Бородин и Лукашенко готовят новый плацдарм для США

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© "Трибуна", origindate::19.06.2003, "Шагать вместе. Но с кем?", Фото: "Независимая газета"

Бородин и [page_10060.htm Лукашенко] готовят новый плацдарм для США

Белорусский президент – естественный союзник американских ястребов, стремящихся вбить клин между Россией и Европой

Станислав Петров

О белорусской оппозиции:

Converted 14556.jpg[...] После «мух и котлет» Россия и Белоруссия поменялись местами. Теперь не Минск, а Москва озабочена чисто прагматическими, экономическими интересами, а белорусский лидер получает взамен сиюминутные политические, пропагандистские дивиденды. Позволив Лукашенко уйти на поле защиты суверенитета и вытеснить с него непримиримую оппозицию, российский президент к тому же лишил Александра Григорьевича последнего стратегического ресурса - страха и белорусов, и русских перед перспективой прихода к власти националистов-западников. Впрочем, наибольший вклад в борьбу с белорусскими нацистами, а равно и белорусскими либералами, социал-демократами и другими прозападными течениями в среде минской интеллигенции внес сам Запад.

С одной стороны, массированная поддержка западными благотворительными фондами белорусских негосударственных организаций (НГО) все эти годы помогала поддерживать относительную стабильность в обществе, одновременно создавая основу для формирования в будущем гражданского общества. Наиболее активная интеллигенция была при деле - социальном, образовательном, экологическом и при относительно высокой зарплате в долларах вовсе не стремилась к изменению статус-кво.

Но что хорошо для ростков гражданского общества, смертельно для политической оппозиции, которая финансируется Западом на порядок лучше неполитических НГО. Вместо активной, но опасной работы в Белоруссии лидеры оппозиции предпочли комфортные условия эмиграции. Необходимость делить огромные по белорусским масштабам спонсорские деньги неизбежно приводит к расколам и недоверию между лидерами и функционерами среднего звена, между множеством мелких групп оппозиционеров, называющих себя партиями, движениями и фронтами. Не говоря уже об укреплении изначального недоверия простых белорусов к благополучным и сытым «революционерам».

Когда лидеры начинают жаловаться, что им достался не тот народ, значит, действительно конец.

Так, писатель Василь Быков на Всебелорусском собрании интеллигенции в Минске 16 марта был полон мрачного пессимизма: «Говорят, что если нация не сложилась за сто лет, то она уже не создастся никогда. Ну а если мы сами в этом смысле не очень удачны, тогда какое моральное право мы имеем требовать перемен от других? Хотя бы и от той субстанции, которую мы глубокомысленно называем электоратом?»

Только дело вовсе не в народе. Как раз белорусский народ из всех народов бывших советских республик более других подходит для функционирования демократии европейского образца. Только вот экономической основы для соответствующей этому идеалу рыночной экономики Европа всем белорусам предложить не сможет. И серьезные белорусы осознают, что путь в Европу для Минска лежит только через Москву.

Политическая схватка между Лукашенко и националистами была столь ожесточенной и непримиримой, поскольку носила внутривидовой характер. Белорусские националисты - это тоже осколок имперской надстройки, ее очень специфической части. Советская идеология, помимо искусственных марксистских политэкономических схем, культивировала не менее искусственные схемы национальных культур. Например, создание национальных балетов в среднеазиатских республиках или культивирование в Белоруссии специально сконструированного в советское время государственного языка, связанного с реликтовыми литвинскими говорами лишь опосредованно, через рафинированную и полонизированную «тарашкевицу» - литературный язык XIX века. Все это имело значение для развития общего культурного уровня, сохранения связей с исторической традицией. Но одновременно служило имперской политике, сдерживая центробежные процессы, вызываемые естественным развитием национальной культуры.

Искусственность элиты подтверждает и то, что после распада Союза носители имперско-реликтовой культуры не нашли поддержки на родной почве и вынуждены были обратиться за финансированием к другим имперским центрам - Европе и США. Реликтовые националисты могли быть инструментом чужой политики, но лишь до тех пор, пока не закончился переходный период и не сложилась новая постсоветская идентичность белорусов.

О союзной бюрократии и Пал Палыче Бородине:

Параллельно со снижением значения оппозиции шло усиление такого надстроечного фактора, как союзная бюрократия. После подписания в конце 99-го Декларации о Союзном государстве этот фактор приобрел максимально возможную для столь искусственной конструкции мощь. Большая часть этой мощи сосредоточена в политической фигуре Пал Палыча Бородина, для трудоустройства которого пост союзного госсекретаря как будто и был придуман.Нетрудно доказать, что этот фактор играет сейчас также исключительно на стороне Лукашенко, в пользу сохранения виртуального, пропагандистского Союза и против позиции Путина, потребовавшего как можно скорее приступить наконец к реальной интеграции. В первую очередь это касается механизма подготовки и принятия решений в руководящих структурах Союза. Фактически президент Белоруссии всегда имеет перевес за счет союзной бюрократии. Россия оказывается в меньшинстве, хотя вносит вдвое больше денег и защищает Белоруссию на международном уровне.

Союзный бюджет, для исполнения которого и понадобился союзный госсекретарь, изначально рассматривался как дополнительная плата белорусской стороне за предвыборные поцелуи с Ельциным. Союзные экономические программы были ориентированы прежде всего на поддержку белорусской промышленности и экспорта в Россию.

Аппарат союзного исполкома сразу же заполнился реликтами из белорусского и бывшего союзного Госпланов, которые немедленно приступили к составлению «сводных балансов».

Однако истинный апофеоз виртуальной интеграции настал именно с приходом Пал Палыча Бородина. Союзный бюджет ввиду такой масштабной фигуры пришлось срочно увеличивать, и финансовый поток был направлен в привычное бывшему управделами русло — на массовую закупку новых автомобилей, мобильных телефонов, ремонт кабинетов. Появились и иные, весьма достойные статьи расходов по внесению залога за освобождение Пал Палыча из швейцарской тюрьмы.

Масштаб союзных экономических программ, разумеется, не мог устроить бывшего кремлевского завхоза, так же, как масштаб подведомственных квадратных метров. Один за другим в пресс-релизах Союза стали появляться один другого масштабнее прожекты: огромный парламентский центр на берегах Невы за 2 млрд. долларов; воссоздание бывшего союзного Автопрома; устройство межконтинентальной магистрали от Лондона до Токио, хорошо — не до Бомбея.

Более всего запомнилась забота союзного госсекретаря о русской национальной культуре, когда Пал Палыч лично посетил Всероссийский музей прикладного и декоративного искусства. Необходимо было прикинуть планы масштабного ремонта для размещения собственной резиденции. Вряд ли кто-то еще мог нанести больший ущерб самой идее российско-белорусской интеграции. И хотя Пал Палыч выкрутился из скандальной истории с «Мабетексом», но шлейф неясности так и остался.

В то же время не то что исполнить, но даже утвердить союзный бюджет союзные чиновники не успевали до конца отчетного года. Так что до практической интеграции в малых масштабах дело не доходило.

О батьке и его политике:

Наконец, еще один важный, но не главный фактор - экономический. Его иногда переоценивают. Почему-то считается, что для поддержки правительства населением важен сам по себе уровень потребления. Однако исторические примеры говорят, что это не совсем так.

Поляки устроили голодный бунт в 80-м году, имея едва ли не самые большие нормы потребления продовольствия среди соцстран. Экономические трудности были лишь вторичным фактором, поводом для выступления. А первичным фактором стала делегитимация для поляков власти Кремля после осуждения Европой афганской войны и бойкота московской Олимпиады. Польша была отдана под власть Москвы по решению высшей в 45-м году власти Европы. Условием этого были советские гарантии новых польских границ. В 75-м в Хельсинки условие было исчерпано, да и мандат был сильно изменен. А в 80-м был поставлен вопрос о его отзыве. щую забастовку только после того, как Горбачев символически утратил контроль над Кремлем, уступив требованию российского съезда о выводе войск. Хотя экономические трудности в Белоруссии начались задолго до этого.

Белорусские избиратели в 94-м одобрили президентский мандат лишь в связи со сложным экономическим положением. И главным условием этого мандата является регулярное получение в Кремле экономических преференций.

Поэтому Лукашенко вынужден после резких антироссийских демаршей, как в ноябре прошлого года, присылать с извинениями своего премьера, и перед каждым Новым годом приезжать в Кремль лично, уверяя в лояльности и обещая продвижение в деле интеграции. Но как только все бюджеты и квоты утверждены во всех инстанциях, лицо батьки расплывается в довольной улыбке, и он разражается обширным антироссийским докладом. Подтверждая тем самым формулу своей евразийской легитимности: мол, куда эта Россия денется.

Именно с удержанием условного политического мандата связаны, казалось бы, совсем несуразные действия батьки в сфере экономики. Сначала призывается российский инвестор, который под личные гарантии батьки вкладывает 10 миллионов долларов в пивоваренный завод, а потом честное слово президента забирается обратно, но деньги при этом не возвращаются. Выступая перед студентами Минского университета, Лукашенко даже бахвалится: вот я какой смелый, никто из президентов не может так же обидеть российских олигархов. И тут же, ничуть не смущаясь, произносит дежурную фразу о необходимости привлечения инвестиций.

Полный бред? Ничуть не бывало. Во-первых, экономические трудности от такой политики не проходят, а только усугубляются. И во-вторых, главным источником денег в экономику остается поездка Лукашенко в Кремль. То есть оба условия мандата успешно подтверждены.

Лукашенко не может допустить, чтобы иностранные, а тем более российские инвесторы создавали новые рабочие места и сами в обход батьки приносили деньги в экономику. Ведь тогда не получится организовывать регулярные пропагандистские шоу в виде прямой трансляции селекторных совещаний, где батька распекает губернаторов: я ведь лично тебе спирт выделял! Поэтому Лукашенко действительно готов пожертвовать благосостоянием белорусов и учредить ради своего политического самосохранения экономическую автаркию.

Доказательством этого намерения является, в частности, программная речь президента Белоруссии на республиканском семинаре по идеологической работе. В ней не только теоретически обоснована необходимость отгородиться от всех соседей, включая Россию. Лукашенко позиционирует себя как лидера по отношению к левой и национал-патриотической оппозиции внутри России: «...временем, судьбой, ситуацией Беларусь выдвинулась на, наверное, великую роль духовного лидера восточно-европейской цивилизации».

Строить круговую политическую оборону батька собирается по всем канонам этого жанра. Если до сих пор можно было говорить об излишней авторитарности режима при соблюдении основных европейских правил, то теперь обнародована реальная программа постепенного сползания в реальную диктатуру. Похоже, что Лукашенко решил-таки оправдать незаслуженную до сих пор славу «белорусского диктатора».

Во-первых, в Белоруссии учреждается «опричнина». На всех предприятиях, в том числе частных, вводится должность заместителя директора по идеологии. И если какой-нибудь директор думает, что ему позволят назначить этого кадра самому, разъясняется, что идеологические кадры будут готовиться в специальных учебных заведениях. Видимо, на деньги частных предприятий, если они хотят иметь своего, а не назначенного сверху комиссара.

Понятно, что для развертывания новой системы нужно не только время, но и легитимация, которую можно получить только путем утверждения очередной декларации о Союзе, на этот раз в форме конституционного акта. Выходит, что Лукашенко надеется получить согласие Кремля на проведение антироссийской по своей сути политики. Это первое из слабых мест политической обороны.

Вторая брешь в обороне - весьма слабое идеологическое обоснование. Даже как-то обидно разочаровываться, когда такой талант явно иссяк. К примеру, в новой политической программе Лукашенко сначала говорится о героях и достижениях советской эпохи как основе традиций белорусской государственности. Однако в этом пункте Путин давно опередил батьку, восстановив в качестве символов гимн и красное знамя Победы. Поэтому батьке приходится идти дальше, утверждая, что залогом побед советского народа была «идеологическая работа». Правда, подмену, которую Лукашенко делает в своем докладе, не так легко заметить: вместо слова «идеология» вставлена «идеологическая работа». И вот уже главный в государстве и в жизни - «идеологический работник», замполит.

Третья немаловажная брешь образуется, как только понадобятся кадры для такой, с позволения сказать, идеологии. Для этого потребны только пенсионеры из парткомов да совсем юная молодежь, которая не в курсе того, как советские идеологические работники, выбиваясь из сил, ставили палки в колеса любой творческой инициативе.

Молодежь действительно не помнит, как набитые дураки и неисправимые лодыри, мешающие остальным делать ракеты, спутники, большие советские ЭВМ, направлялись на учебу в институты марксизма-ленинизма и возвращались оттуда начальниками по идеологической части, а то и директорами. Но тем, кому сейчас за тридцать, хотя бы родители рассказывали, что от такой кадровой политики все и развалилось. Видимо, столь же смелый эксперимент ожидает и белорусские предприятия.

Наш замполит очень хорошо знает белорусов, потому и выстраивает консервативную идеологию. Но тут же исподтишка продвигает революционный способ ее воплощения. От этого коренного противоречия и возникает главная брешь в обороне, чуть пониже ватерлинии и потому сразу незаметная.

Хотя дисциплинированная белорусская бюрократия и делает зачастую непонятливый вид - о чем это там батька говорит? - это не значит, что ее интеллектуальное развитие ниже, чем у замполитов. Высшее образование в Белоруссии качественное, политические науки все изучали дисциплинированно. Про китайскую культурную революцию читали и слово «хунвэйбины» запомнили. Поэтому все отлично понимают, что политическая ставка на молодежь означает в самом ближайшем будущем большую кадровую чистку.

В пассиве Лукашенко отсутствие необходимой для такого эксперимента партийно-политической структуры, хотя бы в той степени готовности, как «Единая Россия» у Путина.

Наконец, Лукашенко намеренно опустил в своем докладе одну немаловажную деталь. Он как бы игнорирует раскол между США и Европой и устойчивое сближение России с Францией и Германией. А между тем раскол Европы и проамериканские маневры восточных европейцев вызваны сейчас исключительно переходным периодом. К середине этого года состоятся все необходимые решения о вступлении в ЕС десяти стран, включая Польшу и Прибалтику. После этого их политика будет диктоваться экономическими интересами в рамках единой Европы.

Соответственно у режима Лукашенко резко сужается поле для внешнеполитического маневра. Единая Европа так же, как Россия, не заинтересована в возникновении «черной дыры» на пути взаимовыгодной торговли и политического сотрудничества. При этом уйти на Запад, минуя Москву, также невозможно.

Наконец, после вынужденного ухода Лукашенко на самый левый край политического поля с националистическим уклоном освободилась пророссийская центристская ниша, которая может быть соединена с проевропейской либеральной нишей, оставшейся после краха непримиримой оппозиции. Именно на этом поле и может вырасти реальная, а не опереточная оппозиция режиму и реальный, а не подменный консерватизм.

Тем более что Лукашенко сам, собственными руками, создал для нее мощную политическую базу в лице всей средней и высшей бюрократии, директоров предприятий и предпринимателей.

Таким образом, путинский гамбит привел Лукашенко в крайне невыигрышную позицию, из которой пока просматривается лишь один выход - согласиться на все политические условия России и начать настоящую экономическую интеграцию, причем сразу в масштабах большой постсоветской четверки - России, Белоруссии, Казахстана и Украины. В рамках этой интеграции Лукашенко может быть даже предоставлен почетный пост, как когда-то Бородину.

Однако, несмотря на явную слабость позиции, Александр Григорьевич все еще на что-то или на кого-то надеется. К большому сожалению, такая - и очень мощная - сила, заинтересованная в сохранении режима Лукашенко, есть. И называется она Соединенными Штатами Америки.

США сейчас было бы выгодно получить еще один узел «оси зла», еще один управляемый из Вашингтона кризис в самом центре складывающейся оси МоскваБерлинПариж. Но для этого нужен настоящий диктатор и по-настоящему автаркический режим.

Алгоритм поведения США на внешней арене, к сожалению, достаточно однообразен. Сначала в каком-то регионе мира создается или усугубляется существующая проблема. Затем соседям по региону предлагается американская помощь в ее решении, но вместо этого проблема загоняется в тупик, а США на долгое время становятся во главе коалиции разрозненных сил, всячески мешая партнерам действовать самостоятельно. И лишь когда ситуация может быть разрешена в пользу самих США, проблема снимается.

Так было и с режимом Милошевича, и с режимом Саддама Хусейна. Понимает ли это сам Лукашенко? Очень даже может быть, иначе зачем ему так срочно составлять слегка карикатурный проект введения диктатуры в Белоруссии. А зачем дразнить и без того маловменяемого Буша-младшего каким-то мифическим «оружием возмездия»?

Вполне может статься, что речь идет о встречном контргамбите со стороны Лукашенко. Он отлично знает, что в случае вмешательства и нажима США Россия обязательно поддержит Белоруссию. Между тем американский конгресс принимает многомиллионную программу борьбы за белорусскую демократию.

Будем надеяться, что на этот раз Россия и европейские соседи Белоруссии не поддадутся на провокации. Сохранение политического союза России и Европы в принципе решает проблему, даже в случае возможных осложнений. Но больше всего надежд на мирный, очень чуткий к ветрам истории и очень консервативный белорусский народ. Ведь для реального ухудшения ситуации нужно втянуть консервативных белорусов в какую-то масштабную провокацию, а это вряд ли, как говаривал товарищ Сухов.