Бородулин разоблачает Газпромбанк

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Бородулин разоблачает Газпромбанк

Скупка евробондов (Россия-30), сговор с ОФГ для завышения цены крупного пакета акций Газпрома, манипуляции в личных целях с акциями Мосэнерго и ЮКОСа

Оригинал этого материала
© SmartMoney, origindate::31.07.2006

Инсайд или паранойя. Бывший сотрудник Газпромбанка попытался уличить коллег в недобросовестной игре на рынке. Выяснилось, что это невозможно

Converted 21963.jpg

Студент? Нет, студенческие годы 37-летнего Виктора Бородулина давно позади. Он вполне состоявшийся инвестиционный банкир, еще недавно увлекавшийся верховой ездой (теперь просто бегает по утрам) и, уж конечно, не считавший денег на книги и билеты в оперу. Просто сейчас Бородулин не работает, а ждет, когда британские власти рассмотрят его прошение о политическом убежище. Впрочем, предположив, что он трудился в одной из структур Платона Лебедева и Михаила Ходорковского, вы тоже ошибетесь: последнее место работы Бородулина—Газпромбанк. Банкир опасается преследования как раз с его стороны. Страх и расшатанные нервы—все, что нажил первый в России профессионал рынка ценных бумаг, попытавшийся разоблачить инсайдерскую торговлю на этом рынке. Ему удалось, например, пролить свет на историю 2004 г. со странной активизацией скупки российских евробондов как раз перед повышением суверенного рейтинга России компанией Standard & Poor's. А ведь фондовые игроки просили регуляторов расследовать обстоятельства этой скупки—но так и не получили ответа.

О чем вообще речь?

Первое дело об инсайде было рассмотрено в США в 1961 г. С тех пор американцы научились ловить и наказывать виновных в незаконной инсайдерской торговле в массовых масштабах: в 2005 г. Комиссия по ценным бумагам и биржам провела более 150 расследований, результатом 30% из которых стали обвинительные решения. В США определение инсайда широкое, но ясное: обладатель некоего необщедоступного знания, способного определить будущую динамику курса ценных бумаг, не имеет права зарабатывать на этом знании или даже передавать его знакомым, чтобы заработали они. Классический пример последней ситуации—нашумевшее еще в 1970-е гг. дело Merrill Lynch. Инвестбанк, готовя размещение облигаций авиастроительной корпорации Douglas, передал своим клиентам часть неопубликованной—и неблагоприятной—информации о положении дел в компании. Клиенты Merrill Lynch смогли вовремя избавиться от акций Douglas или даже заработать на их продаже без покрытия. Рассмотрев дело «Шапиро против Merrill Lynch, Piers, Fennel & Smith, Inc» в 1974 г., суд указал в решении, ставшем основой для дальнейшей практики по таким делам, что «любой, кто владеет существенной инсайдерской информацией, обязан либо раскрыть ее, либо, если не желает этого, воздержаться от торговли или предоставления рекомендаций на ее основе, пока информация не стала доступна широкой публике». Санкции за нарушение этого предписания жесткие—нарушителя могут оштрафовать на сумму, втрое превышающую незаконную прибыль, или даже отправить в тюрьму на срок до 10 лет. А тем, кто сообщает властям об инсайдерских сделках, полагается вознаграждение.

Американская система борьбы с инсайдом—самая старая и развитая в мире, отмечают Утпал Бхаттачарья и Хазем Даук из бизнес-школы Индианского университета в работе 2002 г. «Мировая цена инсайдерской торговли». Исследователи знают, о чем говорят: они изучили законодательство и практику 103 стран и выяснили, что антиинсайдерские законы существуют в 87 из них, а применяются—лишь в 38 (под применением ученые имели в виду хотя бы одно расследование властей по интересующему их предмету, независимо от результата).

Принятие и использование этих законов радикально меняют картину рынков, выяснили Бхаттачарья и Даук. Средняя доходность рынков за пять лет перед принятием антиинсайдерского законодательства—19% годовых, а в следующие пять лет—уже 13%. А за пятилетку с момента первого применения этих законов средняя доходность—уже ниже 6%. Зачем же отбирать у инвесторов шансы на хороший заработок? Ради большей безопасности вложений. За те же пять лет с начала активного использования антиинсайдерских норм объем рынка вырастает в среднем более чем на 50%, отмечают Бхаттачарья и Даук. Это объяснимо: ведь со снижением числа инсайдерских сделок аналитические оценки стоимости компаний становятся более точными, и у инвесторов-«аутсайдеров» появляется больше возможностей для адекватной оценки риска. Кроме того, ученые обнаружили корреляцию между наличием работающих законов против инсайда и ростом страновых кредитных рейтингов, который делает рынки более привлекательными для крупных консервативных инвесторов.

У нас фондовый рынок сравнительно небольшой (его капитализация—под 60% ВВП, тогда как в Америке она превышает валовой внутренний продукт) и высокодоходный. Закона об инсайде, ясное дело, нет.

Скупка "России"

Российские власти впервые серьезно заговорили о проблеме инсайдерской торговли в октябре 2003 г. В день, когда агентство Moody's впервые присвоило нашей стране инвестиционный рейтинг, 9 октября, примерно в 13.00, кто-то начал активно скупать российские евробонды с погашением в 2030 г. («Россия-30»). За полтора часа совершили сделок примерно на $100 млн, отчего котировки евробондов поднялись с 94% от номинала до 95%. Но о повышении рейтинга России было официально объявлено лишь в 14.30. После этого «Россия-30» подорожала до 98% от номинала. Те, кто покупал бонды до объявления, неплохо заработали. Игорь Костиков, возглавлявший Федеральную комиссию по рынку ценных бумаг (ФКЦБ), заявил тогда, что его ведомство «начнет расследование, если для этого будут основания». Но основания так и не появились: никто не обратился в ФКЦБ с просьбой о проверке.

А вот спустя три месяца такие обращения уже были. В январе 2004-го рейтинг России повысило другое агентство—Standard & Poor's, и профсоюзы фондового рынка—Национальная лига управляющих, Национальная фондовая ассоциация и Профессиональный институт размещения и обращения фондовых инструментов—попросили премьера Михаила Касьянова распорядиться о расследовании странных сделок с «Россией-30». О результатах расследования ничего не сообщалось.

Примерную картину случившегося мы узнали только сейчас благодаря Бородулину, занимавшему в Газпромбанке должность начальника управления операций на фондовых рынках. У него сохранилась объяснительная записка главного специалиста отдела операций с процентными инструментами Андрея Подобеда, в которой тот писал: «Отдел... 27 января 2004 г. в 16.40 (за 20 минут до официального объявления.—SM) получил из неофициальных источников информацию о скором повышении рейтинговым агентством S&P кредитного рейтинга Российской Федерации... В ожидании резкого скачка наверх сотрудники отдела начали покупать “Россию-30”». Подобед, ныне возглавляющий отдел торговли облигациями в Банке Москвы, не отрицает, что написал эту записку. Что у него была за неофициальная информация? «Это был обычный трейдерский разговор, когда оценивается вероятность каких-то событий, муссируются слухи»,—говорит Подобед.

По словам Бородулина, о предстоящем повышении рейтинга глава казначейства Газпромбанка Алексей Хавин узнал от своего коллеги из Внешторгбанка Юрия Денисова. И именно Хавин, утверждает Бородулин, приказал дилерам начать скупку «России-30». Хавин в ответ заявил SM: «Поскольку так называемые обвинения Бородулина носят умозрительный и бездоказательный характер, их комментировать не представляется возможным». «Естественно, ничего подобного я Хавину не сообщал, да и не обладал такой информацией»,—говорит, в свою очередь, Денисов.

Газпромбанк не сумел правильно воспользоваться инсайдерской информацией, откуда бы она ни исходила. На 27 января 2004 г. в торговом портфеле Газпромбанка находились облигации «России-30» на $7,5 млн. Инструкция по торговле от Бородулина предписывала дилерам покупать облигации по цене ниже 98% и продавать в случае роста их рыночной стоимости выше 99%. В конце торгового дня Бородулин обнаружил, что дилеры не выполнили эту инструкцию, купив на $5 млн «России-30» по 99,125%, еще на $5 млн—по 99,25% и на $2 млн—по 99,375%. Позиция банка выросла до $19,5 млн. В записке Подобеда говорится, что облигации дилеры Газпромбанка аккумулировали «в условиях панической покупки».

«Повышение рейтинга S&P ожидалось, и эти ожидания уже вошли в рост котировок,—объясняет Бородулин.—Если бы банк придерживался разработанной стратегии, финансовый результат был бы лучше».

Дело, однако, не в результате, а в том, был ли инсайд. Получив информацию от Бородулина, ФСФР вновь заинтересовалась давней историей с «Россией-30». Бородулин даже получил из Федеральной службы официальный ответ, датированный 8 августа 2005 г.

ФСФР потребовала объяснений у Денисова и Хавина, те все отрицали, и служба сделала вывод, что сведения Бородулина «не подтверждены». ФСФР нашла в архиве банка указанные информатором сделки, но сочла, что они не доказывают применения инсайда. Самый смелый вывод проверки: «Данные, представленные в акте служебной проверки по заявлениям Бородулина (ее проводил сам банк.—SM), частично не соответствуют данным регистра внутреннего учета Газпромбанка». Речь идет об изменении очередности сделок с «Россией-30»: сотрудники банка представили дело так, будто они покупали бонды дешево, а продавали дорого. В заключение ФСФР указывает: «Ответственность за использование служебной информации для заключения сделок на рынке ценных бумаг установлена ст. 15.21 Кодекса РФ об административных правонарушениях, и срок давности... составляет два месяца». То есть дело в любом случае было слишком давно.

Официально в ФСФР итоги проверки не комментируют. А в частной беседе сотрудник службы, знакомый с ситуацией, объяснил, что проверяющим просто не хватило полномочий, чтобы выяснить, был ли инсайд. «Нам говорили: а на каком основании вы об этом спрашиваете? И нам нечего было ответить»,—констатирует чиновник.

Газпромбанк inside

Зачем же Бородулин принялся разоблачать крупный банк, в котором проработал всего год? «У меня не было другого выхода,—утверждает он.—Человек просто по прихоти не идет на амбразуру».

Управление операций на фондовых рынках, которое Бородулин возглавил в декабре 2003 г.,—часть казначейства Газпромбанка. В управлении был всего десяток сотрудников, и торговало оно помимо долговых бумаг лишь акциями «Газпрома». Принимая на работу Бородулина, Алексей Обозинцев—вице-президент банка, вскоре ставший зампредом правления—поставил перед ним задачу расширить круг эмитентов, установить на них лимиты и начать торговлю.

Но Бородулину с самого начала показалось, что в банке работают не только на акционеров, но и на себя. Уже в первой половине января, утверждает Бородулин, он случайно увидел, как тот же Андрей Подобед сообщает по системе Reuters Dealing одному из сотрудников банка «Траст» о намерении Газпромбанка продать облигации «Россия-30» номиналом $50 млн. «В нарушение моих устных инструкций данный сотрудник продал некоторую часть еврооблигаций по цене ниже, чем было возможно,—писал Бородулин в одном из своих заявлений.—Я усомнился в том, что тот факт, что некоторая сумма этих еврооблигаций была продана именно банку “Траст”, явился простой случайностью».

Как в этом случае, так и в нескольких нижеописанных Бородулину можно либо верить, либо нет—решайте сами. Подобед говорит, что сделки этой не помнит, а его обвинитель просто «не является профессионалом». Председатель совета директоров банка «Траст» Илья Юров признает, что такой случай, если бы он подтвердился, «однозначно означал бы использование инсайдерской информации». Но ФСФР не проверяла банк по этой сделке. К тому же, отмечает Юров, в России наказание за подобные операции все равно не предусмотрено, хотя «в Штатах это было бы лет пять лишения свободы».

После истории с рейтингом S&P Бородулин окончательно укрепился во мнении, что в Газпромбанке процветает инсайд—а кроме него манипуляция рынком: ведь у крупного банка были большие торговые и инвестиционные лимиты. По словам Бородулина, в июле 2004 г. зампред правления Газпромбанка Алексей Матвеев договорился о покупке крупного пакета акций «Газпрома» (30 млн штук) у инвестиционной компании ОФГ. Цена, о которой договорились стороны, была выше рыночной, поэтому Обозинцев якобы дал своим трейдерам указание «разогреть» рынок. «Через день Обозинцев лично пришел на дилинг, оценил ситуацию, из дилинга же перезвонил Матвееву и, проконсультировавшись с ним, поручил трейдерам совершить сделку»,—обличает Бородулин. После этого курс акций «Газпрома» откатился назад. Бородулин обвиняет своих бывших начальников в личной заинтересованности и при скупке акций «Мосэнерго» в середине 2004 г.: мол, акции скупались слишком большими объемами—«так, что даже компьютер начинал подвисать»,—чтобы искусственно разогреть рынок и разделить прибыль с некоторыми контрагентами.

«Я работаю на этом рынке очень давно и на основании моего опыта могу иметь четкое представление о том, что это были за сделки»,—заявляет Бородулин, чей стаж работы на финансовых рынках в Москве и Лондоне действительно превышает 13 лет. Но Обозинцев напрочь отрицает, что описанные Бородулиным манипуляции имели место, и утверждает, что это лишь «субъективные впечатления» бывшего коллеги, к тому же излагаемые им «в корыстных целях».

Прежде чем поделиться своими «впечатлениями» с ФСФР, Центробанком и даже прокуратурой, Бородулин долго держался за свое место и лишь требовал от подчиненных объяснительных записок по сделкам, которые казались ему подозрительными. Таких было много, и все они по должности требовали подписи Бородулина. «При желании все это можно было бы свалить на меня»,—объясняет он. К концу лета 2004 г. стало окончательно ясно, что осторожный финансист не прижился на новом месте работы, и ему предложили либо написать заявление об уходе, либо перейти на другую должность с серьезным понижением статуса и зарплаты. Бородулин согласился на перевод, но через пять месяцев отправил свои бумаги регуляторам—и был уволен за нарушение банковской тайны. Летом 2005 г. суд восстановил Бородулина в должности, но, получив компенсацию за вынужденный прогул, тот уволился и уехал из страны. По его словам, некоторые реплики представителей банка в его адрес можно было воспринять как угрозы, и Бородулин обратился в британскую полицию, а затем и к иммиграционным властям—уже с просьбой об убежище. Одновременно он поделился своими документами с адвокатами, подавшими в американский суд иск от имени акционеров ЮКОСа, которые требуют компенсации потерь от России и ряда российских госкомпаний. Бородулин утверждает, что Газпромбанк продавал акции ЮКОСа, имея инсайдерскую информацию о будущем ходе дела против опальной нефтяной компании. «Я не уверен, что мне будет легко найти работу, даже если не учитывать, что я подал документы по ЮКОСу,—говорит Бородулин.—Я могу лишь надеяться, что меня не устранят».

Возможно, это паранойя. Но карьера Бородулина и вправду разрушена. Он погубил ее, выдвигая обвинения, которые при нынешних российских законах о фондовом рынке невозможно доказать.

Без резких движений

Российские чиновники регулярно заявляют, что скачки фондового рынка могут быть связаны с использованием инсайда или манипуляциями. В этой связи говорили и о майском падении рынка на 9% за один день, и о росте котировок Росбанка 6 июня—за пару часов до объявления о покупке 10% его акций Sociйtй Gйnйrale. Но ФСФР тогда не могла даже ничего проверить: лишь с 1 июля этого года в закон о ценных бумагах внесли поправку, обязывающую брокеров отвечать на вопросы регулятора о клиентских операциях, а не только о собственных. Раньше ответ «Мы сделали это для клиента» мог положить конец любому расследованию.

Даже в совсем уж явных случаях нарушителей нельзя наказать. В июне инвесткомпанию «Регион» уличили в «искусственном завышении рыночной цены акций» компании «Полюс Золото» на ММВБ 12 мая. «У нас, собственно, было два варианта санкций: оштрафовать “Регион” на 2500 руб. или вынести их на общественное порицание,—объясняет представитель ФКЦБ Александр Диаковский.—Второе эффективнее: что для компании такой штраф? Это же смешно».

ФСФР разработала проект закона «О недобросовестных практиках на финансовых рынках». Сейчас он согласовывается в правительстве. Проект не предусматривает уголовной ответственности за инсайд. В нем говорится о взыскании незаконной прибыли—но не о штрафе, втрое ее превышающем, как в США. И награды тем, кто сообщил об инсайде, не предусматриваются. Новые Бородулины на рынке не нужны никому.