Высокий стиль

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© "Профиль", origindate::14.02.2005

Высокий стиль: кто кого куда посылает в Кремле и Белом доме

Converted 18236.jpg

Проведенное «Профилем» исследование показало: сегодня российская политическая элита матерится. Но реже, чем советская, и осмысленнее.

Про первого российского президента Бориса Ельцина говорят, что он никогда не ругается матом — несмотря на парткомовское прошлое и долгую работу в сфере строительства. Президент второй, Владимир Путин, по наблюдениям окружающих, также не относится к числу активных матерщинников. Но может в жесткой форме выразить неудовольствие чьим-либо поведением.

Сотрудники путинской администрации следуют примеру шефа и не злоупотребляют крепкими выражениями. Исключение — замруководителя администрации Владислав Сурков, который, [page_15777.htm по слухам, бывает, использует крепкое русское словцо как рабочий язык общения с депутатами Государственной думы], дабы разъяснить им какие-то особенные тонкости текущего момента или, напротив, указать на вопиющее непонимание депутатами оных тонкостей.

По рассказам очевидцев, Сурков превзошел в искусстве брани даже своего бывшего начальника Александра Волошина. Рядовые служащие в Кремле и Белом доме стараются вести себя скромно и сдержанно. Мат на совещаниях и при личном общении (по крайней мере, на рабочих местах) — большая редкость и свидетельствует о полной неразрешимости возникшей проблемы либо о крайней степени отчаяния работника, пытающегося найти выход из создавшейся ситуации. Повседневное употребление матерных выражений негласно считается привилегией высшего руководящего звена.

Речевой феномен посла России на Украине Виктора Черномырдина давно изучают и психологи, и филологи. Специалисты полагают, что специфика речи экс-премьера возникает из-за того, что, выступая публично, он постоянно вынужден подбирать синонимы привычным непечатным артиклям и междометиям, в стихии которых он — истинный виртуоз.

Страшным матерщинником старожилы Белого дома называют Сергея Кириенко, который, несмотря на внешность ученика-отличника, умеет выстраивать из мата сложноподчиненные логические цепочки. Председатель Торгово-промышленной палаты, бывший премьер Евгений Примаков крепкие выражения тоже знает, но без крайней необходимости не использует.

Самым интеллигентным председателем правительства был Сергей Степашин. Хотя, возможно, он просто не успел сказать свое «а вот... вам» или послать таких-то по такому-то адресу за короткий срок премьерства.

Михаил Касьянов, вспоминают сослуживцы, производил впечатление человека очень цивилизованного и европейского, но в узком кругу уверенно называл вещи своими именами. Впрочем, до Кириенко, уверяют очевидцы, Михал Михалычу было очень далеко.

Среди членов кабинета министров непревзойденным виртуозом мата считается бывший министр культуры (ведь поделом назначили на эту должность!), сейчас глава Агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой. Злые языки утверждают, что как-то в Швейцарии на званом обеде г-н Швыдкой выразил восхищение творчеством великого поэта Александра Пушкина всего лишь одной фразой, состоящей из семи непечатных слов.

Матерный лексикон председателя совета безопасности Игоря Иванова скромнее, но тоже богат. Бывший министр иностранных дел для расставления смысловых акцентов использует два самых коротких и популярных среди населения существительных. Настоящий дипломат всегда четок в выражениях.

В органах законодательной власти нравы свободнее, и «легкий матерок» в думском буфете — заурядное явление. Кстати, некоторые депутаты не матерятся, но по привычке, приобретенной в прошлой жизни, просто говорят «по фене». Конечно, если употребление ненормативной лексики случается во время прений, хулигана на какой-то срок лишают слова. Нынешний спикер Госдумы Борис Грызлов очень строго соблюдает правила речевого этикета. Чего не скажешь о председателе Совета Федерации Сергее Миронове, который сохранил речевые навыки, приобретенные в геологоразведочных экспедициях.

Впрочем, по сравнению с советскими временами современные госорганы — просто институты благородных девиц. Руководители советских времен ругались много и смачно. (Относительно сдержанным на язык был только председатель Совмина Алексей Косыгин.) Как объяснил «Профилю» заслуженный представитель советской партноменклатуры, мат в этом случае не воспринимался как ругательство. Напротив: употребление нецензурных выражений было признаком особо доверительных человеческих отношений. А вот когда в присутствии человека переставали ругаться матом, это означало, что он в опале. Если же с ним переходили на «вы» — отставка была неминуемой.

«Как вы относитесь к мату и боретесь ли с ним?»

C этим вопросом «Профиль» обратился к представителям политического и бизнессообщества. И вот что получил в ответ.

Людмила Нарусова, член Совета Федерации Федерального собрания РФ: «Разумеется, плохо отношусь! Но речь не только об откровенно нецензурных словах; оскорбляют и слова-сорняки: типа, блин. Даже в речи официальных лиц есть «проработки», «наработки», «заделы» и «в этой связи» — а почему не «в связи с этим»?»

Александр Вешняков, председатель ЦИК России: «Крайне негативно. Тот, кто распространяет это, деградирует сам и навязывает деградацию всему обществу».

Сергей Бабурин, зампред Государственной думы РФ, председатель партии «Народная воля»: «В последние годы распространение подобной лексики перешло все границы. Так всегда бывает на переломе исторических эпох. Роль интеллигенции и образованного класса скукожилась. Остается надеяться, что ситуация стабилизируется вслед за ситуацией в стране. Хотя в обозримом будущем ждать этого не приходится. Самое ужасное — даже не общее падение культуры, а повсеместное распространение матерщины среди молодого поколения и значительной части прекрасного пола».

Игорь Писарский, председатель совета директоров агентства «Р.И.М. Портер Новелли»: «Я не рассматриваю ситуации, когда мат является либо неопределенным артиклем и не несет смысловой нагрузки, либо, наоборот, самоценностью, средством создания новых речевых конструкций. Табуированная лексика может и должна использоваться по назначению. Я не вздрогну, услышав матерный оборот из уст юной девушки-менеджера, если это будет уместно в контексте беседы, и обязательно сделаю замечание сотруднику, если в его речи матерок не несет никакой осмысленной функции. У нас есть клиенты и партнеры, которые категорически не используют мат в речи, и есть такие, кто только на нем и разговаривает. И те и другие, кстати, — вполне интеллигентные люди, и с теми и с другими удается находить общий язык, не подстраиваясь под их манеру речи. Исходя из этого, я не вижу смысла в целенаправленной борьбе в стенах офиса с матом как таковым, но ощущаю необходимость в повышении коммуникационного профессионализма сотрудников и, если угодно, их стилевого единства».

Андрей Федака, зам. генерального директора компании Vesco Group: «Год назад у нас в коллективе была следующая игра: кто скажет матерное слово — с того штраф 100 рублей. Сперва люди всерьез это не воспринимали и продолжали ругаться налево и направо. За что и были биты рублем. После нескольких недель таких игр мата в офисе слышно не стало».

Татьяна Ананьева, директор по маркетингу рекрутинговой компании и консалтингового агентства «Контакт»: «Я знаю, что есть компании, в которых существует запрет на мат. Знаю, что есть фирмы, где существуют полушуточные меры: например, ставят какую-нибудь банку, и если человек выразился непечатно, то он должен положить в банку 10—20 рублей. Это поддерживается на уровне «посмеялись, положили деньги», но, с другой стороны, чем больше человек ругается, тем больше он кладет денег. В нашей компании нет определенных правил, но ругаться не принято, так как у нас работают люди определенного уровня образованности. Конечно, все мы знаем матерные слова, но употреблять их — это как на пляж прийти в шубе».

Михаил Богданов, президент Ассоциации консультантов по подбору персонала: «В нашей компании в корпоративных правилах прописано, что в отношениях с клиентами и друг с другом все должны придерживаться бизнес-этикета. Это значит, что недопустим не только мат, но и просто грубые выражения в отношении друг друга. За этим следит весь коллектив, и если вдруг такое возникает, то расценивается как нарушение бизнес-поведения со всеми соответствующими карами. Сотрудник может быть предупрежден, на него могут быть наложены все дисциплинарные взыскания: постановка на вид, выговор и предупреждение о несоответствии, вплоть до увольнения из компании. Правда, случаев увольнения пока не было. Мы ставили на вид, обсуждали, привлекали, поднимали вопрос на собрании коллектива — и этого достаточно. Человеку обычно бывает стыдно, он краснеет, и это работает».

Павел Строганов, главный специалист по организационному развитию управления по работе с персоналом компании «Ингосстрах»: «Допускаю, что за пределами офиса сотрудники используют крепкие словечки, но в процессе работы — вряд ли. Мат — это атрибут конфликта. А с повышением уровня корпоративной культуры конфликтные ситуации разрешаются цивилизованно. В «Ингосстрахе» — особая атмосфера общения, подразумевающая высокую культуру речи. У нас работает страховая элита, и проблемы мата в нашей компании не существует».

Сергей Зверев, стилист: «Без мата у нас никак не обойдешься. Очень энергичный язык. Недавно я был в туре с Аллой Пугачевой. Тяжелая поездка, все время переезды из города в город. Где-то что-то не так, попросишь вежливо, интеллигентно — не понимают. Стоит «наехать», послать куда надо, так сразу все решается».