Воиславу - оружие!

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Воиславу - оружие!

" Автобусная партия Воислава Коштуницу, лидера югославской демоппозиции, называют человеком ниоткуда, политиком без аналога. Между тем аналог есть -- столь точный, что это наводит на мысль о двойничестве. Налицо и внешнее, и биографическое, и мировоззренческое сходство. Коштуница -- это югославский Хасбулатов, которому чуть больше повезло.

По странному совпадению как раз в разгар югославских событий, неумолимо влекущих страну к очередной гражданской войне, в России широко отмечалось семилетие "черного октября". Несмотря на некруглость даты, красно-коричневые демонстрировали и митинговали с небывалой активностью и массовостью -- чувствуют, видимо, если не поддержку государства, то, по крайней мере, готовность Путина посмотреть на происходящее сквозь пальцы. Все знают, что Путин относится к "патриотам" лояльнее Ельцина и что это взаимно. 
Между тем в Югославии -- само собой, с поправками и разночтениями -- происходит сейчас ровно то же, что Ельцин в 1993 году вынужден был останавливать танками. Власть приняла явно неконституционный указ (в случае Милошевича -- нагло подтасовала результаты выборов). Оппозиция вывела людей на улицы. Во главе оппозиции против своей воли, силою вещей оказался ничем не замечательный человек, профессор права. Победа Коштуницы обусловлена одним: он не Милошевич. И при этом патриот. Узнаете логику? 
Хасбулатов и Коштуница похожи даже внешне: рост немного выше среднего, возраст -- за пятьдесят, темные, почти без седины, волосы, мягкие манеры, оба любят и умеют давать интервью, у обоих за плечами научные работы по философии государства и права, оба преподавали, оба довольно органично чувствуют себя в митинговой стихии. 
Разница между Милошевичем и Коштуницей в том, что последний на данный момент не женат, не курит трубку -- вообще ничего не курит -- и не произносит перлов вроде: "Что нашим людям нужно? Им нужно немножко хлеба, так, немножко масла"... Но оба формировались под исключительным влиянием своих матерей, и у обоих не особенно устойчивая психика. Этим и объясняется тот факт, что в какой-то момент они перестают адекватно оценивать свои довольно скромные способности и начинают ощущать себя в лучшем случае заложниками истории, а в худшем -- вождями. 
Политического опыта у Коштуницы минимум, амбиции огромные, способность увлекаться истинно детская -- смесь получается ничуть не менее взрывоопасная, чем в случае с неистовым Слободаном. 
Всех членов партии Коштуницы, шутят в Белграде, можно поместить в одном автобусе. Правда, его поддерживают еще два десятка оппозиционных партий. У Хасбулатова своей партии вообще не было. Коштуница (как, кстати, и Руцкой, и Зюганов) возглавил оппозицию в значительной степени случайно, не благодаря своим исключительным заслугам, а благодаря тому, что его называют "человеком НЕ". 
Компромиссов с коммунистами не было. Компромиссов с Милошевичем -- тоже. Не замечен ни в антисербской (скорее, наоборот), ни в антирусской риторике. Главное же -- как и Хасбулатов с Руцким, абсолютно чист в смысле коррупции. Просто негде было замараться. Для Руцкого, если помните, в свое время придумали знаменитый поддельный траст, для Хасбулатова -- легенду о наркотиках; Коштуница всегда занимал в политической жизни Югославии столь малое место, что на него не накопали и этого. Даже не пьет. Вот уже два года появляется на людях в одном и том же костюме ценою около ста долларов США. Если носит очки, то в предельно дешевой оправе. Просто оказался в нужное время в нужном месте. Но и для этого, наверное, нужны способности -- только особого рода... 
Антинародное животное кошка Он любит кошек. Это все, что о нем известно совершенно точно. В его маленькой квартире, где он живет вдвоем со старой матерью, их целый выводок. (Одно время Коштуница был женат, жена -- Зорица -- тоже преподавала право в Белградском университете, официально они не разведены, но живут сейчас врозь; Зорица никакого участия в его политической карьере не принимает и публичности не любит.) 
Коштуница может говорить о кошках часами, знает все породы (хотя предпочитает простых, беспородных, вплоть до дворовых). Эта его слабость на полную катушку используется оппонентами. Люди Милошевича даже распространили листовки, в которых обвиняют Коштуницу в любви к неколлективному, неприручаемому и потому антинародному животному. Югославия вообще очень похожа на Россию, только там еще больше национальной гордости, граничащей с национальным отчаянием, в сочетании с бурным темпераментом, и еще меньше здравого смысла. Вот почему выборы там так напоминают выборы главного врача в психиатрической больнице силами основного контингента. Это неполиткорректное сравнение не мое. Лозунг: "Коштуница, вытащи нас из дурдома!" чрезвычайно популярен на всех митингах в поддержку лидера сербской оппозиции. 
Он родился в 1944 году в интеллигентской семье, но, как справедливо замечает журналист и знаток Балкан Виталий Портников, интеллигентское происхождение в Сербии далеко еще не означает либеральных убеждений. В школе учился отлично, спортом не увлекался, читал много справочных и биографических изданий; способности проявлял к истории и математике, вообще известен хорошей памятью на факты и цитаты. С языками дело обстоит хуже, художественная же литература вообще никогда его не занимала. Коштуница легко поступил на юрфак Белградского университета и после его окончания защитил там же магистерскую (аналогичную нашей кандидатской) и докторскую диссертации -- на темы истории и философии права. К тридцати годам его научная карьера вполне могла считаться образцовой, но тут грянули известные титовские чистки 1974 года. 
Вообще, понятие "диссидент" в Югославии с ее промежуточным, двусмысленным положением между "советским лагерем" и свободным миром было довольно относительным. Коштуница был, скорее, инакомыслящим консервативного, национального толка вроде наших почвенников. Одно из его преимуществ перед Милошевичем в том, что сербским националистом он стал задолго до того, как это превратилось в государственную моду (тем более что и национализм этот коммунисту Милошевичу был нужен только для набора очков и развязывания проигранных войн). Коштуница допускал многопартийность и даже высказывался в ее пользу на иных лекциях, но отвергал западный либерализм, подтачивающий основные духовные ценности человека. Главным же предлогом его увольнения стала резкая критика пресловутой титовской конституции, последствия которой страна расхлебывает по сию пору: именно в ней Косово провозглашалось автономией. Коштуница полагал, что это решение гибельно для сербов, чья территория урезается, а национальное достоинство попирается. 
Репрессии по отношению к диссиденту оказались мягкими: Коштуницу всего-навсего убрали из университета, лишили преподавательской работы и переместили в Институт общественных наук. После этой почетной ссылки он перешел в Институт философии и общественной теории, директором которого стал в конце восьмидесятых. За это время успел выучиться водить машину, что стало одним из главных его увлечений (в числе других -- садоводство, рыбалка, музыка). Было и несколько любовных увлечений, не оставивших в его жизни серьезного следа. На этом пытались сыграть авторы еще одной листовки, приписавшие профессору гомосексуализм. Коштуница проигнорировал эту чушь. 
С началом бурных югославских перемен, повлекших за собой распад страны и междоусобицу, Коштуница поучаствовал в нескольких небольших политических объединениях, инициировав, в частности, создание Демократической партии (1989). В ней же активно светился Зоран Джинджич, впоследствии один из лидеров оппозиции, но первые роли играл видный демократ Мичунович. Именно противостояние Мичуновича и Коштуницы вскоре привело к расколу ДП, и без того невеликой: для Мичуновича на первом месте стояла либерализация и демократизация Югославии, для Коштуницы -- национальные проблемы сербов. "Речь идет о нашем сохранении как народа",-- подчеркивал он, и лозунгом его сторонников была фраза самого Коштуницы: "Сначала Сербия, потом свобода". 
Моя хата в центре Лидер боснийских сербов Радован Караджич, едва ли не самая одиозная фигура в послетитовской истории Югославии, личный друг Коштуницы. Есть много фотографий, где они вместе. Существует даже снимок, на котором Коштуница сжимает автомат Калашникова, а кругом толпятся бойцы сербского спецназа. Было ли это искреннее убеждение или тактический ход -- сказать трудно. Во всяком случае, Коштуница несколько раз заявлял, что категорически несогласен признавать Караджича и Милошевича военными преступниками. "Я юрист и понимаю, что это определение юридически некорректно. Мировое сообщество не понимает сербской ситуации. Гаагский трибунал вообще не юридическая, а чисто политическая организация с проамериканской сущностью. Ни о какой выдаче Милошевича после моей победы не может быть и речи (позиция весьма достойная.-- А.Г.). Милошевича можно назвать преступником, но он виноват не перед мировым сообществом и тем более не перед США. Он виноват перед своим народом, который сначала был ввергнут в национальную катастрофу, а потом лишен свободных выборов",-- это цитаты из интервью Коштуницы последнего времени. 
Коштуница не раз и не два повторил, что единственным поступком Милошевича, который он одобряет, был отказ от подписания соглашений по Косову в Рамбуйе. "Мы не имели права принимать позицию, навязанную Западом",-- заявил он. И еще: "Прежде нас заставляли сверять время по советским часам, теперь -- по американским. И то и другое пагубно для национальной идентичности!" -- считает Коштуница. 
Так что Коштуница вовсе не идеальное противопоставление Милошевичу. Более того, у Коштуницы и Милошевича столь много общего, что многие в Югославии рискуют говорить, что все, что происходит между ними -- хитрая игра, а на самом деле Коштуница... негласный ставленник Милошевича. 
Если серьезно, что отличает Коштуницу от его главного оппонента? 
Пожалуй, только одно: некоторые называют это интеллигентностью, другие -- скромностью. Коштуница потому и оказался лидером сербской оппозиции, что представляет собой более мягкий и как будто цивилизованный вариант националиста. 
При этом он не пацифист: неплохо стреляет (хотя с оружием только позировал -- предпочитает "отвечать на неправду истиной, а на ненависть -- духовной силой"). Героически вел себя тихий профессор 14 сентября этого года, когда в Косове его закидали камнями и помидорами (грузовик с камнями и овощами -- кстати, не гнилыми, отличного качества -- был пригнан на площадь заранее; помидоры Милошевич оплатил из партийной кассы, выдав участникам акции по два оклада). Устроили побоище молодые активисты милошевичской Социалистической партии во главе с бывшим начальником местной милиции -- разбили стекла в десяти машинах сопровождения, а самому Коштунице попали камнем под глаз. Он, однако, продолжал говорить, и толпа САМА повязала хулиганов. 
-- Милошевич обещал Косову достоинство,-- говорил Коштуница, не стесняясь ссадины.-- Пусть он теперь попробует приехать сюда, пусть посмотрит в глаза беженцам! 
Восторженный рев избирателей был ему ответом. 
Существеннейшие пункты его программы -- ослабление конфронтации между СРЮ и остальным миром; отмена неприкосновенности и привилегий депутатов скупщины (югославский парламент); неограниченная свобода слова. 
Что до личной скромности, в этом смысле Коштуница дает неистовому Слобо изрядную фору. Он до сих пор ездит на югославской машине "юго", которой уже восемь лет, и презирает иномарки. До последнего времени у него не было мобильного телефона. Отдыхает в горах, где у него домик, выстроенный своими руками, и садик, который он опять-таки возделывает лично. Нет рядом с ним и фигуры, способной скомпрометировать его так же, как компрометирует Милошевича его пассионарная жена Мирьяна Маркович. 
Человек, которого понесло Правда, тот факт, что уже в августе этого года Коштуница начал регулярно угрожать выводом людей на улицы, показывает, что его скромность и миролюбие (как и аналогичные качества Хасбулатова) испаряются в экстремальных ситуациях. 
К 5 октября, когда власти аннулировали итоги первого тура и перенесли выборы на неопределенный срок, Коштуница уже не был готов ни к каким компромиссам. Одни называют это проявлением политической воли ("Выход на улицы -- единственный выход",-- каламбурил оппозиционный журналист Теофил Панчич и докаламбурился -- выход с захватом сторонниками Коштуницы здания скупщины, штурмом телецентра и объявлением Коштуницы президентом состоялся 5--6 октября), другие -- провокацией и самомнением. Правда, Коштуница не устает повторять, что рискует людьми не ради своих амбиций, а во имя свободы. Но, судя по всему, свобода и амбиции уже здорово отождествились... 
Что, однако, произошло бы, получи Хасбулатов в свое время власть? Скорее всего, красно-коричневые ликовали бы недолго. Власть осталась бы по духу абсолютно ельцинской -- коррупционной, непредсказуемой, беспринципной. Речь не идет о параллелях между Милошевичем и Ельциным. Речь о том, что профессор права, рискнувший поставить страну перед угрозой гражданской войны и уверившийся в своей спасительной высокой миссии, вряд ли способен превратить югославский дурдом в курорт. Как вполне по-шварцевски заметил тот же Портников, мало победить Милошевича на выборах -- надо победить его в себе. 
А пока даже в дни самого большого политического напряжения Коштуница не забывает кормить своих кошек. Это хорошо, что он помнит о животных. Может, и о людях не забудет. 
"
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации