«Править должно интеллектуальное меньшинство»

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

«Править должно интеллектуальное меньшинство» FLB: Или интеллигенция найдет в себе силы, или выходит из игры. А вместе с ней и Россия, потому что без интеллигенции она существовать не может

"    Борис Ельцин на первом Съезде народных депутатов РСФСР, 29 мая 1990 года            Борис Ельцин на первом Съезде народных депутатов РСФСР, 29 мая 1990 года               Прощание с социализмом Гавриил Попов: «Как «обиженные» из Политбюро и КГБ обманули попутчиков-демократов… В мире начинается эпоха Великих антибюрократических революций…» Размышления о дорожной карте для России « – Новый президент, новый премьер, новое правительство: а чего нового можно от них ждать? – Новизна есть, но очень своеобразная. Не помню, кто из европейских политиков прошлого сказал: «Новые, но не другие». Это тот самый случай. Логичны и ожидаемы посты Суркова и Дворковича. Также по-своему логично сохранение, например, министра спорта: надо же будет с кого-то спрашивать за Олимпиаду в Сочи. Есть и необходимые перемены. Конечно, в первую очередь это новый министр внутренних дел. Или новый министр связи – давно нужно было вводить практику электронного правительства, и необходим человек, который в этом разбирается. Есть перемены нелогичные, даже вызывающие некоторые опасения: это, прежде всего, новый министр культуры. По существу, мы видим попытку превратить министерство культуры в министерство пропаганды… На старте шестилетки – Но это всё в конечном счёте частности. В целом – что призвано сделать это «новое, хотя и не другое» правительство? – На этот счёт есть несколько интерпретаций. Первая: с целью добиться реальных результатов выдвинули группу более активных, чем их предшественники, честолюбивых, желающих работать людей. Вторая: повторение «модели Кириенко». Предстоит кризис, возможно, дефолт. А наказывать людей, которые были близки к Путину, многое знают и многое могут рассказать, если на них попытаются свалить все грехи и неприятности, нежелательно. Поэтому подобрали команду «мальчиков для битья». Есть и третья версия: возродить старую советскую систему, при которой существовали ЦК, где сидели люди, реально принимавшие решения, но ни за что не отвечавшие, и правительство, которое работало, за всё было в ответе, но ключевых решений не принимало. В нашем случае, понятно, ЦК – это администрация президента… – Но эта система, по сути, давно возрождена… – Да, но сейчас, с новым правительством, в котором почти не осталось «тяжеловесов», она оказывается фактически достроенной. – Тогда я по-другому поставлю вопрос: вне зависимости от политического предназначения этого правительства и качеств отдельных его членов, какие задачи стоят перед ним по существу? В идеале, так сказать… – Этот вопрос кажется мне самым важным. Я попробую, абстрагировавшись от частностей, связанных с особенностями нового кабинета и вообще текущего момента, начертить дорожную карту, как я её себе представляю. Главная задача России, которая, как я считаю, стоит перед властью: завершить великую антисоциалистическую революцию 1989–1991 годов. Она осталась незаконченной, и в этом корень большинства наших проблем и бед. В чём-то ситуация напоминает начало ХХ века. Тогда Россия вступила в ставшую роковой для неё полосу трёх революций по одной-единственной причине: не были завершены реформы по выходу из феодализма, начатые в 1861 году. Крестьянство и буржуазия не могли развиваться, и главной задачей страны стала буржуазно-демократическая революция. Сегодня мы находимся в сходной ситуации. Все принципиальные реформы были проведены в ельцинское десятилетие, в дальнейшем шла только их шлифовка. А всё, что удалось нам сделать в то десятилетие, так это реформировать экономику. Не лучшим, не самым эффективным образом, но всё же она была реформирована. Мы ушли от глобально-огосударствленной социалистической экономики и перешли к экономике рыночной, по преимуществу, олигархической и монополистической. Повторяю, далеко не лучший, не оптимальный вариант, но тем не менее… В чём мы остались в эпохе социализма? Во всём, что составляет непроизводственную сферу, – в образовании, здравоохранении, науке, культуре. А это 60 процентов жизни общества. За мелкими, не делающими погоды исключениями, всё в этих сферах принадлежит государству, им финансируется, им управляется через чиновников. И главное – люди, которые в этой сфере трудятся, находятся под полным государственным контролем. Главной задачей предстоящей эпохи я считаю разгосударствление непроизводственной сферы. Я не хочу использовать термин «приватизация», потому что он не совсем точно отражает суть необходимых преобразований… Разгосударствление – спасение России от новой революции. Новое крепостное право – А почему так необходимо разгосударствление этой сферы? Как бы ещё хуже не получилось, чем сейчас… – Я понимаю ваши опасения, и, тем не менее, не может быть ничего хуже социалистической ситуации, когда всем командует от лица государства чиновник, и нет ни рыночных стимуляторов, ни свободы, ни инициативы. Главные черты социалистической непроизводственной сферы – её крайняя неэффективность и полное бесправие потребителя. Разве это не то, с чем мы сталкиваемся каждый день, и что нас больше всего раздражает? И наконец, ещё одна особенность: стремление на любом месте создать дефицитную ситуацию, в свою очередь формирующую базу для коррупции. Вот все эти прелести социализма в полной мере у нас сохранились. Почему наша номенклатура так исступлённо держится за социалистическую «бесплатность»? Во-первых, пока она финансирует непроизводственную сферу – она ею командует. И во многом компенсирует «потери» своих прав в области экономики. Во-вторых, «бесплатность» прекрасно прикрывает тот факт, что реально бюрократия получает «бесплатного» неизмеримо больше, чем средний гражданин. Так было в советской системе. Так остаётся и в нынешней. Бесплатные поликлиники для бюрократии оснащены неизмеримо лучше тех, что обслуживают граждан. Бесплатные больницы для номенклатуры похожи на пятизвёздочные гостиницы. В общем, «бесплатность» осталась отличной кормушкой. Мне кажутся утопичными призывы изменить, к примеру, избирательную систему в надежде, что вслед за этим мы выберем хороших руководителей, и жизнь пойдёт по-новому. Выборы не могут быть свободными до тех пор, пока под плотным контролем государства находятся суды, средства массовой информации и огромная масса людей, которая работает в государственной сфере и там получает зарплату . Вспомните, кого возили на Поклонную гору. И ещё много чего можно придумать, имея «крепостных». Конечно, я поддерживаю борьбу за изменение избирательной системы. Но она полезна только в том смысле, что вскрывает недостатки. А сами недостатки можно устранить, только если вся непроизводственная сфера будет выведена из социальной системы власти государства и чиновничества и передана в руки тех, кто в ней работает, то есть интеллигенции . Этот вопрос нарочно запутали, заморочили людям голову и пытаются запугать их тем, что в случае реформирования непроизводственной сферы «всё бесплатное станет платным». Это ложь по той простой причине, что ничего бесплатного в нашей стране нет. Наше государство ничего не создаёт. Оно отбирает у нас наши деньги и от своего имени платит в школах учителям, в поликлиниках – врачам, финансирует производство фильмов и т.д. Разгосударствление заключается не в том, чтобы бесплатное сделать платным, а в том, чтобы наши деньги шли на содержание школ и больниц не от имени и не из рук государства, его министров и его чиновников, а от нашего имени и из наших рук. Я приведу пример. Когда я был мэром, возникла отчаянная дискуссия по поводу очередей в детские сады. Очереди были большие, все считали проблему неразрешимой. Я предложил её решение, которое и было принято демократическим Моссоветом. Предложение было такое: берём все деньги, которые Москва тратит на детей детсадовского возраста, и делим на все количество детей этого возраста. Затем сумму, причитающуюся на каждого ребёнка, раздаём родителям на руки. Получилось 70 рублей в месяц. Приличные по тем временам деньги. А дальше родители решают: если хотят отдать ребёнка в сад – выплачивают эту сумму саду; если хотят воспитывать дома – распоряжаются этими деньгами по своему усмотрению; если несколько мам хотят объединиться и организовать на эти деньги частные садики – пожалуйста. Как только мы эту систему запустили, очереди в детсады исчезли. А вместе с очередями исчезли взятки и прочие радости чиновничьей жизни. Поэтому немудрено, что после моего ухода с поста мэра эта система с невиданной скоростью была уничтожена. А очереди и вместе с ними взятки вернулись . По сходной схеме мы планировали реформировать и школьное образование. По такому же принципу могло быть проведено разгосударствление и высшего образования, и культуры, и медицины. – А как может выглядеть разгосударствление нынешнего высшего образования? – Государство определяет, сколько денег оно выделит на вузы. Затем депутаты определяют сумму финансирования (грант) в год одного студента (положим, 200 тысяч рублей), и появляется третья цифра – общее число студентов России, которые могут рассчитывать на гранты. Разделив её на пять лет, определяем то число абитуриентов в приёме текущего года, которые могут претендовать на грант. В общем количестве сдавших ЕГЭ выделяем это число и определяем соответствующий ему балл ЕГЭ. Этот балл и будет правом на бюджетный грант. Абитуриент свободно выбирает вуз, проходит конкурс. Из числа принятых в любой вуз те, кто имеют грант, приносят с собой в вуз чек на ежегодное финансирование в 200 тысяч бюджетных рублей. Если стоимость обучения в выбранном вузе выше 200 тысяч – доплачивайте. Если не выше – учитесь за счёт государства. Как видим, бесплатность сохраняется – целиком или частично. Но теперь государство определяет только общее финансирование – «котёл», размер «ложки» (гранта) и число «едоков». А кто именно будет «есть» и «где» – это решают свободно, в рамках рыночной конкуренции и без государства два участника: вузы, определяющие стоимость обучения, и выбирающие вуз и идущие в него по конкурсу абитуриенты. Эта, основная модель передачи постиндустриальным государством средств для высшего образования студентам должна поглотить не менее двух третей всех ресурсов, выделяемых государством на высшую школу. А оставшаяся треть средств должна распределяться по пяти фондам прямого активного участия государства в развитии вузов. Первый фонд – для государственной поддержки тех вузов, которые государство считает ведущими (например, МГУ или вузов в Сибири). Второй – для финансирования государством подготовки тех специалистов, которые или остродефицитны сейчас, или понадобятся в будущем (например, владеющих китайским, хинди или арабскими языками). Третий – для поддержки преподавателей вузов (например, для привлечения в вузы молодых кадров). Четвёртый – для дополнительной поддержки студентов (например, для оплаты их проживания в большом городе, или для выделения талантливым студентам дополнительной платы для учёбы в престижном вузе, или для покрытия расходов по поездкам студентов в период каникул). Пятый – для возмещения родителям их доплат за учёбу детей (например, путём снижения на эти суммы налогов). И уже через пять лет действия основного и дополнительных механизмов разгосударствления системы высшего образования лицо высшей школы полностью изменится. Везде разгосударствление и введение платного обслуживания должно обязательно сопровождаться выплатами гражданам тех сумм, которые раньше у них государство забирало для финансирования школ, театров, больниц и т.д. И даже реформа ЖКХ немыслима без введения масштабной «жилищной надбавки» гражданам . «Бесплатное» не исчезает, а переходит из рук чиновников в руки своих создателей и подлинных хозяев. Все другие модели преодоления бесплатного и бесхозного означают новый грабёж бюрократией народных масс. В результате разгосударствления ключевой фигурой должен стать потребитель – гражданин, который сам выбирает, куда – в какую школу, в какой вуз, в какую поликлинику – он отдаст свои деньги. Сейчас очень много говорят о том, что надо вкладывать деньги в науку, в научно-технический прогресс. Я убеждён, что в нынешнюю науку, полностью «захваченную» государством, вкладывать деньги абсолютно бесперспективно. История с упавшим недавно «Суперджетом», увы, наглядное тому доказательство. Там, где всё решают бюрократы, – даже в спорте – «падения» неизбежны. Конечно, в стране есть ещё другие проблемы: надо провести земельную реформу, которая так и не была проведена, завершить реформу ЖКХ и т.д. Но главное, повторяю, – окончательное прощание с социализмом в результате полного разгосударствления пока что не затронутых преобразованиями сфер нашей жизни. Итогом этого процесса будет радикальное усиление роли граждан и уменьшение роли чиновничества. А уже на этой основе возможно появление нормальных форм демократии – тех же честных выборов. Разгосударствление непроизводственной сферы – главная, на мой взгляд, задача. Компрадоры у власти – Как эта задача соотносится с тенденциями мирового развития, которые сейчас выглядят очень запутанными? – В отношении мировых процессов наше руководство выбрало, судя по всему, тактику пассивного ожидания. Оно, как приговорённый, сидит и ждёт. Во времена Ельцина сидели на двух «иглах» – кредиты и вывоз сырья. Сейчас на одной: сырьё. Приклеились к экрану телевизора и ждут известий о ценах на нефть за рубежом. Иначе и быть не может в стране с компрадорской экономикой и компрадорами у власти. А в мире сложилась крайне неустойчивая ситуация. Европа находится в серьёзном кризисе, и целостность европейского сообщества под угрозой. В арабском мире идёт исламская революция и пока не найдено никаких способов обеспечить цивилизованный характер перемен. В целом выбранный после окончания холодной войны вариант устройства мира не сработал. Он предполагал систему, в которой господствующую роль будут играть Соединённые Штаты. Но Штаты с этой ролью не справились. Этот вариант, наконец, предполагал, что главным действующим лицом постиндустриального общества станет финансовый капитал. Но он с этой ролью тоже не справился. Значит ли это, что постиндустриального общества не будет? Конечно, не значит. Оно будет построено, но по каким-то другим принципам. Я думаю, что в мире начинается эпоха, которую автор концепции развития постиндустриального общества Элвин Тоффлер назвал эпохой великих антибюрократических революций. Их сутью будет не делёж собственности, как было прежде, а делёж власти. В конечном счёте это будет борьба за то, чтобы отстранить бюрократию от руководства постиндустриальным обществом. Начало этой борьбе уже положено в виде движений типа «Захвати Уолл-стрит» и ему подобных. Сначала будет разгромлен финансовый капитал. Ликвидированы акции и биржи. Исчезнут как класс живущие на проценты рантье. Искусственная финансовая сфера «напёрсточников» исчезнет. Руководство процессами мирового развития перейдёт из рук бюрократии и финансового капитала в руки интеллигенции. Если этого не произойдёт, то перспектива дальнейшего развития человечества выглядит крайне туманной . Это будет очень непростой процесс, потому что интеллигенция составляет меньшинство, сословие. А формирование социальной системы, при которой командует меньшинство, означает отказ от многих базисных начал нынешней популистской демократии. Но на это придётся идти . Те, кто сегодня требует демократии, должны знать, что демократия будет иной, не теперешней. После разгрома финансового капитала придёт очередь бюрократии и номенклатуры. Без денег финансового капитала бюрократия власть не удержит . Если финансовый капитал – или без революций, или в ходе великих антибюрократических революций – должен быть уничтожен, то номенклатура и бюрократия в постиндустриальном обществе будущего необходимы как элемент всякой организованной системы. Но они должны быть отстранены от командования обществом. Руководство цивилизацией перейдёт к интеллектуальному классу . Для нас важно, что у России – с её историческим потенциалом человеческого интеллекта, с её интеллигенцией – появляется ниша. Великий шанс на весь ХХI век – стать одним из интеллектуальных центров мира. Но это возможно в том случае, если и весь мир, и наша страна сделают ставку на интеллигенцию . Поясню на конкретном примере: Москва получила огромные новые территории. И они должны быть использованы для того, чтобы из города лимитчиков, строителей, торговцев, чиновников и банкиров она превратилась в интеллектуальный город. Для этого нужно со всей страны начать собирать в Москву таланты. На новых городских землях давать им участки, строить для них коттеджи, предоставлять им беспроцентные ссуды для их приобретения – одним словом, создавать условия для жизни и работы нового интеллектуального сектора Москвы. Вот в этом, на мой взгляд, и должна заключаться для России её внешняя дорожная карта. В поддержке разгрома мирового финансового капитала и перехода к такой демократии, при которой власть будет у номенклатуры изъята и перейдёт к интеллигенции . Революция «обиженных» – Вы уверены в том, что нынешняя российская власть заинтересована в решении таких задач и способна его осуществить? И вообще, понимает ли она, что перед ней такие задачи стоят? – В основном не понимает. В основном не заинтересована. Власть предпочла бы, чтобы всё продолжалось так, как шло прежде. Но действуют два важных фактора. Во-первых, нынешняя власть, к счастью, молодая. Она осознаёт, что грядущие осложнения расхлёбывать ей, а не её внукам и даже не детям. Во-вторых, все её накопления размещены за рубежом, а это прочно связывает её с глобальным миром, с обрушивающимися на него великими антибюрократическими революциями. – Должна ли власть для реализации этих задач вступить в диалог с оппозиционно настроенной по отношению к ней частью общества? Ведь интеллектуалы в основном сосредоточены именно в той части общества, с которой власть сейчас не только не ведёт диалога, но и находится в прямой конфронтации… – В этом смысле у власти очень сложная задача. Но шанс у власти есть. Дело в том, что далеко не все те, кто выступает сегодня от лица оппозиции и считается её лидерами, представляют собой подлинно революционное начало. Среди оппозиции, как вы знаете, немало людей, которые уже были у руля государства. Они хотели бы вернуть себе утраченные позиции… – Это единицы, не они составляют основную массу оппозиции… – Да. Но, имея имя и доступ к средствам массовой информации, именно они выступают от лица протестующи . А основная часть оппозиции, вы правы, другая. Это люди, которые недовольны сложившимся в стране порядком вещей, но они не знают, что им делать. А власть пока что не даёт им никакого шанса для выхода из тупика. На месте власти я бы стремился создать условия для дискуссий внутри интеллигенции, в ходе которых определятся и новые программы оппозиции, и её новые лидеры. Вообще, ситуация в оппозиции очень напоминает мне 1989–1991 годы. Различие в том, что тогда в оппозицию входило большинство трудящихся и интеллигенции. Сегодня – пока что достаточно узкий слой интеллигенции и молодёжи. А общее в следующем. Тогда оппозиция так же только «вызревала» – к протесту она была полностью готова, а к выдвижению своей программы лишь приступала. Зато были безмерно активны «обиженные» – «обиженные» из КГБ, «обиженные» из прокуратуры, «обиженные» из милиции, «обиженные» из хозяйственников, а возглавлял их «обиженный» из Политбюро – Ельцин . «Обиженных» программа реформ не интересовала. Они рвались в Кремль – к постам, к власти. И им удалось повести за собой демократов, увлечь их идеей «хождения во власть». Власть «обиженные» взяли, от попутчиков-демократов освободились и приступили к той части реформ, без которых они во власти удержаться не смогли бы. А расходы за реформы переложили на народ. Вот и сейчас самое опасное для подлинных нынешних демократов – повторить двадцатилетней давности ошибку своих предшественников: оказаться под влиянием нынешних «обиженных» и начать борьбу за власть без дорожной карты. В этом случае оппозиция станет не силой, открывающей дверь в новое будущее России, а инструментом изменения персонального состава в Кремле и Белом доме . – Вы всё время повторяете как заклинание слово «интеллигенция». Вам не кажется, что интеллигенция в современной России находится в крайне депрессивном состоянии? – Не только кажется, это для меня совершенно очевидно. И это меня пугает. Российская интеллигенция сейчас на переломном этапе. Или она найдёт в себе силы выработать концепцию будущего, или выходит из игры. Но тогда и Россия выходит из игры, потому что без интеллигенции она существовать не может. Мы слишком большая, слишком многонациональная страна, с чересчур широким диапазоном экономических условий, и только интеллектуальный слой может сплачивать эту страну в единое государство . Ситуация с интеллигенцией – ключевая. И ключ этот – в разгосударствлении сфер существования интеллигенции и появлении у интеллигенции собственной, независимой от бюрократии, экономической базы. – А кому предназначены ваши дорожные карты? У меня создалось впечатление, что вы не очень рассчитываете на принятие их ни правительством и правящей партией, ни нынешней оппозицией… – Это верное ощущение. Но в социальной сфере всегда надо различать структуры и личности. Сначала появляются личности с активной позицией – их Лев Гумилёв называл пассионариями, – а затем начинаются изменения в организации общества. Мои дорожные карты адресованы именно личностям – и в правящем лагере, и в оппозиции. Они адресованы личностям, остро сознающим свою ответственность и за человечество, и за Россию, и за себя, семью, детей. Они адресованы личностям дальновидным, склонным и способным смотреть далеко вперёд – на годы и десятилетия. Они адресованы личностям мудрым и творческим, способным искать и находить принципиально новые решения, решительно преодолевать стандарты и стереотипы». «От таких личностей зависит будущее нашей цивилизации. Всегда надо помнить, что в истории человечества было немало цивилизаций, оказавшихся в тупике и погибших. Последняя из них – великая цивилизация античных Греции и Рима. Нашей цивилизации тоже не выдан гарантированный проездной билет в Будущее», - цитируег Гавриила Попова Леонид Велехов в июльском номере «Совершенно Секретно» . Леонид Велехов, «Совершенно секретно», № 7/288, июль 2012 г. "
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации