Газпромбанк Inside

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Манипуляции фондовым рынком топ-менеджеров "Газпромбанка" при скупке акций "Газпрома", "Мосэнерго", российских евробондов

1154592373-0.jpg Он снимает небольшую квартирку в не самом престижном районе Лондона, ходит в интерент-кафе что бы проверить электронную почту, и в библиотеку, что бы почитать книгу, любимую оперную музыку слушает по радио и отказывается пересылать документы по факсу — «слишком дорого».

Студент? Нет, студенческие годы 37-летнего Виктора Бородулина давно позади. Он вполне состоявшийся инвестиционный банкир, еще недавно увлекавшийся верховой ездой (теперь просто бегает по утрам) и, уж конечно, не считавший денег на книги и билеты в оперу. Просто сейчас Бородулин не работает, а ждет, когда британские власти рассмотрят его прошение о политическом убежище. Впрочем, предположив, что он трудился в одной из структур Платона Лебедева и Михаила Ходорковского, вы тоже ошибетесь: последнее место работы Бородулина — Газпромбанк. Банкир опасается преследования как раз с его стороны. Страх и расшатанные нервы — все, что нажил первый в России профессионал рынка ценных бумаг, попытавшийся разоблачить инсайдерскую торговлю на этом рынке. Ему удалось, например, пролить свет на историю 2004 г. со странной активизацией скупки российских евробондов как раз перед повышением суверенного рейтинга России компанией Standard & Poor’s. А ведь фондовые игроки просили регуляторов расследовать обстоятельства этой скупки — но так и не получили ответа.

О чем вообще речь?

Первое дело об инсайде было рассмотрено в США в 1961 г. С тех пор американцы научились ловить и наказывать виновных в незаконной инсайдерской торговле в массовых масштабах: в 2005 г. Комиссия по ценным бумагам и биржам провела более 150 расследований, результатом 30% из которых стали обвинительные решения. В США определение инсайда широкое, но ясное: обладатель некоего необщедоступного знания, способного определить будущую динамику курса ценных бумаг, не имеет права зарабатывать на этом знании или даже передавать его знакомым, чтобы заработали они. Классический пример последней ситуации—нашумевшее еще в 1970-е гг. дело Merrill Lynch. Инвестбанк, готовя размещение облигаций авиастроительной корпорации Douglas, передал своим клиентам часть неопубликованной—и неблагоприятной—информации о положении дел в компании. Клиенты Merrill Lynch смогли вовремя избавиться от акций Douglas или даже заработать на их продаже без покрытия. Рассмотрев дело «Шапиро против Merrill Lynch, Piers, Fennel & Smith, Inc» в 1974 г., суд указал в решении, ставшем основой для дальнейшей практики по таким делам, что «любой, кто владеет существенной инсайдерской информацией, обязан либо раскрыть ее, либо, если не желает этого, воздержаться от торговли или предоставления рекомендаций на ее основе, пока информация не стала доступна широкой публике». Санкции за нарушение этого предписания жесткие — нарушителя могут оштрафовать на сумму, втрое превышающую незаконную прибыль, или даже отправить в тюрьму на срок до 10 лет. А тем, кто сообщает властям об инсайдерских сделках, полагается вознаграждение.

Американская система борьбы с инсайдом — самая старая и развитая в мире, отмечают Утпал Бхаттачарья и Хазем Даук из бизнес-школы Индианского университета в работе 2002 г. «Мировая цена инсайдерской торговли». Исследователи знают, о чем говорят: они изучили законодательство и практику 103 стран и выяснили, что антиинсайдерские законы существуют в 87 из них, а применяются—лишь в 38 (под применением ученые имели в виду хотя бы одно расследование властей по интересующему их предмету, независимо от результата).

Принятие и использование этих законов радикально меняют картину рынков, выяснили Бхаттачарья и Даук. Средняя доходность рынков за пять лет перед принятием антиинсайдерского законодательства—19% годовых, а в следующие пять лет— уже 13%. А за пятилетку с момента первого применения этих законов средняя доходность— уже ниже 6%. Зачем же отбирать у инвесторов шансы на хороший заработок? Ради большей безопасности вложений. За те же пять лет с начала активного использования антиинсайдерских норм объем рынка вырастает в среднем более чем на 50%, отмечают Бхаттачарья и Даук. Это объяснимо: ведь со снижением числа инсайдерских сделок аналитические оценки стоимости компаний становятся более точными, и у инвесторов-«аутсайдеров» появляется больше возможностей для адекватной оценки риска. Кроме того, ученые обнаружили корреляцию между наличием работающих законов против инсайда и ростом страновых кредитных рейтингов, который делает рынки более привлекательными для крупных консервативных инвесторов.

У нас фондовый рынок сравнительно небольшой (его капитализация — под 60% ВВП, тогда как в Америке она превышает валовой внутренний продукт) и высокодоходный. Закона об инсайде, ясное дело, нет.

Скупка «России»

Российские власти впервые серьезно заговорили о проблеме инсайдерской торговли в октябре 2003 г. В день, когда агентство Moody’s впервые присвоило нашей стране инвестиционный рейтинг, 9 октября, примерно в 13.00, кто-то начал активно скупать российские евробонды с погашением в 2030 г. («Россия-30»). За полтора часа совершили сделок примерно на $100 млн, отчего котировки евробондов поднялись с 94% от номинала до 95%. Но о повышении рейтинга России было официально объявлено лишь в 14.30. После этого «Россия-30» подорожала до 98% от номинала. Те, кто покупал бонды до объявления, неплохо заработали. Игорь Костиков, возглавлявший Федеральную комиссию по рынку ценных бумаг (ФКЦБ), заявил тогда, что его ведомство «начнет расследование, если для этого будут основания». Но основания так и не появились: никто не обратился в ФКЦБ с просьбой о проверке.

А вот спустя три месяца такие обращения уже были. В январе 2004-го рейтинг России повысило другое агентство — Standard & Poor’s, и профсоюзы фондового рынка — Национальная лига управляющих, Национальная фондовая ассоциация и Профессиональный институт размещения и обращения фондовых инструментов — попросили премьера Михаила Касьянова распорядиться о расследовании странных сделок с «Россией-30». О результатах расследования ничего не сообщалось.

Примерную картину случившегося мы узнали только сейчас благодаря Бородулину, занимавшему в Газпромбанке должность начальника управления операций на фондовых рынках. У него сохранилась объяснительная записка главного специалиста отдела операций с процентными инструментами Андрея Подобеда, в которой тот писал: «Отдел… 27 января 2004 г. в 16.40 (за 20 минут до официального объявления) получил из неофициальных источников информацию о скором повышении рейтинговым агентством S&P кредитного рейтинга Российской Федерации… В ожидании резкого скачка наверх сотрудники отдела начали покупать “Россию-30”». Подобед, ныне возглавляющий отдел торговли облигациями в Банке Москвы, не отрицает, что написал эту записку. Что у него была за неофициальная информация? «Это был обычный трейдерский разговор, когда оценивается вероятность каких-то событий, муссируются слухи»,— говорит Подобед.

По словам Бородулина, о предстоящем повышении рейтинга глава казначейства Газпромбанка Алексей Хавин узнал от своего коллеги из Внешторгбанка Юрия Денисова. И именно Хавин, утверждает Бородулин, приказал дилерам начать скупку «России-30». Хавин в ответ заявил SM: «Поскольку так называемые обвинения Бородулина носят умозрительный и бездоказательный характер, их комментировать не представляется возможным». «Естественно, ничего подобного я Хавину не сообщал, да и не обладал такой информацией»,— говорит, в свою очередь, Денисов.