Внештатный сотрудник кремлевской администрации Рогозин

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Внештатный сотрудник кремлевской администрации

© "Версия", origindate::09.11.2004, Фото: "НГ", С чего начинается «Родина»

Один олигарх подарил Рогозину платиновый мобильник стоимостью несколько тысяч долларов

Елена Маякова

Converted 17769.jpgАвтор скандальной книги об особенностях российского партстроительства Ольга Сагарёва — о главном предвыборном Феномене 2003-го.

Современное партийное строительство, как говорят знающие люди, ничем не отличается от обычной офисной работы. Во всяком случае, пресс-секретарь Дмитрия Рогозина Ольга Сагарёва, стоявшая у истоков создания избирательного блока и партии «Родина», совсем непохожа на пламенного политического деятеля.

Да и в российскую политику она попала совершенно случайно. Последние 7 лет Ольга жила в США с двумя дочерьми, но обстоятельства заставили её вернуться в Россию.

Один из друзей её семьи, известный политтехнолог Марат Гельман, знавший Олю по доамериканскому журналистскому прошлому, предложил ей работу с «Родиной». После прохождения блока в Госдуму и своего ухода от Дмитрия Рогозина Ольга написала скандальную книгу «Это «Родина» моя. Хроники гениальной авантюры», которая на днях вышла в свет. С автором нового политического бестселлера побеседовала корреспондент «Версии».

— Ольга, с чего началась твоя работа в «Родине»? 

— С необычных служебных инструкций. Мне велели «держать язык за зубами»: главным в избирательной кампании была полная секретность. Не разрешалось вообще ничего говорить по телефону. При этом я абсолютно не понимала, как в такой секретности я смогу выполнять прямые задания Марата Гельмана. А именно по телефону знакомиться с нужными людьми...

— Что тебе не нравилось в первую очередь?

— Нужно было отказаться от своего «я». Дмитрий Рогозин был эдакой священной коровой, а вокруг него — все безликие. Может быть, поэтому мне было тяжело, когда наши пути разошлись. Мне всегда казалось, что я работаю для своего шефа, на общее дело и политическое предприятие.

Полагала, что, когда шеф поднимется на определённую высоту политической власти, я вырасту вместе с ним.

Но оказалось, что общих дел с Дмитрием Олеговичем иметь нельзя: вокруг него — только «шестёрки», которыми он пренебрегает. Он считал, что всё было правильно, так как за работу мне платили деньги. Хотя сначала говорил, что мы вместе будем добиваться того, чтобы в 2008 году он стал президентом.

— А ты была в него влюблена?

— Я безуспешно пыталась его соблазнить. В конце концов мне это просто надоело. Решила, что, раз уж как женщина зря потратила время, может быть, его в президенты выберем?.. Но, похоже, супруга Дмитрия Олеговича что-то заподозрила: по всей видимости, она читала нашу откровенную переписку с Рогозиным, в которой он шутя мог назвать меня секс-львицей. Для мадам Рогозиной стало делом принципа избавиться от меня.

— Давай поговорим о предвыборной кампании «Родины». В книге ты пишешь, что предлагалось публично объявить «врагов народа» — олигархов-проамериканистов, которых нужно «мочить». Существовал даже их список. Скажи, а почему в нём не оказалось, скажем, Владимира Потанина и Олега Дерипаски? Говорят, кто-то из них подарил Рогозину платиновый мобильник стоимостью несколько тысяч долларов.

— Было такое дело. Хотя я и не знаю, кто именно его подарил. Рогозин сказал: «Один олигарх». Впрочем, список тут ни при чём. Изначально стратегия «Родины», которую создавал Гельман, была написана под Глазьева, потом её спешно пытались адаптировать под Рогозина и Бабурина. Это выглядело довольно неуклюже: реально этот план не подходил ни тому, ни другому. В пиар-плане так и было написано: «Про Бабурина никому ничего не говорить». Просто Гельман и в страшном сне не мог себе представить, что придётся снова вводить его в большую политику.

— Во что обошлась «Родине» избирательная кампания?

— Конкретных данных у меня нет. Но есть один пример. За несколько дней до прошлогоднего съезда «Родины» я узнала, что на его освещение в СМИ выделили бюджет $350 тысяч. Из них $250 тысяч — на электронные СМИ и $100 — на прессу. Деньги передавали одному влиятельному пиар-агентству за размещение статей в СМИ. Мне тогда показалось, что это нерациональный подход к деньгам. Почти все СМИ и так интересовались «Родиной», они бы написали бесплатно, журналисты ведь толпой стояли за дверью. Я говорила об этом Гельману, но он мне отвечал: «Ты, Оля, ничего не понимаешь, со своими американскими принципами сюда не лезь. В России ничего не делается бесплатно. Хочешь, чтобы я рисковал всем ради твоей веры в честных журналистов, которых у нас нет?» На самом деле Гельман никогда не был журналистом: в его команде нет людей прессы. И он действительно не знает, как работают СМИ и что многое можно сделать бесплатно. В итоге журналистов пришло человек 100, сразу после мероприятия появилось очень много статей. Пиарщикам заплатили $100 тысяч, но ни одного заказного материала они так и не предоставили. Между тем Гельман представил всем «родинцам» отчёт о вышедших статьях. Вот и пришлось ему отдуваться. Он никак не мог объяснить кандидатам из списка «Родины», к примеру, такой факт, почему за деньги вышли ужасные заметки, а бесплатно — очень хорошие.

— О «Родине» тогда говорили, что это совместный проект двух кремлёвских команд, так называемых питерских и семейных. Кто из них имел реальное отношение к созданию будущей партии?

— Рогозин поддерживал постоянные контакты с Владиславом Сурковым: созванивался с ним, иногда ездил на встречи. При этом их с Глазьевым вызывали по отдельности. А ещё думаю, что Дмитрий Олегович контактировал с заместителями главы администрации президента Игорем Сечиным и Виктором Ивановым на тот случай, если Суркова снимут. В то время когда я пришла к Рогозину, он был внештатным сотрудником администрации президента и реально числился в телефонном справочнике АП. У него даже приёмная была в кремлёвском здании на Старой площади. В то же время Рогозина, мягко сказать, недолюбливали в другой властной структуре — Министерстве иностранных дел. Карьерных дипломатов повергало в шок одно лишь упоминание о том, что Рогозин возглавит МИД: он абсолютно несовместим с их системой. Видимо, поэтому Дмитрия Олеговича и «внедрили» в «Родину». К этому моменту на его счету были уже две партии-неудачницы («Конгресс русских общин» и «Народная партия». — Ред.) Поэтому новая партия во главе с ним не должна была проиграть.

— А это правда, что лидер «Родины» и Владислав Сурков — хорошие друзья?

— Скорее, «партнёры по бизнесу». По крайней мере в декабре на дне рождения Рогозина Сурков выразился именно так. У меня никогда не было ощущения, что у них какая-то «вечная любовь» — люди просто сработались. Кстати, я верю в то, что Сурков мог запретить показ лидеров «Родины» на телевидении. Рейтинг «Родины» рос с неимоверной быстротой, а такое количество левых партийцев в новой Госдуме Кремлю было не нужно. Хотя Рогозин и проявил уже тогда готовность к поддержке «Единой России».

— В общем, «Родина» задумывалась и получилась как авантюра?

— Судя по всему, именно так. У нескольких людей, вошедших в «Родину», были общие интересы. Но при этом сами люди были совершенно разными, их трудно представить да же сидящими за одним столом. И в ночь с 7 на 8 декабря прошлого года, после выборов, они не все вместе, а по очереди приезжали в штаб. О чём можно говорить, если генерал Варенников, шедший в Госдуму третьим по списку, никак не мог выучить фамилию Глазьева и периодически называл его Юрием Глазовым?! В этой связи не могу не отметить, что моя книга не направлена против конкретных людей, например против того же Суркова, Рогозина или Глазьева. Это реальное описание фактов создания новой партии, свидетелем которого я оказалась.

***

Дмитрий Рогозин, руководитель фракции «Родина»:

— Книгу о «Родине» я читал. Считаю, что это литературное, художественное произведение, а вовсе не документальное. Там есть правда и вымысел. Причём есть и коварный вымысел, который имеет своей целью столкнуть людей, продолжающих сотрудничать. Кроме того, госпоже Сагарёвой лавры неудавшейся Моники Левински совсем не к лицу.

***

Отрывки из книги Ольги Сагарёвой «Это «Родина» моя»

О Дмитрии Рогозине

— Осторожнее с Рогозиным. Он тебя «кинет».

— Прямо уже и «кинет»? Мы же едва знакомы!

— А как познакомитесь лучше, так он тебя «кинет».

Я активно протестовала. Конечно, как водится, я хотела получить тот совет, который мне больше нравился.

— Зачем, — настаивала я, — Рогозину «кидать» меня? Что с этого можно получить? Люди кого-то «кидают», когда в этом есть интерес, выгода.

— Не волнуйся, — заверил меня Мейер. — Он тебя «кинет» просто так, безо всякой надобности. Причём именно тогда, когда ты будешь меньше всего этого ждать. Когда всё будет хорошо.

О Владиславе Суркове

Первое декабря принесло неожиданную новость. Чубайс, которого мы чуть ли не подозревали в кознях по устранению нас из эфира (точнее, Рогозин подозревал), и сам уже хотел встретиться с Дмитрием Олеговичем один на один...

Рогозин ответил телефонным звонком. По его голосу сразу стало понятно, что настроен он был не на шутки и даже не на чёрный юмор, а просто на то, чтобы кому-то пожаловаться на жизнь. Владислав Сурков, по его словам, открыто и честно признался ему. что лично дал команду «выключить» нас из эфира. Более того, менять своего мнения Сурков не намерен. А мотивировка? «Да какая там мотивировка, — сказал шеф уже от себя. — Всё же понятно: мы делали слишком большие успехи. Это было никому не нужно. Мы были просто игрушкой. Никому не нужно, чтобы мы прошли в Думу, кроме меня. То, что я поставил на кон всё, никого не волнует». Дмитрий Олегович был в страшном расстройстве: «Представляете, мне Сурков говорит: «Я в субботу приболел, я не только тебя, Дима, отменил, я всех отменил, вот Глазьева тоже...» А я думаю: ба, так мальчик, оказывается, не прост! Смотри-ка, он за моей спиной договариваться побежал!»

Для нас в тот момент случайная информация О глазьевском, очевидно, тайном — от Рогозина по крайней мере — общении с Сурковым была почти шоком, явным знаком глазьевского хладнокровного предательства.

О Глазьеве и Жириновском (перед телеэфиром)

— Не знаю, Сергей Юрьевич, может, вам и ни к чему сейчас туда идти?

— А кто там ещё?

— Жириновский, э...

— Ни за что не пойду. Пусть они мне позвонят, когда это чудовище уйдёт! — отрезал Глазьев.