Баллада об "Антикваре"

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© "Тайный советник", №11, 2000

Баллада об "Антикваре"

Константин Шмелев

В представлении большинства антикварный бизнес - дело тихое, малозаметное, от страстей далекое. В принципе, в Ленинграде, а потом и в Петербурге так оно и было. Но в 1992 году случилось невероятное. Один из самых громких скандалов того времени разразился именно на антикварном рынке и именно в нашем городе. Так мы узнали про первого антикварного авторитета Петербурга - Илью Ильича Трабера.

Реставрационно-коммерческий центр "Антиквар" был создан в декабре 1991 года решением исполкома Ленсовета. Его учредителями выступили Главное управление имуществ исполкома, городское отделение фонда культуры, коммерческий Банк социального развития и реконструкции, а также малое предприятие "Петербург". Вскоре соучредителем "Антиквара" стало Министерство культуры РСФСР.

Малое предприятие "Петербург" создали Ленкомиссионторг и кооператив "Русь". Директором "Руси" был Илья Трабер, он же и возглавил "Антиквар". Заместителем директора "Антиквара" по коммерческой части стал бывший арбитражный судья Борис Шариков. В 1992 году оба они прославились трогательно-простыми способами ведения конкурентной борьбы. Для полной монополии на рынке антиквариата Петербурга Траберу мешал магазин по торговле антиквариатом, расположенный на Наличной улице. Точнее, Илье Ильичу мешал не сам магазин, а тот факт, что принадлежал он не ему, а НПО им. Вучетича. Глава "Антиквара" решил сие досадное недоразумение исправить.

Вопрос о передаче в собственность "Антиквару" злополучного магазина на Наличной улице решался на уровне первых лиц нашего города. Свои усилия к этому приложили столь разные люди, как тогдашние мэр Анатолий Собчак, начальник уголовного розыска Виктор Егоршин, депутат Ленсовета Валентин Добриков, список можно было бы продолжить.

Даже в газетах писали о том, как [page_10202.htm Анатолий Собчак], не скрываясь от телекамер, принимал от Ильи Трабера в качестве скромных подарков произведения искусства. А Людмила Нарусова довольно часто посещала салоны "Антиквара", причем господин Трабер регулярно перечислял некие суммы на благотворительную программу "Хоспис", которую курировала жена Собчака. А Анатолий Александрович позаботился о том, чтобы у "Антиквара" была поддержка Министерства культуры РСФСР, которое по его ходатайству вошло в состав учредителей "Антиквара".

Глава питерского уголовного розыска Виктор Егоршин добивался передачи "Антиквару" злополучного магазина на Наличной другим способом. В своем письме председателю Совмина РСФСР товарищу Силаеву он сетовал на засилье "уголовно-преступного элемента, спекулянтов и перекупщиков" у входа в данный магазин. По мнению милицейского генерала, бороться с пресловутым "элементом" можно было только путем передачи магазина в собственность Трабера, а никак не усилиями подчиненных ему сотрудников уголовного розыска.

Депутат Ленсовета Валерий Добриков фактически представлял интересы Ильи Трабера в городской законодательной власти. Еще тогда, в 1992 году, крупные городские газеты писали о том, как Добриков ухитрялся от имени всего Ленсовета подписывать некоторые документы, связанные с центром "Антиквар". Кроме того, Валерий Добриков лично носил наиболее значимые для борьбы "Антиквара" за магазин на Наличной документы из одной высокой инстанции в другую.

В общем, высокопоставленных друзей у Ильи Трабера уже тогда было много, написать о каждом из них в рамках одной главы не так-то просто. Зато полезно упомянуть об одной странной закономерности. Создается впечатление, будто всех тех, кто помогал "Антиквару", преследует злой рок.

Бывший мэр Петербурга Анатолий Собчак сначала вынужден был жить за границей, потому как боялся подвергнуться в России уголовному преследованию, а потом умер при весьма загадочных обстоятельствах. Виктор Егоршин был со скандалом уволен из милиции, после чего возглавил службу безопасности банка "Петровский". Депутат Ленсовета Валерий Добриков собрался открыть собственную антикварную фирму, которая могла бы составить конкуренцию "Антиквару" Трабера. Когда до реализации этой идеи осталось совсем чуть-чуть, он погиб в автомобильной катастрофе.

Вот так к 1993 году Илья Трабер стал одной из крупнейших фигур на петербургском рынке антиквариата. Практически каждая связанная с антиквариатом крупная контрабандная операция тех времен имела, по словам некоторых сотрудников ФСБ, "траберовскую ниточку". Но ни разу не было достаточных оснований привлечь нашего героя к уголовной ответственности.

Впрочем, на рынке антиквариата Илье Траберу довольно быстро стало тесно. В феврале 1993 года в Петербурге появилось Информационно-юридическое бюро "Петер", соучредителями которого стали три друга: Илья Трабер, Виктор Корытов и Борис Шариков. Именно благодаря Виктору Корытову и Борису Шарикову наш герой добился лидирующего положения в городском антикварном бизнесе. Фактически эти люди составляли в тот период неформальную команду человека, стремившегося завоевать антикварный Петербург.

Вот, что нам удалось про них узнать.

Правая рука Ильи Ильича - Виктор Борисович Корытов. Этот человек - безусловная примета своего времени. Бывший кадровый офицер КГБ, работавший по линии контрразведки, он в начале 90-х годов уволился "по собственному желанию" и начал активно заниматься бизнесом. За весьма короткий срок он стал соучредителем как минимум пяти коммерческих структур, в том числе им же возглавляемого одного из самых мощных в Петербурге охранного предприятия "ВИАБ" (другим соучредителем которого является его патрон Трабер).

Виктор Борисович стал работать на Трабера практически сразу после увольнения из органов и взялся за обеспечение всех аспектов безопасности нелегкой деятельности своего шефа. Как-то главный советский чекист Дзержинский сказал: "Отсутствие вашей судимости - не ваше достоинство, а наша недоработка". Виктор Корытов отлично усвоил этот простой принцип и всегда работал на опережение, благодаря своим великолепным связям в питерском УФСБ и через него - практически во всех оперативных правоохранительных структурах нашего города.

Достаточно сказать, что в далеком 1991 году старшего лейтенанта Корытова отговаривал увольняться всегда симпатизировавший молодому оперативнику начальник одного из отделов службы кадров УКГБ Александр Григорьев. В октябре 1998 года генерал-лейтенант Григорьев стал начальником Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Кроме того, старым приятелем Корытова является его бывший коллега по контрразведывательной деятельности, [page_10373.htm нынешний Президент Владимир Путин].

Кроме того, именно Путин, занявший в 1991 году пост председателя Комитета по внешним связям петербургской мэрии в качестве действующего резерва ФСБ, свел Трабера с Анатолием Собчаком. До самого последнего момента Путин пользовался у бывшего мэра практически безграничным доверием, так что благодаря боевому прошлому своего "заместителя" Виктора Корытова Илья Трабер обзавелся одним из своих самых серьезных на тот момент покровителей.

А отсутствие судимостей у Ильи Трабера, по оценкам многих сотрудников правоохранительных органов, не его достоинство, а недоработка силовых структур, во многом обусловленная (в широком смысле этого слова, не следует все сводить к банальным взяткам) грамотной деятельностью Виктора Корытова и другого "заместителя" Ильи Ильича - Бориса Шарикова.

Борис Глебович начинал свою карьеру в правоохранительных органах следователем прокуратуры Смольнинского района Петербурга, потом перевелся в городскую прокуратуру, откуда, поднявшись до заместителя начальника следственной части, со скандалом уволился в 1990 году. Тогдашний заместитель начальника следственной части городской прокуратуры Валентина Корнилова характеризует Шарикова как человека талантливого, неординарного, но ленивого. Избавиться от Бориса Глебовича она решила после того, как слишком часто оказывалась перед фактом, что в рабочее время его нет на рабочем месте. А однажды случилось ужасное. Следователь Шариков потерял ключ от своего сейфа, а сам сказался больным. Валентина Корнилова вынуждена была вскрывать сейф с помощью "медвежатника", где с ужасом обнаружила целую пачку просроченных нерасследованных уголовных дел, о существовании которых все уже забыли. Эта находка стала решающей в судьбе Бориса Глебовича, он уволился из прокуратуры "по собственному желанию", после чего продолжил свою трудовую карьеру в Арбитражном суде.

Но и там Шариков продержался недолго, говорят, прокурорская история повторилась один к одному. Он так же довольно быстро продвинулся по служебной лестнице, достигнув должности помощника главного арбитра, после чего вновь поругался с начальницей, которая высказывала недовольство его нерасторопностью и, соответственно, затягиванием сроков рассмотрения арбитражных дел. Кроме того, уже после увольнения ("по собственному желанию", естественно) коллеги Шарикова обнаружили за шкафом в его рабочем кабинете около десятка старых нерассмотренных арбитражных дел! Впрочем, что касается последнего факта, то нам даже трудно сказать - это легенда, обусловленная имиджем Бориса Глебовича, или же подлинная история.

Так или иначе, в какой-то момент, видимо, решив, что с государственной службой пора кончать, Борис Глебович занялся бизнесом. Уже в 1992 году он стал заместителем директора реставрационно-коммерческого центра "Антиквар" по коммерческой части. Директором центра был, напомним, Илья Трабер.

Сейчас Илья Трабер и приближенные к нему бизнесмены от антиквариата также далеки, как и большинство других крупных финансистов Петербурга.[…]

***

Оригинал этого материала
© "Тайный советник", №9, 2000

Но Трабер закричал: "На абордаж!"

Отдел расследований

[…] Уже не один год в морском порту Петербурга различные коммерческие структуры ведут острую борьбу за сферы влияния: хозяин нашего порта - это, фактически, хозяин морских ворот всего Северо-Западного региона страны, что означает контроль над гигантскими денежными потоками, которые в дальнейшем будут только расти. С другой стороны, неформальный лидер в порту тот, кто руководит самой крупной стивидорной компанией - ОАО "Морской порт СПб". Сегодня мы впервые публикуем полную историю появления в петербургском морском порту того неформального лидера, от которого сегодня там зависит практически все.

Но сначала - несколько слов о нем самом.

Баллада об антикваре

Илья Ильич Трабер является членом советов директоров двух акционерных обществ: "Морской порт СПб" и "ОБИП" ("Объединение банков, инвестирующих в порт"). "ОБИП" к тому же - управляющая компания АО "Морской порт СПб", об этой загадочной фирме мы подробнее напишем чуть позже. Кроме того, Илья Ильич является одним из учредителей охранного предприятия "ВИАБ" и президентом реставрационно-коммерческого центра "Антиквар".

Одно время ему удавалось даже играть существенную роль на антикварном рынке нашего города, чего "Антиквар" добивался с грандиозным скандалом, а Илью Трабера стали после этого называть антикваром. Впрочем, настоящие антиквары говорят, что познания хозяина морского порта в антиквариате более чем скромны.

Самому Илье Ильичу 50 лет. Знакомые характеризуют его как человека энергичного, жесткого и расчетливого. До начала своей блестящей коммерческой карьеры он был офицером-подводником, а бизнес начинал в пивном баре "Жигули". Довольно быстро он дорос до поста администратора пивбара "Жигули" и даже окончил курсы барменов. Затем в его судьбе произошел неожиданный поворот: от торговли пивом он перешел к торговле антикварными вещами, став председателем кооператива "Русь". Любовь к красивым вещам была присуща Илье Ильичу всегда. Еще будучи администратором пивного бара он заказал ювелирный крест известному ювелиру Ананову, в памяти которого остался милым улыбчивым человеком. "Он всегда был приятен и радушен, - вспоминал Ананов, - приехал в Ленинград после мобилизации с флота. Мы, "аборигены", встретили его нормально. Появился молодой человек, чем занимается - неизвестно".

[…] "Я поражаюсь и восхищаюсь энергией Трабера, - как-то сказал директор Русского музея Гусев. - Я знаю, он побывал задолго до всех в министерстве, в правительстве, подписал нужные документы...".

[…] В начале девяностых годов "Смена" язвила: как купец заслуживает превосходных оценок.

Илья Трабер с самого начала своей коммерческой карьеры стремился создать о себе мнение как о меценате и ценителе прекрасного. В свое время он собрал направленные в свой адрес благодарственные письма из музеев и, говорят, даже вывешивал их на стенах кабинета.

Почему-то Трабер с огорчением воспринимает всякое упоминание о своем "пивном" прошлом и досадует, когда в нем видят купца и не верят в его высокие духовные порывы.

Склонен к эпатажу. Один из искусствоведов Русского музея сказал о Трабере в интервью "Смене": "Ну, это... пахан. От него пахнет уголовщиной". Уголовного прошлого Трабер не имеет, а созданию такого имиджа во многом способствовал сам. "Некоммерческих" собеседников шокирует непривычная лексика Ильи Ильича, его манера награждать людей кличками и прозвищами. Он способен поразить собеседника неожиданным заявлением типа: "А вдруг сейчас сюда войдут ребята и перекосят вас всех из автоматов. И всего-то 200 тысяч будет стоить".

Илья Ильич любит оружие и не скрывает этого. В начале девяностых годов на его столе посетители обнаруживали лежащую вместе с другими сувенирами гранату "Ф-1" (или ее муляж). В дни путча 1991 года он привел в Мариинский дворец вооруженных людей для охраны председателя Горсовета, который дал весьма характерную оценку этой охране: "Когда они ушли, мне стало как-то спокойнее..."

Сам Илья Ильич о питерском Горсовете 1992 года отзывался весьма своеобразно: "Его надо разогнать и судить. В Совете есть небольшое количество порядочных людей. Их мы отмоем"...

Неплохо характеризует Илью Ильича такой случай. Ночью 27 мая 1998 года на территорию офиса Трабера, расположенного в доме 14 по Старорусской улице, кто-то бросил через забор довольно мощное взрывное устройство. Дежуривший в офисе охранник вовремя заметил его, успел подбежать и швырнуть взрывпакет обратно за забор. В результате взрыва вылетело около сотни окон соседнего жилого дома, но, к счастью, никто не пострадал.

Через некоторое время в городе появились слухи о том, что взрыв организовал преступный авторитет Костя Могила, у которого незадолго до того возникла с Трабером конфликтная ситуация. Так ли это, будем надеяться, установит следствие, но, безусловно, заслуживают внимания некоторые странности, связанные с этой историей.

За день до взрыва в то же самое место на территорию траберовского офиса влетел через забор кирпич. Крайне ограниченный контингент людей был в курсе, что именно в этом месте огороженной территории располагается так называемая "мертвая зона" для установленных там видеокамер наружного наблюдения. И уж совсем мало кто из потенциальных врагов Трабера смог бы проверить правильность попадания кирпича в эту зону. Да и какой смысл было туда целиться: ведь кроме "мертвой зоны" там никого и ничего не было? Если требовалось запугать нашего героя, то какая разница, куда попадет взрывпакет? Перелетел через забор, взорвался и ладно. Итак все всё поймут. А тут и охранник слишком храбрый, и бикфордов шнур слишком длинный, в общем, великий Шекспир не зря жизнь с театром сравнивал.

Золотые ворота

Собственно "захват" порта начался в 1994 году. Можно предположить, что Илья Трабер планировал тогда стать топливным королем Петербурга, что возможно только при наличии собственных коммуникаций, пригодных для отправки крупных партий нефтепродуктов на экспорт. Именно поэтому наши герои начали освоение порта с четвертого района, где располагался крупнейший в Северо-Западном регионе нефтеналивной терминал.

За несколько лет до этого расположенная на территории 4-го района порта нефтяная база считалась местом для ссылки нарушивших дисциплину портовых работников. Заработная плата там была маленькой (120 рублей против докерских 1200), попадавшие туда пьяницы и хулиганы довольно быстро начинали понимать, что работа добропорядочного докера куда приятнее работы на грязной нефтебазе. Тем более что вещи там происходили самые странные.

Исчезновение двухсот-трехсот тонн мазута считалось нормой, всякие подозрительные личности постоянно отливали себе сколько-нибудь топлива. Там нормальным считалось слить тонн двести мазута в акваторию порта, там случайно переворачивались цистерны, забывали закрывать заглушки, из-за чего тысячи две тонн топлива просто выливались на землю.

Но вот в 1989 году руководителем нефтебазы стал Виктор Баруков - талантливый экономист, грамотный руководитель, который попытался на месте старой нефтебазы создать современное предприятие по западному образцу. Он достиг удивительных результатов, созданное им арендное предприятие "Нефтеналивной район" стало прибыльным, появились иностранные партнеры, вместе с которыми планировалось реализовать грандиозный международный проект "Золотые ворота".

К 1994 году нефтебаза стала современным преуспевающим предприятием, неспроста Илье Траберу и его компаньонам она показалась весьма соблазнительной. Правда, пользовалось ею тогда арендное предприятие "Нефтеналивной район", но это в общем-то Илью Ильича не шибко смущало.

В январе 1995 года срок договора аренды между АП "Нефтеналивной район" и АО "Морской порт СПб" истекал, оставалось лишь позаботиться о том, чтобы продлен он был не с "Нефтеналивным районом", а со специально для этого созданным АО "Петербургский нефтяной терминал". Хозяевами этого АО стали фактически принадлежащее нашим героям информационно-юридическое бюро "Петер", "Петербургская топливная компания" и некая английская фирма, об истинных хозяевах которой можно лишь догадываться. Без всякого объяснения причин генеральный директор "Морского порта" Виктор Биличенко отказал руководству АП "Нефтеналивной район" в продлении договора аренды, новый договор был подписан с "Петербургским нефтяным терминалом". Тем самым Виктор Биличенко впервые открыто заявил о поддержке Трабера, знающие люди уже тогда поняли, что судьба порта решена. Впрочем, Виктор Биличенко начал проводить "протраберовскую" политику руководства портом намного раньше.

Приватизация "по Траберу"

В декабре 1992 года только что зарегистрированное акционерное общество "Морской порт СПб" выпустило свои первые акции. Через несколько месяцев после этого пост генерального директора "Морского порта" занял Анатолий Биличенко.

В соответствии с планом приватизации 51% акций "Морского порта" распределялся среди членов трудового коллектива. При кажущейся простоте формулировки это очень хитрый момент для любого акционерного общества. Ведь акция - это ценная бумага, которую в принципе всегда можно превратить в деньги. Любой владелец акции постарается сразу же продать ее, если у него нет других более-менее стабильных источников доходов или если сама по себе акция не представляется ему таким источником. Так что все зависит от политики руководства акционерного общества.

Оно может стимулировать членов трудового коллектива не расставаться со своими акциями. Для этого следует регулярно выплачивать дивиденды - чтобы хранение акций имело смысл. Желающим же продать акции должна быть предоставлена такая возможность - акционерное общество может само выкупить их у своих сотрудников. При такой политике акции не "уходят на сторону" и не получается ситуации, когда вдруг оказывается, что у акционерного общества появляется новый хозяин. Но руководители АО "Морской порт СПб" пошли по другому пути.

В течение всего 1993 года сторонние организации активно скупали акции "Морского порта" у его сотрудников. Последние охотно расставались с ненужными, как им казалось, бумажками - зарплату выдавали крайне нерегулярно, а дивиденды не выплачивали вовсе. Мотивировалось это тем, что деньги порту позарез необходимы на развитие. А покупатели предлагали за акции вполне приличные деньги - средний сотрудник порта за свой пакет вполне мог получить сразу полугодовую зарплату. Понятно, что у всех семьи, которые надо кормить, так что акции "Морского порта" довольно быстро сосредоточились в руках новых хозяев. К началу 1998 года подавляющее большинство голосующих акций "Морского порта СПб" принадлежало двум иностранным компаниям, расположенным в Великобритании и Лихтенштейне. Этому, скорее всего, способствовал генеральный директор порта Анатолий Биличенко. Хотя в 1993 году крупнейший в России порт мог пойти по другому пути.

В 1993 году российское правительство в лице Анатолия Чубайса выпустило распоряжение, в соответствии с которым 29% акций "Морского порта" должны были стать обыкновенными голосующими и закрепиться в собственности государства. (Первоначально по плану приватизации эти акции являлись привилегированными, то есть не имеющими права голоса, и предназначались для продажи). В случае реализации этого распоряжения в собственности государства оставалось бы 49% акций порта (еще 20% принадлежали государству изначально), и тогда никакие иностранные акционеры не смогли бы диктовать свои условия, да, скорее всего, они бы и не появились среди владельцев порта.

1 июля 1993 года тогдашний председатель городского КУГИ Сергей Беляев даже утвердил соответствующие данному распоряжению изменения в план приватизации "Морского порта". И тут произошло новое удивительное событие.

В документы, поданные работниками КУГИ в Фонд имущества, закрались две арифметические ошибки, из-за чего процесс усиления влияния государства в петербургском порту затормозился, а потом и вовсе как-то забылся. Учитывая ставки данной игры, у многих возникло предположение: а случайно ли работники КУГИ Петербурга Томчин и Совершаева перепутали несколько цифр?

- Вполне можно предположить, что эта ошибка не случайная, - сказал нам начальник Управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов Прокуратуры Петербурга Николай Фатнев, - но это никем не доказано...

"ОБИП" из бутылки

Это случилось летом 1997 года. На чрезвычайном собрании акционеров ОАО "Морской порт СПб" было принято решение о передаче всех полномочий по руководству портом некой управляющей компании. Она называлась "ОБИП", подавляющее большинство руководителей порта в тот момент о существовании такой фирмы и не подозревало. Впрочем, это не удивительно: ЗАО "ОБИП" образовалось всего за несколько месяцев до того, как стало управлять портом. И хотя аббревиатура "ОБИП" расшифровывается как невинное "Объединение банков, инвестирующих в порт", сам факт появления в порту новой управляющей компании показался многим более чем подозрительным.

Во-первых, появление в любом акционерном обществе управляющей компании обычно происходит после соответствующего согласования конкретной кандидатуры со всеми акционерами. Кандидатура, как правило, выбирается на основании конкурса, где каждый из претендентов предлагает свою программу по развитию данного акционерного общества. В нашем случае не было ни согласования, ни конкурса, ни программы - сплошной новогодний сюрприз!

Кроме того, оказалось, что 50% акций "ОБИП" принадлежат некой иностранной компании с интригующим названием "Насдор Инкорпорейтед", расположенной в княжестве Лихтенштейн. Последнее, как известно, является оффшорной зоной, что само по себе вызывает неприятные ассоциации с отмыванием бандитских денег. Тем более что представители "ОБИП" раскрывать тайну своих заморских хозяев не стали, предпочитая приступить к управлению портом в условиях строгой конспирации.

В 1999 году Трабер стал фактически полновластным хозяином Морского порта. Вновь была использована отработанная технология раздробления крупного предприятия на несколько более мелких, каждое из которых становится владельцем своей части имущества создавшего их материнского предприятия. Если кому-либо вдруг удастся предъявить действительно серьезные финансовые претензии к АО "Морской порт СПб", это АО будет к этому моменту существовать лишь на бумаге, все принадлежавшее ему имущество окажется в собственности дочерних предприятий, кстати, в большинстве своем принадлежащих иностранным компаниям.