В ОПБ МВД дела на букву “г”

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

В ОПБ МВД дела на букву “г” Криминальный бизнес сотрудников элитного милицейского подразделения — слежка по заказу за частными лицами

"В феврале этого года, сразу после разгромной коллегии МВД, президент отправил в отставку полтора десятка генералов. В их числе был и генерал-полковник Балбашов, начальник самой секретной милицейской службы — оперативно-поискового бюро МВД. Согласно официальной версии, Иван Балбашов уволился по возрасту: накануне ему исполнилось 60 лет. О том, что его уходу предшествовал беспрецедентный скандал, пресса не сообщала. Ровно за две недели до отставки Балбашова в недрах ОПБ была разоблачена преступная группа, состоявшая из 16 действующих и бывших его подчиненных. И хотя с тех событий прошло уже 4 месяца, скандал так и не вышел на поверхность. О деле “новых оборотней” в ОПБ предпочитают не говорить. Как и о том, что творится в самой закрытой и секретной службе МВД… До революции их называли филерами. Потом — топтунами. Им самим по душе больше было красивое слово “разведчики”. В милицейской разведке и вправду много общего с разведкой классической. Та же секретность, абсолютная закрытость. Большинство сотрудников “наружки” работают почти как нелегалы. Они законспирированы настолько глубоко, что даже родные подчас узнают о месте их службы только после увольнения. Оперативно-поисковое бюро (так теперь именуется “наружка”) — это своего рода государство в государстве. Оно отгорожено не только от внешнего мира, но и от своих же коллег. Даже собственная безопасность МВД доступа сюда не имеет: вопросами внутренней контрразведки занимается специальное управление в структуре бюро. Подчинено оно напрямую начальнику ОПБ, что, понятно, особому правдоискательству не способствует. Задача разведки — это в первую очередь наружное наблюдение, проще говоря — слежка: от конкретного адресата до полного комплекса оперативно-поисковых мероприятий. Мало кто знает, что в ОПБ существует один из самых мощных в МВД аналитических центров. Впрочем, журналисты пишут об этой службе нечасто. Специфика бюро не располагает к паблисити. Секретность здесь — на каждом шагу: от штатного расписания до расположения объектов. Неудивительно, что скандал, потрясший бюро, удается хранить в тайне до сих пор: здесь профессионально умеют держать язык за зубами… * * * …2 февраля на юго-западе столицы в результате спецоперации ФСБ и собственной безопасности МВД были задержаны 8 действующих и 8 отставных сотрудников ОПБ. Все они уличены в незаконном проникновении в частную жизнь. По заказу коммерсантов офицеры вели слежку за одной из жительниц Москвы, а также прослушивали ее телефоны. У оперативников есть все основания считать, что подобный промысел был поставлен в ОПБ на широкую ногу — не без ведома и одобрения начальства. Да и как иначе? Глупо было бы верить, что на разлагающемся теле можно отыскать отдельно взятый здоровый участок; тот же самый закон сообщающихся сосудов. Сегодня в МВД продается все. Или почти все. В том числе — и услуги людей в милицейской форме. Просто каждый имеет ровно то, что охраняет: у следователей один прейскурант, у сыщиков — другой, у “наружки” — третий. Мне не раз, еще задолго до описываемых событий, доводилось слышать о коммерческих заказах, которые выполняют сотрудники ОПБ. В условиях тотальной шпиономании этот бизнес пользуется особым спросом: миром правит информация. Многократно ФСБ и собственная безопасность МВД указывали руководству ОПБ на коммерческие “подработки” их подчиненных. Бесполезно. И начальник бюро генерал-полковник Иван Балбашов, и его первый заместитель генерал-лейтенант Николай Федюшкин все подобные сигналы воспринимали, точно личное оскорбление. Один раз Федюшкин даже послал по матери слишком надоевшего ему особиста: “Прекратите заниматься х…!” — с генеральской прямотой сказал он как отрезал. Это упрямство можно, конечно, списать на обычную заботу о чести мундира и нежелание пускать посторонних в свои тайны. Но, сдается мне, причина кроется совсем в ином. Просто темные дела сподручнее делать в темноте… * * * На отставного сотрудника ОПБ Павла Аленовского оперативники вышли через свои источники. Надежные люди шепнули, что этот человек принимает заказы на выполнение деликатных милицейских услуг. Аленовский был взят под наблюдение. Вскоре удалось зафиксировать его контакт с неким столичным бизнесменом из нефтяного сектора. Бизнесмен хотел проследить за дамой своего сердца. После недолгих переговоров отставной майор Аленовский взялся организовать за ней наружное наблюдение и поставить телефон на “прослушку”. Кроме того, даму надлежало пробить по всем милицейским учетам. В общей сложности “заказ” обошелся более чем в миллион рублей. Эти деньги, однако, бизнесмен передавал Аленовскому уже под контролем спецслужб: в процессе разработки оперативникам удалось склонить “заказчика” к сотрудничеству. Недели “работы” за “топтунами” вполне хватило, чтобы с лихвой набрать неопровержимых улик. Каждый день по нескольку экипажей “наружки”, отправленных Аленовским, скрытно сопровождали машину “объекта” (тариф — 200 долларов в час). По утрам и вечерам соглядатаи дежурили у ее подъезда, не ведая, что за ними самими тоже идет слежка. Аленовский работал масштабно. К выполнению заказа он подключил полтора десятка своих бывших коллег. Несмотря на увольнение, в коридорах ОПБ, да и в МВД в целом, майор чувствовал себя по-прежнему вольготно. Например, “пробивка” “объекта” через милицейские учеты, включая данные о пересечении госграницы, была оформлена якобы по заданию уголовного розыска. Через неделю операцию решено было сворачивать. Рано утром 2 февраля четыре экипажа “наружки” собрались возле дома “объекта”, на улице Архитектора Власова. Аленовский провел короткий мини-инструктаж, раздал очередные задания. Но в тот момент, когда “разведчики” расселись уже было по машинам, тишину двора нарушил топот бегущих ног. Силами спецназа ФСБ были задержаны 16 человек. При себе у них имелись рации, служебная спецтехника, блокноты с пометками маршрутов “объекта”. В каждой из четырех машин лежал ноутбук, куда офицеры заносили все увиденное за день; к счастью для следствия, сохранились в них и копии предыдущих отчетов. Надо отдать должное профессиональной подготовке “разведчиков”. Держались они стойко. На все расспросы заученно отвечали, что стали жертвой недоразумения: “Ничего не делаем, собрались с друзьями выпить пива”. Разумеется, отрицали они и свою причастность к милицейской службе. Впрочем, смысла это уже не имело; заочное знакомство с ними состоялось задолго до задержания. Из 16 человек ровно половина являлись действующими сотрудниками ОПБ МВД в звании от лейтенантов до майоров. Вторая часть состояла из их же бывших сослуживцев. В тот же день Московское управление СКП возбудило уголовное дело в отношении Аленовского и других лиц… При обысках в квартирах Аленовского и его подельников следствие нашло часть денег, ранее переданных нефтяником. Все они были помечены специальным химическим составом “Тушь”. Одновременно следственная группа наведалась в штаб-квартиру ОПБ на Большой Лубянке — для выемки документов. Тут-то и выяснилось самое интересное. Оказалось, что по бумагам все задержанные офицеры не выходили в тот день на службу: у кого-то отгул, у кого-то — больничный. При этом больным и отдыхающим была почему-то официально выдана на руки спецтехника, документы прикрытия и даже казенные деньги для оперативных расходов (так называемая “девятка”). Последний факт руководство ОПБ банально попыталось скрыть, но не смогло. Следствие успело изъять журналы учета, прежде чем в них были бы внесены исправления задним числом… Если сотрудник милицейской разведки числится в отпуске, а ему тем не менее выдают документы на другое имя, камеру, рацию, прочие шпионские причиндалы, — означает это только одно: его руководство отлично понимает, что отправляется он на криминальный промысел. Не видеть этого могут только полные идиоты; но в то, что самую секретную службу МВД возглавляют дураки, — я лично поверить никак не могу. Как не могу поверить и в бескорыстное ротозейство милицейских начальников. Всё они видели. Всё отлично знали. Только почему-то палец о палец не ударили, чтоб навести в своем хозяйстве порядок. Даже после задержания группы Аленовского никаких внутренних разбирательств в ОПБ не последовало. Ни один из сотрудников, включая тех, кто незаконно выдал отпускникам спецтехнику, наказан не был. Из восьми задержанных уволилось лишь несколько человек, да и то по собственному желанию. Остальные продолжают нести милицейскую службу. Грехи подчиненных принял на себя начальник ОПБ генерал Балбашов, которого все равно ждала отставка: накануне ему как раз исполнилось 60. С его уходом скандал затих, и все постепенно вернулось на круги своя. Может быть, еще и потому, что место Балбашова занял его верный соратник Николай Федюшкин… * * * Разоблачение группы Аленовского — это не частный случай, как хотелось бы кому-то представить, не отдельный досадный инцидент; это — система. Просто тотальная секретность, царящая в ОПБ, не позволяла прежде выносить сор из избы. Очень показательный инцидент имел место несколько лет назад. Тогда, в декабре 2006 года, на западе Москвы было совершено покушение на некоего коммерсанта по фамилии Курт. При расследовании вскрылось, что накануне у дома жертвы несколько суток дежурили экипажи “наружки”. Вот она — спасительная ниточка, стоит только потянуть. Но уже через пару дней к начальнику розыска окружного УВД подъехал сотрудник внутренней безопасности ОПБ, изъял кассету, запечатлевшую дежурство “разведчиков”, и пообещал во всем разобраться. С тех пор — больше его никто не видел… Или другой пример, когда прокуратура разоблачила преступную группу из числа сотрудников ОПБ, которые легализовывали криминальные иномарки. Машины, угнанные в Прибалтике и Западной Европе, ставились на учет под видом оперативного транспорта, якобы используемого для нужд ОПБ. Через их руки прошло как минимум восемь автомобилей. Не могу не вспомнить и о скандале, случившемся в Воронеже, где с поличным был задержан замначальника оперативно-поискового управления ГУВД, продававший бандитам информацию из закрытой базы данных. Взяли его лишь потому, что разработку вело УФСБ; в противном случае предатель вполне мог служить до сих пор. (Внутриведомственная УСБ особыми успехами на ниве борьбы с “оборотнями” похвастаться не может.) Уже одних вышеприведенных примеров достаточно, чтобы понять, насколько глубоко коррупция и предательство разъели ОПБ; вот только никаких должных выводов никто из этого почему-то не делает. Сотрудники “разведки” на правах анонимности рассказывают о страшных вещах, творящихся в ОПБ. О том, как конспиративные квартиры превращаются в апартаменты для генеральских утех. Как “разведчиков” заставляют работать по заказам коммерческих структур и следить за коллегами из других служб. О ежедневных попойках, когда генералы ОПБ сами садятся за руль и колесят по Москве в поисках чеченских террористов. О тотальной обстановке шпиономании и всеобщей подозрительности, царящей в службе; о чем еще говорить, если даже один из замначальников ОПБ обнаружил “жучок” в своей служебной машине. (Об этом было доложено и Балбашову, и Федюшкину — но разбирательств, как водится, не последовало.) Стоит ли удивляться, что из ОПБ ежегодно увольняется от 10 до 30% сотрудников, а экипажи выезжают на задания не в полном составе; служить в таких условиях могут только люди со стальными нервами… * * * Дело Аленовского — вполне логичный итог 10-летнего правления генерала Балбашова и его окружения, превративших ОПБ в никому не подконтрольную, не подотчетную структуру: этакий закрытый орден меченосцев, где главный закон — приказ начальника. Эта бесконтрольность привела к закономерным результатам: ОПБ превратилось в свободную от законов территорию, наподобие Запорожской Сечи. А с Сечи, известно, выдачи нет. Та демонстративная, показная наглость, с которой действовала группа Аленовского (могли хотя бы выданную технику не фиксировать в журнале), доказывает, насколько открыто и безнаказанно чувствовали себя эти люди. Характерна реакция, последовавшая на разоблачения коммерсантов в милицейских погонах. Первые лица ОПБ даже для приличия не пожелали сохранить хорошую мину при плохой игре. “Моих сотрудников никто не задерживал, — сказал мне, например, Владимир Пронин, начальник того управления ОПБ, в чьем подчинении они трудились. — В прокуратуру они пришли сами, по доброй воле. Могли, кстати, и не ходить”. Еще более интересную трактовку услышал я из уст и.о. начальника ОПБ Николая Федюшкина. Вообще, беседа с генерал-лейтенантом Федюшкиным вышла у нас крайне занимательная. Когда я позвонил ему под вечер, он был… как бы это помягче выразиться… слегка уставший. Меня почему-то Федюшкин принял за сотрудника прокуратуры (хоть и представился я честь по чести), посему первую половину разговора он объяснялся в уважении к надзорному органу. Вторая половина беседы изложению также не поддается: это был скорее набор междометий и отрывистых фраз. Нить повествования то и дело ускользала из генеральских уст. Сначала Федюшкин поведал, что все негодяи изгнаны со службы; потом — заявил, что увольнять их не за что. Сперва сказал, что никаких задержаний не было, но через минуту объявил, что задержания все-таки имелись. Разумеется, на службу в тот день сотрудники не выходили… Или выходили? Ну, конечно, выходили. И технику им давали… Или — не давали… Говорят, что в таком усталом состоянии и.о. начальника ОПБ МВД пребывает почти каждый вечер. И то верно: работы у него — непочатый край. Как не устать... Неудивительно, что уследить за подчиненными у него не хватает ни времени, ни сил. В ОПБ умеют следить за другими, только не за собой… * * * Мы давно привыкли к распечаткам телефонных “прослушек”, оперативных справок, к тому, что любые закрытые базы данных — от ГИБДД до налоговой — продаются почти в открытую. И в бизнесе, и в политике слежка за конкурентами — обычное дело. Поставить телефон на “прослушку” куда проще, чем найти честного милиционера. Даже в самых высоких кабинетах — в Кремле, Белом доме, Думе — люди стараются понапрасну не откровенничать: хочешь что-то сказать — выведи в коридор. Любой мало-мальски заметный человек постоянно живет “под колпаком”. (Я, например, свои первые “прослушки” прочитал еще лет 10—12 назад.) Это стало уже настолько естественным и привычным, что никто, собственно, и не задумывается над такими химерами, как неприкосновенность частной жизни, тайна персональных данных. Сухая судебная статистика: за последние три года по статье 137 Уголовного кодекса — нарушение неприкосновенности частной жизни (именно по этой статье возбуждено дело против группы Аленовского) — было осуждено всего… 52 человека. И в этой смехотворной цифре — ответ на все вопросы. А значит, оперативно-поисковое бюро МВД — по крайней мере до тех пор, пока верховодят в нем такие люди, как Федюшкин, — имеет все шансы окончательно сменить одну букву в своей аббревиатуре. Не ОПБ, а ОПГ. Так, по крайней мере, будет честнее… "
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации