Великая овощная война

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Борьба за питерскую овощебазу свела вместе криминальных авторитетов и тех, кто должен с ними бороться

1265869650-0.jpg Расследование рейдерского захвата Фрунзенского плодоовощного комбината подходит к концу. Первая часть дела в отношении оперативников Управления по борьбе с организованной преступностью ГУВД Петербурга и Ленобласти Азера Алиева и Василия Боровицкого выделена в отдельное производство и рассматривается Октябрьским районным судом. В ходе судебного разбирательства по второй части суду придётся решить судьбу ещё 9 человек, среди которых — организатор преступной группы (по версии следствия), ныне находящийся в Израиле авторитетный бизнесмен Михаил Слиозберг, бывший заместитель начальника УБОП Владимир Сыч, адвокат Игорь Луконенко, сотрудники УБЭП Татьяна Мищенко и Евгений Шумило.

Кроме них, в материалах дела фигурируют один из ветеранов тамбовской группировки, а ныне снова главный свидетель обвинения Бадри Шенгелия и покойный директор Фрунзенского комбината Семён Шубик. Судя по рассказу его старого друга, адвоката Владимира Авдонина, недавно умерший Семён Абрамович являлся чрезвычайно колоритной фигурой.

Фиксатый друг Фрунзенского РУВД

Семён Шубик пришёл на будущий объект рейдерского захвата в 1982 году, когда 2-й отдел Ленинградского управления БХСС отправил за решётку легендарного хозяина ленинградских овощебаз — начальника Главленгорплодовощторга Капитона Кузнецова и всех его заместителей.

«В то время я работал в отделе вневедомственной охраны Фрунзенского района, и мы по договору охраняли эту овощебазу, – рассказывал Владимир Авдонин. – Я частенько слышал, что есть такой Шубик, которого все боятся, и чтобы не попасть впросак, лучше знать его в лицо. Вскоре мы познакомились и подружились. Семён Абрамович очень переживал за народное добро и старался не допускать его расхищения. На базу часто приходили гнилые овощи и фрукты, которые, естественно, списывались, но Шубик жёстко пресекал такие поставки и вообще любое воровство.

Подобную нетерпимость можно объяснить тем, что Семён не понаслышке знал, что такое голод. Он пережил Ленинградскую блокаду ещё ребенком, у него съели брата и сам он едва не стал жертвой людоедов! Впоследствии он воспитывался в детском доме, где тоже приходилось бороться за каждый кусок, и неудивительно, что благодаря такой жизненной школе Семён впоследствии стал хорошим хозяйственником. Вообще он очень любил жизнь и не был так жесток, как хотел казаться».

Руководство оценило энергичного администратора, и через пять лет Семёна Абрамовича назначают заместителем директора Фрунзенской межрайонной плодоовощной базы. Он был жёстким и авторитарным руководителем: заботился о подчинённых, выслушивал их мнения, но принимал решения, которые считал нужным, и требовал беспрекословного выполнения своих указаний.

Татуировка на руке и своеобразные манеры породили легенду, что Шубик вёл двойную жизнь, и под личиной хранителя овощей-фруктов скрывался вор в законе по кличке Семён Фиксатый. По словам Владимира Авдонина, покойный и вправду иногда любил пустить пыль в глаза, представляясь этой кличкой. На самом деле как вора в законе его не «короновали», наколку маленький Сеня сделал себе, когда после войны попал в детдом, а оттуда по до сих пор не установленным причинам был перевёден в детскую колонию в Махачкале. Прозвище он получил в подростковом возрасте, когда мальчишки, желающие пофорсить перед подругами и казаться старше, натирали трехкопеечную монету и вставляли, как фиксу, в рот.

Конечно, настоящих преступников наколками и фиксой было не обмануть, и Шубик всегда старался дружить с правоохранительными органами. В начале 1990-х немало помогал Фрунзенскому РУВД, оснастил его оргтехникой и компьютерами и, по слухам, даже снабжал милиционеров продуктами. Начальник ГУВД Аркадий Крамарев, как говорят, осуждал подобные подачки, но деваться было некуда. Порой у служителей правопорядка не было даже бензина, чтобы выехать на происшествие.

Став в 1995 году директором овощебазы, Шубик по-прежнему всячески доказывал свою лояльность родной милиции. Особенно после начала войны в Чечне и обрушившейся на Россию волны терроризма. Поскольку по территории предприятия проходила труба Южной ТЭЦ, объект считался стратегическим, и директор, несмотря на возмущение привозивших на базу фрукты южных предпринимателей, дал команду досконально осматривать их машины.

Неприятности на овощебазе Шубику были не нужны — тем более, что вскоре он стал её фактическим владельцем. В 2000 году строения предприятия были выкуплены, база стала называться ООО «Фрунзенский плодоовощной комбинат». Поначалу Шубик имел 50 долей, а в дальнейшем стал приобретать доли других учредителей. Как ему это удалось, осталось за рамками уголовного дела, но известно, что уже в 2005 году Семен Абрамович имел 80 долей предприятия, а остальные 20 передал жене Надежде Фёдоровне и сыну Кириллу.

Семён, продайте комбинат!

В 2002 году на комбинат пожаловали первые покупатели, предлагавшие за него от 6 до 8 миллионов долларов. Среди них были и коммерческие структуры, и частные лица типа работника Минхозпрома РФ Михаила Васенкевича. Шубик отказал всем, после чего летом того же года с территории ООО был похищен его сын Кирилл, затем сумевший сбежать. Угрозы в адрес директора и его семьи продолжали поступать до 2004 года, а ещё через год майор УБЭП Татьяна Мищенко вынесла постановление на проведение осмотра помещений базы, где, по оперативно-розыскным данным, якобы хранилась плодоовощная продукция без документов, подтверждающих легальность ее происхождения. Затем Мищенко и её сослуживец Евгений Шумило изъяли правоустанавливающие учредительные и договорные документы, оттиски печати и образцы подписи Шубика.

Семён Абрамович связал эти действия с началом рейдерской атаки на комбинат. И действительно, в октябре 2005 года, по версии следствия, предприятие было захвачено. Директор сообщил о произошедшем во все силовые структуры, но уголовное дело почему-то возбудили только через месяц. Да и то в отношении «неустановленных лиц».

После захвата комбината Шубик стал всерьёз опасаться за свою жизнь. Его дача во Всеволожском районе превратилась в настоящую крепость, оснащённую видеокамерами и охраняемую местным ОВО, с которым он заключил договор. На дачу постоянно приезжали милиционеры, следователи и предлагавшие помочь вернуть собственность криминальные авторитеты. Без предварительного звонка Семён Абрамович никого не принимал, и на его столе постоянно звенело множество телефонов. Тут же лежали лекарства – потеря комбината, похищение сына и прочие неприятности серьезно подорвали его здоровье.

По словам Владимира Авдонина, Шубик очень хорошо умел считать деньги и лишней копейки никому не переплатил бы, а поэтому все предложения оставались без ответа. Если милиционер был одет на сумму, которая превышала его зарплату, Семён Абрамович отказывался даже разговаривать, понимая, что тот коррумпирован. Говорили, что он вел записи своих расходов, включая зашифрованные суммы подношений влиятельным людям. После смерти хозяина комбината они пропали, но знающие его скрупулёзность знакомые считают, что должны были остаться копии, которые, возможно, всплывут в ближайшем будущем.

Бастрыкин спешит на помощь

Семён Абрамович был очень разочарован неблагодарностью милиции. Забыв о его благотворительности, она не помогла ему пройти на комбинат, куда охрана нового хозяина не пустила Шубика. Милиционеры сослались на конфликт хозяйствующих субъектов, и изгнанный директор обратился за юридической помощью в фирму «Зелёный коридор». Если верить показаниям Семёна Абрамовича, представители этой фирмы разработали схему, благодаря которой он получил шанс вернуть предприятие. Задним числом, 7 июля 2005 года, был подписан договор купли-продажи предприятия директорской супруге. Сомнительная операция дала повод конкурентам обвинить Шубика в мошенничестве, хотя следствие рассматривает эти действия как вынужденные меры противодействия преступникам.

«К тому моменту в Петербурге рейдеры захватили уже множество объектов, – вспоминает Авдонин. – Руководством питерского Главка было принято решение часть дел о рейдерских захватах, в связи с большим объемом расследования, передать в Следственный комитет МВД РФ. Но для расследования было взято только дело о Фрунзенском комбинате. Следователь Козбанов приезжал на дачу к Шубику, и случилась поразительная вещь: человек, жизненным принципом которого было не доверять никому, согласился дать показания без адвоката! Мне он сказал, что ничего лишнего не говорил, а просто поверил в то, что в Питере все коррумпировано и Москва сможет объективно разобраться и помочь».

Надежды Семёна Абрамовича вроде бы оправдались. Вскоре делом заинтересовался Следственный комитет при Генеральной прокуратуре. Его руководитель Александр Бастрыкин заявил о предательстве в правоохранительных органах Северной столицы и снарядил для борьбы с рейдерством специальную следственную бригаду. Однако вскоре свои интересы обозначились и у москвичей.

Дело о захвате ООО «Фрунзенский плодоовощной комбинат» (ФПК) приобрело неожиданный поворот. Один из обвиняемых, адвокат Игорь Луконенко, требует проведения следственных действий с участием председателя Следственного Комитета при Генпрокуратуре РФ Александра Бастрыкина.

По версии обвинения, захват бывшей районной овощебазы, которую ранее приватизировал в пользу своей семьи опытный советский хозяйственник, ныне покойный Семён Шубик, происходил в два этапа. Сначала, после фиктивной перепродажи, были сменены учредители и генеральный директор, причём оформляли эти действия через знаменитую «пятнашку» – межрайонную инспекцию Федеральной налоговой службы №15. Ту самую, где четыре года назад проводились шумные обыски, задерживались подозрительные граждане, пытавшиеся получить регистрационные документы самых значимых предприятий города, включая ООО «Петербургский нефтяной терминал», а по коридорам разгуливал некто, смутно напоминавший авторитетного «тамбовца» Бадри Шенгелия.

Подпись на чистых листах

В результате перерегистрации единственным владельцем комбината и его новым генеральным директором оказался близкий к Шенгелия и ныне находящийся в розыске Сергей Аристов. Спустя неделю произошла ещё одна перепродажа, и директором стал Егор Лисицын. На втором этапе злоумышленники, используя полученные документы, осуществили физический захват ФПК и изготовили подложный договор купли-продажи имущества комбината. Согласно данному документу собственником было оформлено некое ООО «Арт Аргус», возглавляемое Александром Елисеевым.

Этот договор и стал основным предметом разбирательства. Шубик поначалу категорически отрицал, что на бумагах стоят его подписи. Однако проведенные по делу четыре (!) почерковедческие экспертизы однозначно подтвердили их подлинность. И тут Семён Абрамович, спустя почти два года после возбуждения дела, вдруг «вспомнил», что он, оказывается, расписался на чистых листах для оперативников петербургского Управления по борьбе с организованной преступностью Азера Алиева и Василия Боровицкого, приезжавших к нему на дачу во Всеволожск. По словам Шубика, убоповцы его убедили, что это может понадобиться для экспертизы, а сомневаться в операх у него оснований не было. Ведь их рекомендовал сам заместитель начальника УБОП Владимир Сыч!

Тем не менее, старый друг покойного Семёна Абрамовича адвокат Владимир Авдонин уверен, что дело здесь нечисто. По его словам, «опытный советский хозяйственник никогда бы не расписался на пустых листах. Особенно Шубик с его жизненным принципом – никому не доверять».

Юристы становятся обвиняемыми

Приступив к руководству предприятием, господин Лисицын с помощью своего юриста – адвоката Игоря Луконенко, инициировал независимую аудиторскую проверку деятельности предыдущего руководства ФПК. Был выявлен ряд договоров с ООО «СК «Вектор», по которым данная фирма подрядилась организовать строительные, отделочные и электромонтажные работы на сумму 4 миллиона рублей. Но, по информации проверяющих, почти никаких работ не проводилось. Кроме того, удалось найти неоплаченные платежки на 14 миллионов рублей за период с 28 января по 1 августа 2005 года. По мнению Лисицына и Луконенко, впоследствии подтверждённому экспертами, средства вывели с предприятия и обналичили. Тем не менее, уголовное дело по этим фактам не возбуждалось, а старые дела, расследовавшиеся в отношении Шубика в 1996-97 годах по факту мошенничества с долями ТОО «Никсем», были прекращены.

Четыре с лишним года, начиная с осени 2005-го, дело о захвате ФПК последовательно вели: Следственное управление Фрунзенского РУВД Санкт-Петербурга, Следственный комитет МВД РФ и одноимённый орган Генеральной прокуратуры РФ.

Состав группы СКП и её руководители по непонятным причинам неоднократно менялись, а последний из них – Андрей Гривцов, на днях сам неожиданно оказался за решёткой. Арестовали его по обвинению в вымогательстве 15 миллионов долларов у президента концерна «Росэнергомаш». Насколько это обвинение соответствует действительности, пока неясно. Сам Гривцов денег не получал, а с первым траншем в размере 8 миллионов задержали посредника – некоего безработного.

Представляется, что для рядового следователя взятка слишком велика – подобные суммы обычно предлагают куда более высокопоставленным стражам порядка. Даже бывший начальник Главного следственного управления СКП Дмитрий Довгий получил 9 лет лишения свободы за взятку всего в 750 тысяч евро. Не случайно по делу «Росэнергомаша» уже объявлен в розыск начальник центра по противодействию экстремизму московского ГУВД Сергей Хацернов, и, скорее всего, это только начало. Интересно, что сами обвиняемые и их адвокаты называют Гривцова хорошим профессионалом и думающим человеком, которого подставили.

На прошлой неделе отстранён от руководства антирейдерской следственной группой и делегированный в Петербург москвич Олег Пипченков. Согласно источникам в СКП, в его отношении проводится служебная проверка. На замену опять же из столицы прибыла следователь по особо важным делам ГСУ СКП Ольга Сахарова, до того участвовавшая в расследовании по делам нефтяной компании ЮКОС и её владельца Михаила Ходорковского.

Ещё раньше превратился в обвиняемого и господин Луконенко. Летом 2007 года его несколько раз пытались допросить в качестве свидетеля, но юрист от дачи показаний отказывался, ссылаясь на закон «Об адвокатской тайне». В декабре того же года свидетеля (несмотря на то, что он находился на лечении) вызвали на Мойку, 86, где располагается следственная группа Генеральной прокуратуры. Там ему было предъявлено обвинение в соучастии в «захвате» ФПК. Последовавший затем допрос длился около 10 часов, в ходе процедуры у адвоката случился гипертонический криз, и следователи вынуждены были вызвать «скорую». Впоследствии протокол указанного допроса, в котором Луконенко категорически отрицал свою вину, загадочным образом пропал из материалов дела.

«У следствия существовала уверенность, что одну из группировок, ориентированных на захват крупных городских объектов недвижимости, возглавлял предприниматель Михаил Слиозберг. Его считали одним из главарей рейдерских преступных групп, наравне с Кумариным, Леухиным и Шенгелия, – рассказал адвокат Луконенко Олег Филиппенко. – На чём эта убежденность была основана – сказать трудно, скорее всего, на домыслах и слухах или доносах конкурентов, вроде пресловутого Бадри Шенгелия. Во всяком случае, материалов, подтверждающих это, мы в деле не нашли. Однако именно под эту версию всё подгонялось и подстраивалось».

Дай показания на ГУВД!

Особенно интересовала следователей деловая связь господина Слиозберга с правоохранительными органами города, в частности, с заместителем начальника УБОП Владимиром Сычом. Попадавшие в орбиту расследования по делу о захвате ФПК жёстко прессовались, от них требовалось подтвердить, что рейдер Слиозберг стоял во главе крупной ОПГ, давал взятки Сычу и другим руководителям петербургского ГУВД. Взамен обещали свободу, условное наказание или его смягчение. Под этот пресс попал и Луконенко, который знал многих фигурантов дела, а с Михаилом Слиозбергом был хорошо знаком ещё с 1990-х годов.

«После упомянутого 10-часового допроса, – свидетельствует Олег Филиппенко, – Луконенко, опасаясь за свою жизнь и здоровье, был вынужден дать показания об участии в «захвате ФПК», в обмен на обещание следствия не арестовывать его до суда». Обещание следователи сдержали – и в качестве меры пресечения Игорю Евгеньевичу избрали подписку о невыезде.

Однако в течение последующих полутора лет его неоднократно неофициально вызывали, настаивая на необходимости дать нужные показания в отношении высокопоставленных сотрудников правоохранительных органов города. По словам Луконенко, однажды следователь вполне серьезно предложил подтвердить факт встречи Слиозберга, Сыча и начальника петербургской милиции Владислава Пиотровского, якобы имевшей место в столице одного из западноевропейских государств. В ходе этого заграничного общения упомянутые лица якобы разработали и утвердили совместный план «рейдерских» захватов наиболее привлекательных объектов Питера.

Изумленный Игорь Евгеньевич сказал, что даже не слышал ни о чём подобном, на что получил ответ: это никакого значения не имеет, самое главное – любым спосовластьбом выполнить основную задачу, найти компромат на Пиотровского, которого на должность поставили «воры». Как утверждает Луконенко, ему заявили, что именно так якобы могла определять цель работы следственной группы госпожа Николаева – известный в прошлом сотрудник прокуратуры Санкт-Петербурга, а ныне помощник президентского полпреда Ильи Клебанова. Эта дама, как говорят, лично контролировала ход расследования.

Согласно рассказу адвоката, летом 2008 года Луконенко настоятельно рекомендовали подписать заранее подготовленный протокол, содержание которого являлось дословной калькой версии обвинения. Копия липового протокола осталась у Олега Филиппенко. Он говорит, что «от подписания этого документа, как и от других подобных предложений следствия, мы под различными предлогами уклонялись до весны 2009 года. Тогда заместитель руководителя управления по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики ГСУ СКП РФ, глава следственной группы Олег Пипченков прямо заявил мне, что ранее данные «признательные» показания Луконенко должен «расширить и углубить». Подтвердив, в частности, участие Сыча в захвате ФПК».

Когда обвиняемый отказался делать это, следствие незамедлительно возбудило ходатайство об его аресте. Заявив, что в противном случае юрист обязательно скроется и наверняка будет препятствовать установлению истины по делу. «К чести питерского правосудия, – говорит Филиппенко, – Октябрьский суд Санкт-Петербурга отказался разделять сомнительную славу Басманного суда Москвы. Судья резонно заметил, что если мой клиент за полтора года никуда не сбежал и следствию никак не препятствовал, то нет оснований полагать, что он вдруг начнёт это делать сегодня».

Процессуальная оплеуха, похоже, здорово разозлила главный следственный орган страны. СКП тут же повторно потребовал взять Луконенко под стражу. Ошибки были учтены – в качестве основания на этот раз фигурировали заявления двух свидетелей обвинения. Те совершенно серьёзно утверждали, что ровно после первого отказа суда от ареста (не раньше, и ни позже!) какие-то неизвестные якобы угрожали им расправой в случае, если они вознамерятся дать изобличающие юриста показания. Однако и в этом случае суд столь убедительным доводам почему-то не внял, вновь оставив обвиняемого на свободе.

Придёт ли в суд Александр Бастрыкин?

11 сентября 2009 года Игорь Луконенко направил Олегу Пипченкову очередное ходатайство. В нём, излагая упомянутые выше обстоятельства, он просил подвергнуть допросу следователя Вячеслава Иванова, офицера 3-го отдела службы экономической безопасности петербургского ФСБ Романа Турапина, сотрудника МВД Алексея Петрова, председателя СКП Александра Бастрыкина, его ныне осуждённого за взяточничество экс-заместителя Дмитрия Довгия (лично инициировавшего арест Луконенко) и других официальных лиц. Кроме того в ходатайстве содержалась просьба о допросе живущего в США русскоязычного бизнесмена Владимира Анатольевича Свердлова.

Игорь Евгеньевич сообщал, что «к проекту ФПК был привлечён в конце лета – начале осени 2005 года Дмитрием Довгием, сославшимся на интерес Бастрыкина в сделке. Каких-либо подробностей Довгий мне не сообщил, сказав, что через некоторое время со мной свяжутся. Позвонил Александр Елисеев, с которым я много лет знаком. Он и сообщил некоторые подробности сделки. Елисеев был знаком с юристом Александром Рожковым, однокурсником сына Генерального прокурора РФ Юрия Чайки. В своё время Рожков защитил диссертацию по теме рейдерских атак и говорил, что у него высокие покровители. Рожков предложил Елисееву сделку с ФПК, сказав, что у него есть выход на Шубика».

Далее, по версии защиты, с реализацией подготовленной Рожковым и хозяином ООО «Арт Аргус» Елисеевым сделки возникли проблемы. В выписке из единого государственного реестра юридических лиц собственником предприятия значился не Шубик, а Аристов. Задействовав свои обширные связи, Рожков якобы узнал, что смена собственника – дело рук известного в городе рейдера Бадри Шенгелия. После чего, настаивает Луконенко, вместе с Елисеевым и обратился за помощью к Михаилу Слиозбергу, которого оба знали. Слиозберг, как сообщает адвокат, вышел на контакт с Шенгелия, провёл переговоры, и грузинский авторитет за солидные отступные согласился прекратить начатую рейдерскую атаку.

Тем временем Елисеев нашёл инвестора проекта в лице русско-американского коммерсанта Владимира Свердлова. Договор (тот самый, для которого, по утверждению Семёна Абрамовича Шубика, у него хитростью выманили автографы на чистых листах) подписали, Шубик получил значительную сумму наличными, после чего должен был передать по акту имущество Елисееву. Однако от исполнения этой неприятной процедуры бывший директор стал уклоняться, на звонки не отвечал, в связи с чем новые собственники имущества ФПК приняли решение об установлении фактического контроля за предприятием. Помимо того, ходатайство Луконенко содержало и другие факты, связанные с историей смены собственника комбината, а также просьбу проверить их следственным путем.

Постановление о полном отказе в удовлетворении всех этих требований было получено буквально через несколько часов – в тот же самый день, когда и отправлено. Следствие отказалось допрашивать известных лиц и проводить между ними очные ставки, а также приобщать к материалам дела итоги проверок работы ООО «ФПК» Лисицыным и Луконенко. «Мотивировка отказа, – комментирует Филиппенко, – оказалась незамысловатой. В переводе с юридического на русский она сводилась к мысли о том, что версия Луконенко следствию не нравится, а потому проверять её нет никакой нужды. Как говаривал незабвенный Владимир Высоцкий: «Нам ваша подпись не нужна, нам без неё все ясно!»

Автор вовсе не утверждает, что всё сказанное Луконенко – правда. Но, в силу профессионального опыта и знаний, склонен полагать, что версии защиты, какими бы надуманными они не представлялись, подлежат безусловной проверке.

Однако расследование продолжалось без разработки столь животрепещущей информации. Не стали следователи проверять и утверждения Игоря Евгеньевича о том, что господин Елисеев знает главу Следственного комитета уже без малого тридцать лет. В 1982-1983 годах выпускник ЛГУ Александр Бастрыкин работал секретарём Ленинградского горкома комсомола, тогда как Александр Елисеев трудился на посту комсорга молодых строителей коммунизма – Ленинградской междугородной телефонной станции, одновременно являясь членом бюро Куйбышевского райкома ВЛКСМ.

Справка

Кто такой Олег Пипченков

Впервые имя руководителя антирейдерской группы Олега Пипченкова, посланного из столицы в Петербург для борьбы с дружным сообществом местных бандитов и милиционеров, прозвучало в СМИ осенью 2005 года. Тогда в парадной этого московского правоохранителя прозвучал мощный взрыв. Пипченков отделался контузией и лёгкими осколочными ранениями. Заложившего взрывчатку киллера найти так и не удалось. Первоначально покушение связывали с ныне покойным криминальным авторитетом Вячеславом Иваньковым (Япончиком), но его делом следователь занялся лишь за три часа до взрыва. К покушению могли быть причастны и члены банды «чёрных риэлторов» из числа бывших сотрудников МВД, которыми Пипченков занимался ранее.

Недавнее отстранение от работы, возможно, связано не с захватом Фрунзенского плодо-овощного комбината, а с крупными событиями в Москве. Отвечая за расследование деятельности первого зампреда Комитета рекламы столичной мэрии Александра Менчука, господин Пипченков неожиданно его прекратил. Хотя претензии выглядели более чем серьёзно. Контролируя размещение билбордов с социальной рекламой некоммерческой структуры «Московская ассоциация организаций химического комплекса», чиновник «не заметил», как используются предоставленные мэрией площади. Если верить журналистам электронной газеты «Век», оборотистые дельцы вместо социальной рекламы более двух лет вывешивали коммерческие заказы не прописанных в договоре компаний, заработав на этом 228 миллионов 882 тысячи 159 рублей.

Тем не менее, дело Менчука было закрыто. А потом корреспонденты всё того же «Века» выяснили, что обвинявшийся в крупном хищении чиновник Менчук учился с Пипченковым в одном классе. Стараниями товарища школьных лет вкупе с прочими доброжелателями госслужащий теперь полностью чист перед законом, и даже повышен до председателя рекламного комитета Москвы. Есть мнение, что в очень высоких кабинетах подобная снисходительность вызвала изрядное недоумение.

Семейный клан Коганов-Свердловых

Семья американо-петербургского бизнесмена Владимира Свердлова в современной России не менее влиятельна, чем когда-то клан главного кадровика партии большевиков Якова Свердлова. Около ста лет назад один родной брат Якова Вениамин Моисеевич — бывший американский банкир – стал советским наркомом путей сообщения. Другой его брат Зиновий Моисеевич, активно участвуя в белом движении, одновременно крутил через линию фронта большие дела с родственниками. Ещё до революции, чтобы облегчить талантливому юноше карьеру, писатель Максим Горький при живом отце усыновил Зиновия. Позже племянница Якова вышла замуж за будущего главу всесильного НКВД — троюродного брата Свердловых и большого ценителя художественной порнографии Генриха Ягоду.

Нынешние Свердловы не склонны к массовым кровопролитиям типа красного террора и расстрела царской семьи. Наоборот, некий Владимир Анатольевич Свердлов, отрекомендовавшийся петербургским предпринимателем, замечен в чрезвычайно гуманном поступке. Его подпись за номером 7527 значится под воззванием за освобождение кумира антипутинской общественности Светланы Бахминой – неверной соратницы отбывающего срок под Читой олигарха Михаила Ходорковского и сбежавшего в Израиль строителя финансовой пирамиды «Хопёр-Инвест» Льва Константинова.

В то же время межконтинентальным размахом и обширными родственными связями современные Свердловы напоминают прежних. Правда, питерский бизнес патриарха клана на первый взгляд особого впечатления не производит. По данным городского УФНС, сам он наряду с целлюлозным магнатом Захаром Смушкиным и думским певцом Александром Розенбаумом числится в списке граждан, задолжавших Родине по транспортному налогу. Учрежденные Свердловым общества с ограниченной ответственностью «Проектно-строительное бюро «Жилстрой», «Торговый дом «Горница», «Корт» и «Техметалл» не слишком публичны. Интересны эти юрлица прежде всего сопутствующими обстоятельствами и партнёрами Владимира Анатольевича. Например, по телефону «Техметалла» зарегистрированы 98 (!) юрлиц, а её гендиректор Георгий Лернер возглавляет Еврейский центр искусств и ремесел «Новая жизнь», попутно являясь заместителем председателя «Санкт-Петербургской общественной организации евреев – ветеранов и инвалидов войны». И всё бы ничего, не обмолвись Георгий Матвеевич в интервью независимой еврейской газете «АМИ. Народ мой», что окончил школу в 1955 году. Поскольку родился господин Лернер в 1938 году и о службе в армии в интервью не сказал ни слова, непонятно, как это сочетается с членством в ветеранской организации.

Что же касается компаньона Свердлова по ООО «Корт» Александра Копелевича Шпринца, то распоряжением администрации Петербурга N 1161-ра от 15 июля 2002 года в нежилой фонд для использования под магазин или офис передана принадлежащая ему квартира в Спасском переулке. По странной прихоти судьбы, эта крупная жилплощадь расположена в считанных метрах от особняка строительного концерна «Балтроc». Данное коммерческое предприятие пресса связывает с личностью бывшего главы «Промстройбанка», нынешнего государственного деятеля, строителя петербургской дамбы и руководителя департамента Минрегионразвития Владимира Когана. Последний доводится двоюродным братом депутату Государственной Думы, миллиардеру по версии журнала Forbes Юрию Свердлову. Это отнюдь не совпадение фамилий, герой истории с шубиковским ФПК Владимир Свердлов — родной отец парламентария.

Деловая активность Свердлова-младшего не чужда интересам брата, включая область праведных трудов по возведению комплекса защитных сооружений Петербурга от наводнений. Проходит Юрий Владимирович и по столь опасному в эпоху разгрома Черкизовского рынка таможенному бизнесу. Причём, если верить СМИ, его интересы простираются от автомобилей до куриных окорочков. Поскольку соучредитель «Жилстроя» Свердлова-старшего Александр Юрьевич Бражник является генеральным директором таможенного склада «Восход», было бы интересно узнать: не пересекались ли его проекты с коммерческими операциями Свердлова-младшего? Кроме того, очень трудно представить, что глава «Восхода» не знаком с семьей Геннадия Петрова, арестованного в Испании в качестве главы «тамбовско-малышевской» ОПГ. Потому что партнёром таможенника Бражника, например, по «Центру международной торговли и научно-технического сотрудничества» записан недавно погибший Андрей Ваничев — когда-то личный водитель, а впоследствии ближайший компаньон Петрова.

Остаются открытыми многие другие вопросы — в частности, о безгрешных контактах с другими лидерами «тамбовского» землячества. Или роли гражданств государств Европы и Америки в быту большой семьи Свердловых.

Оригинал материала

«Версия на Неве» от origindate::05.02.10