городе Урумчи (КНР) при подготовке учений «Мирная миссия—2007» начальник Генштаба генерал Юрий Балуевский заявил, что «без явного и четкого понимания того, каким образом будет развиваться военная составляющая ШОС, достаточно сложно планировать и осуществлять наши действия в военной области». Оказывается, по словам Балуевского, еще в апреле 2007-го российская сторона разработала и передала министрам обороны всех государств ШОС проект концептуальных основ военного сотрудничества в рамках ШОС, однако никакой ответной реакции так и не получила [7] .Позднее президент Путин констатировал: «Сегодня ШОС — это организация, которая занимается вопросами политического характера и экономического, причем экономическая составляющая выходит на первый план». Комментируя заявления некоторых экспертов, которые сравнивают ШОС с военной организацией, противопоставляющей себя НАТО, Путин сказал: «Это не соответствует действительности. Такое сравнение не является адекватным ни по содержанию, ни по форме» [8] . Официально Россию и Китай связывают «отношения стратегического партнерства и взаимодействия». Сегодня российское руководство объявляет расширение НАТО существенной угрозой, утверждает, что «атлантизм изжил себя», а НАТО «должно уйти в историю». Пекин сочувствует, но ссориться с Западом из-за подобной ерунды не собирается. Яростно антизападный Иран — страна-наблюдатель в ШОС — официально просится в полноправные члены организации, Москва настроена принять, но Пекин жестко против, не желая осложнять отношения с Вашингтоном. Конфронтация с Западом из-за каких-то российских проблем с расширением НАТО, из-за Косова, Крыма и Абхазии противоречит коренным экономическим и политическим интересам КНР. В кругах, близких российскому ВПК, высказываются мнения, что надо отбросить все сомнения, заключить на антиамериканской основе с КНР настоящий союз и продать, наконец, Китаю то оружие, которого он так долго домогался. Ведь АПЛ проекта 949А, ракетоносцы Ту-22М3 и прочее — оружие, предназначенное прежде всего для борьбы против авианосцев. Предполагается довооружить Китай техникой, которая позволит ему провести десантную операцию на Тайване и попутно сразиться с американским авианосным флотом, а Россия тем временем может по ходу этой конфронтации решить свои коренные проблемы: аннексировать Крым, Донбасс, Одессу, Белоруссию, Абхазию, Северный Казахстан и т. д. Россия, мол, все одно не часть западной (европейской) цивилизации, и нечего стараться, надо повернуться к Западу задом, а лицом — к Востоку [9] . Реальные интересы КНР и реальные угрозы для России Действительно, для КНР проблема Тайваня является коренной. В 1912 году Китай стал первой в Азии республикой, однако антимонархическая революция привела к распаду страны на регионы, контролируемые милитаристскими группировками. Коммунисты в 1949-м установили жесточайшую диктатуру, но объединили Китай. Только остров Тайвань остался особняком и достиг намного большего процветания, чем материк, создав этим угрозу и соблазн. В многотысячелетней китайской истории периоды жесткой централизации регулярно сменялись раздробленностью и междоусобием. Иностранцам Китай кажется чудовищным монолитом, нефритовой скалой, готовой раздавить любого, а для нынешнего руководства в Пекине именно угроза внутренней нестабильности и распада — главная. За границей часто забывают, что только половина населения Китая говорит на официальном пекинском диалекте, в то время как в наиболее экономически развитых приморских провинциях южного Китая и на Тайване говорят на вариантах кантонского диалекта, который настолько отличается, что без переводчика понять друг друга южные и северные китайцы не могут (проблема эта, правда, касается только устной речи, иероглифическая письменность у них одна) . Чтобы не подавать никому в Китае дурной пример успешного сепаратизма, Пекин в принципе готов даже воевать. Правда, нынешняя победа на выборах в Тайване партии Гоминьдан, которая выступает за единый Китай, если и не исключает навсегда возможность вооруженных столкновений в Тайваньском проливе, то, во всяком случае, отодвигает ее в неопределенное будущее. Внешняя политика китайского руководства сегодня вправду неагрессивна, его совершенно не интересуют дикие просторы Сибири и Дальнего Востока, а потенциальные китайские эмигранты стремятся в США и в Западную Европу, в Японию, а не на Камчатку. Нынешнему Китаю, где правящая верхушка более всего боится нестабильности и потери власти, нужна стабильная и дружественная Россия. Всерьез бояться нынешнего Китая и тем более пытаться строить в России внутриполитический консенсус и внешнеполитические союзы на антикитайской основе глупо и опасно. Но надежды на серьезный, искренний и долгосрочный союз с КНР на антизападной евразийской основе столь же безосновательны. Руководство КНР и России жаждет стабильности (удержаться у власти и богатства), потому видит в Западе и в «навязываемых» стандартах свободы и демократии существенную угрозу. Одновременно и КНР, и Россия стремятся к развитию, основанному на модернизации и технологических инновациях, что невозможно без сотрудничества с Западом и прежде всего США, которые являются основным, а часто единственным в мире источником всяких инноваций. Торговля оружием и военными технологиями с КНР неслучайно пришла в тупик. Мы им, конечно, еще можем продать что-то секретно-запретное из закромов. Но в целом российское оружие и техника времен «холодной войны» безнадежно устарели . На Западе после 1991 года произошла военно-техническая революция, которая прошла мимо России и мимо КНР. Отношения с КНР, сформированные при Путине, вполне разумны, и продолжение этой политики ничем плохим России не грозит . Реальная угроза на Дальнем Востоке может возникнуть тогда, когда казалось бы неудержимый китайский экономический рост сменится депрессией и политическим кризисом системы партийной власти. Реальная китайская угроза России не в силе КНР и НОАК, а в потенциальной слабости, в несоответствии политической структуры экономической, в нарастающих социальных, межрегиональных и этнических конфликтах из-за быстрого и несбалансированного развития. Возможная в будущем нестабильность в Китае неизбежно дестабилизирует весь регион и прежде всего Россию. Нестабильность из ослабленного Китая перельется через границу миллионами экономических беженцев, а националисты, которые могут сменить нынешних умеренных китайских коммунистов, и вправду возьмут и предъявят России территориальные претензии. Было бы славно, если бы Москва, продолжая нынешнюю разумную путинскую политику сдержанного стратегического партнерства с КНР и поддерживая всеми силами стабильную власть коммунистического руководства в Пекине, одновременно кардинально улучшила отношения с Западом и США. Надо перевооружить армию и флот современным западным оружием и технологиями, провести реальную военную реформу, чтобы иметь адекватные силы и средства для оперативной переброски на Дальний Восток для стабилизации ситуации в случае возможной беды. [1] Россия (СССР) в локальных войнах и вооруженных конфликтах второй половины ХХ века. М.: Институт военной истории МО РФ, 2000. [2] Дружба с Китаем обогатилась ураном // Ведомости. 26.05.2008. [3] Новая газета. 28.04.2008. [4] Лукин А. Китай: опасный сосед или выгодный партнер? // Pro et Contra. 2007. Ноябрь-декабрь. [5] Немцов Б., Милов В. Независимый экспертный доклад «Путин. Итоги». М.: Издательство 
«Новая газета», 2008. [6] Китайская подделка // Ведомости. 21.02.2008; Китайские пираты вышли 
на новый уровень // NEWSru.com . 22.04.2008. [7] ИТАР-ТАСС. 09.08.2007. [8] РИА Новости. 17.08.2007. [9] Экспорт вооружений. 6 (ноябрь-декабрь); ВПК. 21.05.2008. 2004. № ВОЕННАЯ ДОКТРИНА И ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ КИТАЯ Справка На протяжении трех десятилетий с момента образования КНР китайское военно-политическое руководство придерживалось стратегической концепции «народной войны», базировавшейся на идеях Мао Цзэдуна. Эта концепция по сути являлась обобщением опыта антияпонской и гражданских войн и предполагала наличие многочисленной армии и массовых резервов по принципу «весь народ — солдаты». Китайское руководство считало, что третья мировая война неизбежна и борьбу в ней придется вести с технически гораздо лучше оснащенным противником в основном на суше в пределах материковой части КНР1. Отсюда оборонительный, континентальный характер стратегии. Решающее значение в ней придавалось численному превосходству над противником в живой силе, которое должно было компенсировать отсталость в военно-технической сфере. Отдельных военно-воздушной и военно-морской стратегий в Китае не существовало, функции ВВС и ВМС сводились к поддержке операций сухопутных войск. Реформы в Китае не могли не коснуться военной сферы. Доктрина «народной войны» ушла в прошлое, на смену ей пришла стратегия «активной обороны», которая по существу и является военной доктриной Китая XXI века. Эта стратегия заключается в осуществлении превентивных мер политического, дипломатического, экономического и военного характера, направленных на создание благоприятных внешних условий и минимизации факторов нестабильности. Одновременно, следуя мировой тенденции в военной области и опираясь на растущую экономическую мощь, Китай взял курс на совершенствование качественных параметров оборонного потенциала на базе достижений науки и передовых технологий. Согласно новой стратегии страна должна обладать сравнительно компактными, хорошо сбалансированными по видам и родам вооруженными силами, готовыми как к оборонительным, так и к наступательным действиям в соответствии с формулой: «Китай не собирается ни на кого нападать, но в случае агрессии ответит контрударом». Ядерная стратегия Китая, обязавшегося не применять ядерное оружие первым, отвечает концепции «ядерного сдерживания»: КНР не стремится достичь ядерного паритета с развитыми странами, но его ядерные силы при любом развитии военно-политической обстановки должны быть способны нанести неприемлемый ущерб противнику, что заставит последнего отказаться от применения ядерного оружия. Вместе с тем, нельзя не отметить, что стратегические ядерные силы Китая по своим боевым возможностям являются наступательным оружием и роль их в глобальном балансе ядерных сил значительна. В начале 90-х годов на основе анализа характера военных действий блока НАТО во главе с США против Ирака (операция «Буря в пустыне», 1991 год) китайским руководством в развитие стратегии активной обороны были приняты концепции «быстрого реагирования» и «ограниченной войны в условиях применения “высоких” (наукоемких) технологий», предполагающие создание сравнительно компактных сил общего назначения (сухопутных войск, ВВС и ВМС), оснащенных современными техникой и вооружением и способных к немедленному выполнению боевых задач в локальном (приграничном) конфликте. К факторам нестабильности Китай относит прежде всего увеличивающийся разрыв между развитыми и развивающимися странами; гегемонизм и политика с позиции силы, которую проводят отдельные государства; обострение соперничества за природные ресурсы планеты [2] . Что касается Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), то там факторами нестабильности являются незавершенность процесса мирного урегулирования на Корейском полуострове, а также Тайваньская проблема. Внутри Китая озабоченность руководства страны вызывает расширение масштабов деятельности на территории КНР и за ее пределами террористической организации «Восточный Туркестан», целью которой является создание на территории Синьцян-Уйгурского автономного района, а также прилегающих к нему районов Казахстана и Кыргызстана независимого исламского государства [3] . В последние годы Китай столкнулся также с проблемой пиратства на морских путях в Южно-Китайском море. По этим путям осуществляется транспортировка в Китай до 80% импортируемой нефти, необходимой для нормального функционирования китайской экономики. Наряду с этим, беспокойство Пекина вызывает активизация тибетских сепаратистов. Они, как утверждает китайское руководство, получают поддержку извне и наносят серьезный ущерб социальной стабильности в стране, что заставляет пресекать их выступления силой. Основываясь на анализе происходящих в мире революционных изменений в военной сфере, китайское военно-политическое руководство рассматривает будущую войну как согласованные действия разнородных сил, сочетающиеся с широким применением высокоточного оружия. Войсковые операции в ней увязаны с операциями сил специального назначения, психологическими операциями, «информационной войной». Боевые действия ведутся в многомерном пространстве, включающем сушу, море, воздух, космос и электронную среду, одновременно на всю глубину зоны конфликта. Границы между фронтом и тылом в такой войне становятся размытыми, темп боевых действий, по сравнению с прежними войнами, возрастает, а их продолжительность сокращается. Основным средством обеспечения боевых операций становятся системы разведки и управления войсками и оружием, включающие элементы космического базирования. В соответствии с этими представлениями Китай проводит ускоренную модернизацию вооруженных сил. Акцент делается на информатизации и компьютеризации войск и флота, усилении боевых возможностей ВС в целом за счет повышения эффективности взаимодействия видов вооруженных сил и родов войск. В XXI век Китай вступил с развитой структурой ВС и системой органов военного управления. Вооруженные силы страны состоят из Народно-освободительной армии Китая (НОАК), народной вооруженной полиции и народного ополчения. В НОАК входят стратегические ракетные войска, сухопутные войска (СВ), ВВС и ВМС общей численностью 2,3 млн чел., плюс резерв (СВ) — 800 тыс. На полицейские формирования (1,5 млн чел.) возложены функции по обеспечению внутренней безопасности и общественного порядка. Народное ополчение в мирное время выполняет задачи по поддержанию общественного порядка, а в военное — задачи оборонительного характера и различные обеспечивающие функции. Наиболее подготовленная в военном отношении часть народного ополчения является организованным резервом НОАК. В соответствии с Конституцией КНР руководство ВС осуществляет государственный орган — Центральный военный совет (ЦВС) КНР. Особенностью высшего военного управления КНР является высокая степень централизации: в ЦВС КНР и Военный совет ЦК КПК входят одни и те же лица. Это фактически единая структура, осуществляющая руководство вооруженными силами по партийной и государственной линиям; оба этих органа возглавляет одно и то же лицо — председатель КНР Ху Цзиньтао. Свои функции ЦВС осуществляет через входящие в него структуры: Генеральный штаб НОАК, Главное политическое управление, Главное управление тыла и Главное управление вооружений. Что касается Министерства обороны, то оно реализует установки военно-политического руководства страны по техническому обеспечению строительства вооруженных сил, их комплектованию, планированию, распределению и расходованию военного бюджета, поддерживает межгосударственные военные связи. Непосредственно вопросами оборонной науки, техники и промышленности занимается сформированное в марте 2008 года Министерство промышленности и информатизации, в котором создано соответствующее управление. Территория Китая разбита на семь военных округов (Шэньянский, Пекинский, Ланьчжоуский, Цзинаньский, Нанкинский, Гуанчжоуский и Чэндуский), 28 провинциальных военных округов и 4 отдельных гарнизона . Командования военными округами играют роль командований на театре военных действий (ТВД) и имеют в своем подчинении одну или несколько общевойсковых армий, соединения и части различных видов ВС, части тылового обеспечения, а также командования провинциального уровня (или командования отдельных гарнизонов). НОАК обладает всеми компонентами, присущими современной армии, включая стратегические ядерные силы, однако по уровню подготовки командного состава, информатизации, технической оснащенности и мобильности она продолжает отставать от вооруженных сил развитых в военном отношении стран. Стратегические ядерные силы находятся в прямом подчинении Центрального военного совета КНР и включают в себя наземный, воздушный и морской компоненты — в общей сложности 113 носителей. Основа ядерных сил — стратегические ракетные войска, на вооружении которых 81 наземная пусковая установка (ПУ) ракет, в том числе 46 ПУ МБР (часть из них — новые мобильные твердотопливные МБР «Дунфэн-31» (CSS-9) с моноблочной боевой частью и дальностью 8 000 км). В составе стратегической авиации 20 устаревших самолетов-носителей «Хун-6» (H-6). Морской компонент включает одну атомную ракетную подводную лодку с 12 пусковыми установками ракет «Цзюйлан-1» (JL-1) [4] . Ведется строительство нескольких лодок проекта 094, оснащенных ракетами «Цзюйлан-2» (JL-2) с дальностью 8 000 км [5] . Сухопутные войска НОАК (56 общевойсковых дивизий полевых войск, в том числе 9 танковых, 24 мотопехотных, 3 воздушно-десантных) [6] — наиболее многочисленный вид вооруженных сил Китая. В результате модернизации уровень их механизации в последние годы существенно вырос: число мотопехотных дивизий увеличилось на 17 единиц и на столько же уменьшилось число пехотных. Вместе с тем необходимо отметить, что парк вооружения этого вида ВС представлен в основном устаревшими образцами; исключение составляют соединения и части, входящие в состав мобильных сил НОАК. Военно-воздушные силы НОАК включают бомбардировочную, истребительную, транспортную и разведывательную авиацию, силы и средства ПВО. Это около 2 600 боевых самолетов, в том числе бомбардировщиков — 200, истребителей-бомбардировщиков – 1 200, истребителей ПВО – 1 180 [7] ; приблизительно 700 пусковых установок зенитных ракет, в том числе 128 пусковых установок зенитных ракетных систем С-300 ПМУ, С-300 ПМУ1 и С-300 ПМУ2, закупленных в России [8] . В прошлом ВВС выполняли ограниченный круг задач — это в основном защита воздушных границ Китая и, в меньшей степени, поддержка сухопутных войск. В настоящее время командование НОАК активно занимается формированием более гибких и современных военно-воздушных сил, обладающих наступательным потенциалом и способных принимать участие в совместных тактических операциях, включая воздушно-десантные. ВВС оснащаются истребителями-перехватчиками и ударными самолетами большого радиуса действия, средствами дальнего обнаружения воздушного и космического базирования. Модернизируются самолеты старых типов, такие как «Цзянь-7» (J-7) и «Цзянь-8» (J-8), и принимается на вооружение новая техника: истребители Су-27, Су-30, «Цзянь-11» (J-11), транспортные самолеты Ил-76, самолеты-заправщики «Хун-6» (Н-6), крылатые ракеты класса «воздух — земля». Самолеты-истребители четвертого поколения составляют уже около 15% парка истребительной авиации Китая. Бомбардировочная авиация оснащается крылатыми ракетами класса «воздух — земля». В состав ВВС входят силы и средства противовоздушной обороны (ПВО), включающие в себя истребительную авиацию, зенитные ракетные и радиотехнические войска. ПВО прикрывает с воздуха важнейшие районы и объекты, большинство которых расположены в центральных и восточных (приморских) провинциях. В последние годы силы и средства ПВО пополняются истребителями «Цзянь-10» и «Цзянь-11» китайского (в том числе лицензионного) производства, а также российскими Су-27 и зенитными ракетными комплексами С-300 ПМУ-2 (всего Китай должен получить 28 дивизионов этих комплексов, из них 12 уже поставлены [9] ). Китайские военно-морские силы состоят из трех флотов — Северного (главная военно-морская база Циндао), Восточного (Динхай) и Южного (Чжаньцзян). В боевом составе ВМС 134 боевых корабля основных классов, в том числе 58 подводных лодок и 28 эскадренных миноносцев, оснащенных ракетным вооружением; боевых самолетов морской авиации — около 800; амфибийных пехотных дивизий — три, бригад морской пехоты — две. В середине 1980-х годов китайские ВМС перешли от стратегии «береговой обороны» к стратегии «обороны в прибрежных водах», в которые китайское руководство включает, в частности, Желтое, Восточно-Китайское и Южно-Китайское моря. Смена стратегии потребовала обновления корабельного состава (в частности, в России были приобретены четыре эскадренных миноносца типа «Современный», 12 дизель-электрических подводных лодок и другая техника и вооружение). В результате возможности основных сил значительно выросли, чего нельзя сказать о средствах поддержки: по-прежнему ВМС не имеют достаточно мощной противолодочной обороны, а надводные корабли уязвимы для атак авиации и противокорабельных ракет. Наиболее боеспособным компонентом китайских вооруженных сил являются мобильные силы НОАК, предназначенные для действий в локальных войнах по периметру государственной границы, а также для поддержки полицейских формирований в операциях по обеспечению внутренней безопасности и общественного порядка. Мобильные силы НОАК обладают повышенной маневренностью и огневой мощью и состоят из сил быстрого реагирования и сил быстрого развертывания. В силы быстрого реагирования, общая численность которых более 285 тыс. человек, входят воздушно-десантный корпус, шесть пехотных дивизий, батальоны специального назначения окружного подчинения, морская пехота ВМС. Эти силы, по сообщению китайской армейской печати, «способны десантироваться с воздуха в любой точке Китая не позже чем через десять часов после получения приказа»; время переброски по железной дороге может составлять от одних до четырех суток; возможна переброска морем. Силы быстрого развертывания выполняют роль второго оперативного эшелона и предназначены для наращивания сил быстрого реагирования. Они имеют тяжелое вооружение и перебрасываются в назначенный район в основном по железной дороге за 2–7 суток. В настоящее время в их состав включены две общевойсковые армии . B конце 2006 года Китай принял программу модернизации национальной обороны и вооруженных сил, рассчитанную на период до середины XXI века. В ней три этапа: до 2010 года — создание фундаментальных основ преобразований, до 2020 года — достижение общего прогресса по основным направлениям модернизации, до 2050 года — достижение в основном стратегической цели создания информатизированных вооруженных сил Справку подготовил Павел Каменнов. [1] Issues & Studies / By Institute of International Relations, Taipei. Vol. 31. 1995. № 11, November. P. 61–62. [2] Совместное российско-китайское заявление, декабрь 1999 года // Проблемы Дальнего Востока. 2000. № 1. С. 9. [3] International Strategic Studies. 2006. № 1. Р. 55. [4] The Military Balance 2007. By The International Institute For Strategic Studies, London, 2007. P. 346–350. [5] The Military Balance 2004–2005 // By The International Institute For Strategic Studies. London, 2004. [6] The Military Balance 2007 // By The International Institute For Strategic Studies. London. 2007. P. 346–350. [7] The Military Balance 2007 // By The International Institute For Strategic Studies. London, 2007. P. 346–350. [8] Annual Report to Congress “Military Power of the People’s Republic of China 2008” / Department of Defense, USA [1]. P. 56. [9] Макиенко К. За 15 лет Китай потребил до половины всех российских поставок за рубеж [www.interfax.ru.02.02.2007]. [10] Клименко А. Ф. Эволюция военной политики и военной доктрины Китая // Военная мысль. 2005. № 4. С. 2–17. [11] Белая книга КНР по вопросам национальной обороны, 2006 [2]. "
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации