Бывший зампрокурора ЦАО Москвы скрылся от дел в Монголии

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Бывший зампрокурора ЦАО Москвы скрылся от дел в Монголии

Руслан Паркин дважды брался помочь Владимиру Палихате избежать уголовной ответственности

Оригинал этого материала
© ИА "Росбалт", origindate::24.02.2011, Афера по-прокурорски

Александр Шварев

Расследование скандального дела о вымогательстве взятки в $15 млн фактически зашло в тупик. В Следственном комитете (СК) РФ все больше склоняются к тому, что столкнулись не с фактом коррупции, а с грандиозной аферой, осуществленной бывшим зампрокурора ЦАО Москвы, а ныне адвокатом Русланом Паркиным. Сам он скрывается в Монголии и объявлен в розыск уже в рамках двух уголовных дел.

Истоки этой истории уходят в 2005 год, когда следователь Андрей Гривцов работал в прокуратуре Москвы, а его непосредственным руководителем был Руслан Паркин. Молодому следователю поручили тогда расследовать дело о рейдерском захвате столичного НИИЭМИ, в котором фигурировали нынешний руководитель холдинга «Росэнергомаш» Владимир Палихата и его деловой партнер Николай Нестеренко. Под стражу были взяты несколько исполнителей афер с недвижимость и землями НИИ, однако они категорически отказались давать показания на своих руководителей. Тем ни менее, Гривцову удалось собрать доказательства причастности к рейдерству Нестеренко, который затем был объявлен в розыск. Палихата на повестки не реагировал, серьезных улик против него не было, поэтому к ответственности его привлекать не стали.

После этого служебные пути Гривцова и Паркина разошлись. Последний через несколько лет уволился из прокуратуры и стал адвокатом. Гривцов шел вверх по служебной лестнице, занимал руководящие посты в районных и окружных прокуратурах, после чего его пригласили на работу в ГСУ СК РФ. В 2008 году это ведомство начало расследование ряда дел о рейдерских захватах в Санкт-Петербурге, а Гривцов считался отличным специалистом по разоблачению рейдеров. В результате почти сразу после прихода в СК РФ его отправили в длительную командировку в Санкт-Петербург. Там Гривцов вошел в следственную бригаду Олега Пипченкова, отвечавшего за все громкие уголовные дела, которые вел СК РФ в городе на Неве, в том числе и в отношении «ночного хозяина» северной столицы Владимира Барсукова. Непосредственно Гривцову поручили расследование дела в отношении замначальника УБОП Санкт-Петербурга Владимира Сыча, подозревавшегося в рейдерском захвате Фрунзенской плодоовощной базы.

«Двигалось это дело, как и все другие дела, которыми занималась бригада Пипченкова, крайне тяжело, — рассказал «Росбалту» сам Андрей Гривцов. — Мы столкнулись с беспрецедентным противодействием со стороны сотрудников милиции и прокуратуры. До прямых угроз не доходило, все-таки оперативное сопровождение осуществляла ФСБ РФ, но нам давали недвусмысленно понять, что «никого не забудут». Несмотря на это, дело в отношении Сыча и его подельников, которое расследовал Гривцов, было направлено в суд. И тут ему вновь пришлось столкнуться с уже забытыми фигурантами расследования о мошенничестве со столичным НИИ.

В 2009 году бригада Пипченкова занималась делом о рейдерском захвате в Санкт-Петербурге ОАО «НИПКП «Терминал», и следователи заподозрили, что к афере может быть причастен Николай Нестеренко. В это же время Нестеренко был задержан в Белоруссии, куда приехал по фальшивому паспорту. В результате СК РФ забрал к себе материалы старого расследования о захвате НИИ в Москве, они были переданы в производство Гривцова, которого в срочном порядке вернули в Москву. В 2009 году Нестеренко экстрадировали в Россию, начались его допросы, а этой историей неожиданно заинтересовался адвокат Паркин.

«Руслан — следователь от Бога, отличный специалист, — рассказал «Росбалту» Андрей Гривцов. — Все эти годы мы с ним поддерживали дружеские отношения, ходили вместе заниматься спортом, в баню. Сначала я с ним советовался как со старшим товарищем, потом уже обсуждали те или иные юридические проблемы на равных. Компания у нас была общая, в основном состоявшая из бывших и действующих следователей, разговоры зачастую шли и об уголовных делах». Как-то Гривцов обмолвился, что в его производстве вновь оказалось дело в отношении Нестеренко, последний находится под стражей и есть все предпосылки, что и другие организаторы захвата НИИ окажутся за решеткой. Новость крайне заинтересовала Паркина, он пытался выведать у товарища как можно больше информации. Гривцов это списывал на то, что «следователю от Бога» интересна судьба дела, к которому он когда-то имел отношение.

Однако, как выяснил СК РФ, любопытство Паркина было далеко не праздным. Сразу после экстрадиции Нестеренко Владимир Палихата начал искать возможности помочь деловому партнеру и обратился за помощью к своему знакомому Сергею Киримову. Последний тоже долгое время находился в розыске по делу о рейдерском захвате в Москве предприятия «Фили-кровля» и скрывался за границей вместе с Нестеренко. Потом дело в отношении Киримова было закрыто, он спокойно занимался бизнесом в Москве. Однако от предложения Палихаты отказаться не смог — за роль посредника при разрешении неприятностей Нестеренко с правоохранительными органами ему было обещано $200 тыс. Киримов играл в хоккей вместе с начальником отдела по противодействию экстремизму ГУВД Москвы полковником Сергеем Хацерновым, которому он и переадресовал предложение Палихаты. А Хацернов, в свою очередь, обратился к своему лучшему другу Руслану Паркину. Бизнесмен и адвокат сели за стол переговоров, Киримов сразу попросил исключить его из цепочки переговорщиков как лишнее звено. Однако Паркин и Палихата категорически заявили, что все «финансовые вопросы» будут решать только через Киримова, поскольку оба ему доверяют.

А «финансовый вопрос» решался тяжело. Паркин заявил, что и сам Палихата может оказаться в СИЗО, но эта проблема решаемая — за непривлечение главы концерна к уголовной ответственности адвокат запросил $20 млн. Позже эту сумму удалось снизить до $15 млн. Во время переговоров адвокат любил попугать Палихату свежими новостями о ходе расследования: Гривцов собирается вызвать бизнесмена на допрос, может предъявить обвинения и т.д.

Паркин совмещал переговоры с Палихатой с постоянными распросами Гривцова о том, как продвигается расследование. Сначала он объяснял такой интерес обычным любопытством, потом заявил, что ему поступило предложение защищать Нестеренко, и он оценивает, стоит ли браться за такого клиента. Когда Паркин обрушил на Гривцова град вопросов о Палихате, он изложил новую версию: мол, он рассматривает предложение представлять интересы главы «Росэнергомаша» в качестве адвоката, и ему надо понимать, «во что он ввязывается». Ни о каких деньгах Паркин никогда Гривцову не говорил, что подтверждают многочисленные «прослушки», фигурирующие в материалах дела. Еще в самом начале переговоров с адвокатом Палихата написал заявление в МВД РФ, и все разговоры подозреваемых фиксировались.

«Руслан был моим другом, я ему доверял и не думал, что он пользуется нашими хорошими отношениями, ведет какую-ту свою игру, — сообщил «Росбалту» Андрей Гривцов. — Тем более, ничего секретного я ему не говорил. А на вопрос о том, буду ли я привлекать Палихату к уголовной ответственности, я ответил, что уверен в виновности Палихаты, но нужно проделать еще большой объем работы, и только потом буду принимать какие-то решения». Однако Паркин убеждал Палихату, что обвинения ему вот-вот предъявят. Если, конечно, он не решит «финансовый вопрос». Казалось бы, ситуация ясная. Паркин вытягивает информацию у своего друга Гривцова и использует ее для того, чтобы вымогать деньги у Палихаты. Однако вместо дела о грандиозной афере общественности преподнесли громкое дело о коррупции.

Палихата сообщил, что 13 января 2010 года он выплатит первый транш. Сразу после этого Хацернов и Паркин улетели за границу, а получать деньги было поручено Киримову. Он должен был забрать $5 млн из сейфовых ячеек банка «Интеркоммерц» и отвезти их в другой банк, в котором у Паркина работали знакомые и где все уже было готово для перевода их за рубеж. Однако в тот момент, когда Киримов вынимал деньги из металлических ящиков, на него надели наручники. Позже выяснилось, что в ячейки была заложена «кукла», состоявшая из $56 тыс. и нарезанных бумажек. 14 января 2010 года прямо на своем рабочем месте был задержан Андрей Гривцов, который, в отличие от того же Паркина, и не думал отправляться за границу. Следователя арестовал Басманный районный суд, однако в феврале это решение было отменено Мосгорсудом, так как никаких доказательств вины Гривцова нет. Он вышел на свободу.

Киримов заявил на допросах, что Гривцова никогда в глаза не видел, а общался только с Хацерновым, Палихатой и Паркиным. Палихата настаивал, что это была взятка для Гривцова, правда, сам он со следователем никаких неофициальных бесед не имел. Хацернов вернулся из-за границы (заручившись перед этим обещанием, что его не заключат под стражу) и дал показания, что не знал ни о какой готовящейся передаче денег, а просто в свое время свел Киримова и Паркина. В результате Хацернов сейчас фигурирует в деле в качестве подозреваемого, обвинений ему не предъявлено. Руслана Паркина — одну из ключевых фигур во всей этой истории — объявили в розыск, в какой-то момент он даже пытался вести переговоры с СК РФ.

Родственники Паркина передали его объяснения, в которых весьма туманно сообщалось, что о взятке в данной истории речи не шло, а Гривцов был вообще не в курсе всех финансовых взаимоотношений с Палихатой. Впрочем, и свою вину Паркин категорически отрицал. Однако объяснение было без подписи, поэтому юридической силы оно не имеет. Потом Паркин понял, что в России ему ничего хорошего не светит и затаился окончательно. По оперативным данным, он скрывается в Монголии, где бизнес-интересы имеют его родственники.

Тем более что расследование для него действительно складывается не лучшим образом. Как стало известно «Росбалту», недавно СК РФ возбудил еще одного уголовное дело в отношении Паркина. Палихата неожиданно вспомнил, что еще в 2006 году уже передавал Паркину через посредников взятку в $ 1,5 млн за непривлечение к уголовной ответственности. Схема передачи денег была схожа с той, что имела место в январе 2010 года. $ 1,5 млн заложили в банковскую ячейку, оттуда их перевезли в банк, связанный с родственниками Паркина, после чего они были переправлены за рубеж. Сам Паркин в этот момент находился за границей. По версии следствия, в 2005-2006 годах все переговоры о взятке он вел за пределами в России, в частности в Германии.

В отсутствие Паркина Киримову было предложено заключить сделку со следствием, и он согласился. Бизнесмен дал показания на Паркина, признал свою вину по ст. 33, ст. 30, ст. 291 УК РФ (пособничество при покушении на дачу взятки), по которым ему грозило максимум два года тюрьмы, а скорее — условный срок. В неофициальную часть соглашения вошли также обещания следователей изменить Киримову меру пресечения на не связанную с лишением свободы.

Однако далее события стали развиваться по весьма странному сценарию. Сроки ареста бизнесмена постоянно продлевались, представители СКП РФ заявляли, что против его освобождения выступает Генпрокуратура (ГП). В ноябре 2010 года материалы в отношении Киримова были выделены из общего расследования в отдельное производство, а обвинительное заключение передано на утверждение в Генпрокуратуру для последующей передачи в суд. Примечательно, что Киримов попросил, чтобы слушания проходили в особом порядке — без судебного следствия.

Однако заместитель генпрокурора Виктор Гринь неожиданно вернул тома дела в СКП РФ для проведения дополнительного расследования. В итоге дело вновь соединили с общим делом о взятке в $15 млн, 13 декабря сменился следователь, занимающийся расследованием, который уже 14 декабря 2010 года предъявил Киримову новые обвинения в совершении преступления, считающегося тяжким — по ст. 33, ст. 30, ст. 290 УК РФ (пособничество при покушении на получение взятки), по которой Киримову (даже с учетом досудебного соглашения) грозит до десяти лет тюрьмы. Следователь настаивал на том, чтобы и в этот раз бизнесмен признал себя виновным, но он отказался, а также решил вообще не давать какие-либо показания.

["Коммерсант", origindate::13.01.2011, "Бизнесмен расторг сделку со следствием": По словам адвоката Владимира Тюренкова, его подзащитный уверен, что такое решение было принято под давлением президента "Росэнергомаша", которого не устроило, что его фактически признали взяткодателем. — Врезка К.ру]

«Ситуация просто уже комичная, — сообщил «Росбалту» адвокат Киримова Владимир Тюренков. — Вначале сами следователи квалифицирует действия моего доверителя как покушение на дачу взятки, и он признает вину. А потом следователи объявляют, что передумали и считают Киримова виновным в покушение на получение взятки. И вновь требуют, чтобы он признал свою вину. У них там может опять что-то поменяться, они переквалифицируют статью УК РФ, например, на мошенничество, и опять Киримов должен будет признать себя виновным? Может ему проще сразу сказать, что он виновен во всем, что бы ни решило следствие?».

В результате сейчас расследование громкого дела фактически зашло в тупик. Киримов больше со следствием не сотрудничает и показаний не дает, шансы на поимку Паркина близки к нулю, никаких доказательств вины Гривцова нет. В СК РФ склоняются, что имела место не дача взятки, а грандиозная афера, устроенная Паркиным. Однако официально оформить этот факт никто не решается, поскольку, как выяснилось, у данного дела очень много «подводных течений».

Операцию по задержанию Гривцова проводили не сотрудники ФСБ, как это обычно бывает в случае со следователями СК, а оперативники МВД. Того самого ведомства, в котором работал Сыч, представители которого, по словам Гривцова, противодействовали расследованию дел о рейдерстве. Похоже, сбылось то самое обещание в Санкт-Петербурге «никого не забыть».

«Когда я находился в СИЗО, ко мне пришел сотрудник Департамента собственной безопасности МВД, — рассказал «Росбалту» Андрей Гривцов. — Он предложил заключить негласное соглашение. Я получу 2-3 года тюрьмы, а взамен должен дать показания, изобличающие некую вину моего непосредственного руководителя Олега Пипченкова. Более того, сотрудник ДСБ дал понять, что не откажется от показаний и на более высоких руководителей. Он постоянно говорил, что «некие силы» не устраивает руководитель СКП РФ Александр Бастрыкин».

Гривцов сказал собеседнику, что не может принять такое решение, не посоветовавшись с женой, отправив сотрудника ДСБ к своей супруге. А та, по просьбе следователя, записала предложение сотрудника МВД на диктофон, однако ход этой записи в СК давать не стали. На аресте Гривцова, несмотря на отсутствие доказательств, в первую очередь настаивала Генпрокуратура, у руководства которой давний конфликт с первыми лицами СК, а тут появился повод привлечь к ответственности следователя из центрального аппарата этого ведомства.

Более того, в ходе расследования в отношении Нестеренко СК и Генпрокуратуру буквально завалила запросами сенатор Людмила Нарусова. Она просила допустить к Нестеренко адвоката, который одновременно являлся свидетелем по данному делу, заключить с ним досудебное соглашение, сообщала о фактах нарушений, якобы допущенных Гривцовым и Пипченковым, и т.д. В результате соглашение с Нестеренко все-таки было заключено, никаких новых фактов он следователям так и не предъявил. Зато получил условный срок. Уже после задержания Гривцова Нарусова указывала в запросах, что Палихате почему-то не представляют госзащиту, а дело о взятке расследуется слишком медленно. «Насколько я знаю, обвинительное заключение в отношении Киримова Генпрокуратура не утвердила после очередного подобного обращения. Если бы его судили как пособника в передаче взятки со стороны Палихаты, то эта история выглядела бы в совсем ином свете, в котором Палихата выглядел бы не лучшим образом. Я не исключаю, что могла иметь место большая провокация, конечная цель которой — отстранить от дела по рейдерству Гривцова», — рассказал «Росбалту» источник, близкий к следствию.

С такой версией событий согласен и сам Гривцов: «Для моего ареста была масса причин, не лежащих в юридической плоскости. Отомстить за расследования в Санкт-Петербурге. Попытаться «выбить» показания, компрометирующие мое руководство. Сделать так, чтобы я уже никогда не смог вернуться к расследованию дела о рейдерском захвате НИИ. Показать всем другим сотрудникам, занимающимся этим расследованием, какая судьба их может ждать».