Дети Капитана Гранта

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Сегодня типичный российский грантополучатель — это организации, которые прямо декларируют, что готовы свергнуть режим

1157531315-0.jpg В начале июля в московской гостинице «Ренессанс» прошел форум российской оппозиции — конференция «Другая Россия». Особенностью этого мероприятия было то, что в нем приняли участие практически все политики, относящие себя к «внесистемным», то есть к тем, кто самым страшным грехом считает контакты с действующей российской властью (собственно, «агентами Кремля» делегаты «Другой России» клеймили с трибуны представителей тех партий, которые конференцию проигнорировали, — СПС, «Яблока», КПРФ и «Родины»).

«Другая Россия» позиционировалась ее организаторами как «альтернативный саммит» — ее специально приурочили к питерской встрече лидеров «восьмерки». Правда, США и Великобританию на этом «саммите» представляли не президент Буш и премьер Блэр, а помощники госсекретаря США Дэн Фрид и Барри Лоуенкрон и послы Уильям Бернс и Энтони Брентон. От России были Михаил Касьянов, Гарри Каспаров, Ирина Хакамада, Эдуард Лимонов, Виктор Анпилов и другие.

Сочетание вполне высокопоставленных иностранных дипломатов и

отечественных радикалов с самого начала выглядело странным. Еще более странным выглядело то, что ни организаторы «Другой России», ни иностранцы не скрывали, что конференция получает значительную поддержку из-за рубежа; например, член оргкомитета «Другой России» Александр Осовцов накануне форума заявил журналистам, что расходы на приглашение зарубежных участников мероприятия взяли на себя Open Society Foundation (Фонд Сороса) и Национальный фонд в поддержку демократии, а на слушаниях в конгрессе США президент Национального фонда в поддержку демократии Карл Гершман заявил, что «эффективных отношений с официальной Россией не построить, если мы не продемонстрируем сильную поддержку «Другой России».

Россию на Западе в эти месяцы критиковали гораздо чаще, чем когда-либо прежде. Доклады, заявления и резолюции, просто статьи с жесткой критикой российских властей появлялись практически каждый день. Было несложно догадаться, что причиной кампании послужило принятие Госдумой закона о некоммерческих организациях — именно этот закон упоминался практически в каждом докладе, заявлении или резолюции об очередном нарушении демократических принципов российскими властями.

Сегодня, когда закон уже принят, спорить о том, нужен он стране или нет, просто бесполезно, да и неинтересно. США заинтересованы в том, чтобы Россия была максимально сговорчива во всех вопросах, которые возникают между нашими странами, — а для этого Россия должна быть как можно более слаба и как можно менее влиятельна. Россия, в свою очередь, заинтересована в том же самом уже применительно к США — и точно так же, как США, использует для отстаивания своих интересов за границей все имеющиеся в распоряжении инструменты.

Несколько месяцев назад газета Wall Street Journal опубликовала расследование своего корреспондента Алана Каллисона — ему удалось выяснить, что за пикетами у здания Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке с требованием выдать России обвиняемого в терроризме Ахмеда Закаева стояла российская молодежная организация «Идущие вместе». Сенсации и тем более скандала не вышло — ну, «Идущие вместе». Ну и что? Очевидно, что если Генпрокуратуре не удается добиться выдачи Закаева, а Россия в его выдаче кровно заинтересована, нет ничего зазорного в том, чтобы поспособствовать этому с помощью уличного пикета. Кто его профинансировал? Какая-нибудь российская неправительственная организация. К примеру, совсем недавно депутат-»единоросс» Сергей Шишкарев публично признался, что оказывает поддержку движению «Наши». Учрежденный Шишкаревым, его коллегой по Госдуме Андреем Кокошиным и членом Совета федерации Михаилом Маргеловым некоммерческий фонд «Государственный Клуб» финансирует региональную организацию «Наших» в Краснодарском крае, выделяет средства на образовательные проекты волгоградской молодежной организации «Новые люди» и некоторых других молодежных объединений. Даже странно, почему об этом молчат коллеги из Wall Street Journal.

США — напрямую ли, через неправительственные ли фонды — формируют в России свое лобби, российские власти в меру своих сил и умений этому пытаются препятствовать. Ничего личного, только бизнес. Попробуем понять, многих ли представителей гражданского общества России коснутся новые правила финансирования общественных организаций. Благо в открытом доступе хватает информации о том, как те или иные западные структуры помогают российским организациям.

Приключения американских денег в России

Слово «грант» возникло в русском языке практически сразу, как только из него исчезло слово «советский». Вначале оно прочно ассоциировалось с именем, как его тогда называли в газетах, финансиста и филантропа Джорджа Сороса. В каждой школе был свой «соросовский учитель» — счастливый обладатель гранта, служившего предметом зависти менее удачливых коллег. В каждом вузе было несколько «соросовских профессоров», во многих НИИ — «соросовские научные сотрудники». Многие их не любили, но настоящего повода косо смотреть на грантополучателей по большому счету ни у кого не было — «соросовские учителя» и «соросовские профессора» совсем не походили на мальчишей-плохишей, ночами не спавших, дай только родину продать. Напротив — в ту драматическую эпоху для большинства российских интеллигентов, особенно в провинции, гранты были единственным способом более-менее достойно продолжать работу, не думая о том, что месячной зарплаты хватит,дай бог, на несколько литров молока и буханок хлеба. Но это были совсем другие времена. Нынешний этап в развитии финансовых отношений между российскими общественными организациями и западными грантодателями начался через месяц после украинской «оранжевой революции» — в декабре 2004 года, когда американская неправительственная организация «Фридом Хаус» (частично, впрочем, финансируемая из федерального бюджета США) назвала Россию в числе стран, «не являющихся свободными». Теперь типичный российский грантополучатель — это уже не студент за компьютером, а организации, которые прямо декларируют, что готовы свергнуть режим.

Сторонники «майдана» в Москве уже не сомневались, что аналогичный украинскому сценарий удастся реализовать и у нас в стране. Статьи о том, как переводится на русский язык лозунг «Так!», появлялись в либеральной прессе практически ежедневно. Это можно считать совпадением, но именно тогда в полтора раза возросли расходы Агентства международного развития США по статье «Содействие развитию открытого общества в России»: с $12,29 млн в 2004 финансовом году до $19,8 млн в 2005-м. Тогда же, в декабре 2004 года, активизировался и Национальный фонд в поддержку демократии (одна из ведущих организаций, через которую происходит финансирование российских НКО). Тогда же в России был создан Фонд «Новая Евразия» — дочерняя организация американской благотворительной организации «Евразия», финансируемой в том числе из средств Госдепартамента США («Евразия» наряду с Фондом Сороса, Национальным фондом в поддержку демократии, Национальным демократическим институтом и Международным республиканским институтом участвовала в финансировании «цветных революций» на Украине, в Грузии, в Югославии и в Киргизии). Новому фонду было перечислено $6 млн для дальнейшей переадресации в виде грантов российским НКО. У «Новой Евразии», впрочем, проблемы в России возникли немедленно после создания фонда — его просто не удалось зарегистрировать по формальным причинам. Значение «Новой Евразии» для американской администрации сложно недооценить — в какой-то момент она даже выставила регистрацию этого фонда в качестве одного из «условий успеха» саммита в Петербурге — правда, безрезультатно. Дальнейшая судьба фонда так и остается под вопросом — при том, что он активно работает в российских регионах и без регистрации, оказывая всестороннюю поддержку местным движениям, ведущим противостояние с федеральным центром.

Очевидно, что наше гражданское общество нуждается в поддержке, в том числе финансовой. Помощь развитию детских, культурных, экологических и других организаций наверняка отвечает насущным интересам последних. Но все же детские и экологические организации никогда не относились к числу основных грантополучателей. Грантодателей из США прежде всего интересует все-таки политика. Согласно данным сайта Агентства Международного развития США (АМР), в 2005 году эта госструктура выделила на «развитие гражданского общества» около $12 млн, на «обеспечение свободы СМИ» — около $4 млн, на «обеспечение и поддержку свободных и справедливых выборов» — около $350 тыс. В 2006 году планируется потратить на те же цели $7 млн, $3,3 млн и $600 тыс. соответственно. В частности, в 2005 году АМР выделило Национальному демократическому институту и Международному республиканскому институту около $2,5 млн на «укрепление демократических политических партий в России». В официальном перечне целей этого гранта, в частности, записано:

«Деятельность АМР должна укрепить организационные возможности

демократически ориентированных партий».

Приключения демократических партий в России

Национальный фонд в поддержку демократии, перечисляя в 2005 году $377 тыс. Национальному демократическому институту (НДИ), так описывал цель гранта: «Дополнить финансируемую по линии Агентства международного развития программу оказания технической помощи непартийным усилиям в избирательной сфере. НДИ сконцентрируется на оказании помощи существующим партиям в их регистрации и перерегистрации, а также на более долгосрочных усилиях в области партийного строительства. С помощью выделенных средств НДИ надеется подготовить одну-две демократические партии к полноправному участию в выборах в Государственную думу в 2007 году».

Полумиллионный грант был предоставлен в 2005 году Национальным фондом в поддержку демократии Международному республиканскому институту (МРИ). В перечне целей гранта заявлено: «Научить демократические партии в России эффективнее использовать технологии определения проблем, развития собственного месседжа и контактирования с избирателями для усиления собственной поддержки российским электоратом». Грант обязывает МРИ не только «провести серию национальных и региональных опросов общественного мнения», «разработать эффективные мини-кампании для демократических кандидатов на региональном уровне», но и «подготовить группу региональных партийных лидеров-демократов, обладающих навыками использования опросов общественного мнения и другими избирательными технологиями». Отдельным грантом в $260 тыс. Национальный фонд в поддержку демократии обязывает МРИ «организовать так называемый «Муниципальный клуб» — неформальную организацию представителей местных российских властей и экспертов, альтернативную прогосударственному «Союзу городов».

У МРИ в России есть еще один партнер. Правда, называть его в печати с некоторых пор нельзя — выпущенная две недели назад инструкция Росохранкультуры приравнивает упоминание организации, возглавляемой Эдуардом Лимоновым, к распространению заведомо ложной информации. Это, впрочем, не отменяет того, что национал-большевики наряду с другими

молодежными организациями (например, «Обороной», декларирующей «стремление бороться за свою свободу и готовность выйти на улицу») неоднократно получали помощь МРИ в виде тренингов и обучающих семинаров. Прошлым летом, например, мне позвонил мой приятель из НБП и похвастался — я, мол, сейчас во Владимире, мы с «Обороной» на семинаре МРИ, здесь очень здорово. Я написал об этом звонке в своем интернет-дневнике, чем вызвал изрядный переполох и в НБП, и в «Обороне», — люди, среди которых были и мои хорошие знакомые, искренне негодовали по поводу того, что я их, как они говорили, сильно подставил. При этом никто не смог объяснить, что это за семинар, участие в котором следует скрывать от читателей дневника в интернете.

Сегодня такую же — организационную — помощь получает от НДИ

«Народно-демократический союз», возглавляемый экс-премьером Михаилом Касьяновым. На тренингах активистам НДС, например, предлагалось использовать для формирования собственного электората проведение опросов общественного мнения. «Нам сказали: сами по себе беседы с потенциальными сторонниками никакой ценности не имеют, — говорит один из участников тренинга. — Мол, мы проводим их не для определения политической идеологии, не для того, чтобы следовать мнению избирателей, а для того, чтобы формировать его».

«Ну вот, очередной приступ шпиономании», — вздохнет читатель, привыкший к телерепортажам о «шпионских камнях». Разочаруем этого читателя — никакой шпиономании в этих перечислениях нет. Просто представьте, как отреагировали бы в Соединенных Штатах, если бы какой-нибудь базирующийся в России фонд вдруг попытался «подготовить» американскую политическую партию к выборам в конгресс! Или помочь посчитать голоса на очередных выборах (тем более что итоги голосования во Флориде в 2000 году явно свидетельствуют о том, что в США с подсчетом голосов могут случиться проблемы). Представить такое, конечно, можно, но это так и останется плодом нашего воображения — в 1966 году был принят федеральный закон США о регистрации иностранных агентов (FARA), который прямо запрещает принимать зарубежные пожертвования в избирательные фонды: «Незаконными являются: любые пожертвования от иностранца: в связи с выборами на любую политическую должность». В 1974 году этот запрет был подтвержден законом об избирательных кампаниях (FECA, ставший частью уголовного законодательства, — 18, U.S.Code, П.441e).

Российское законодательство в этом смысле не сильно отличается от

американского — федеральные законы РФ об основных гарантиях избирательных прав граждан и о политических партиях прямо запрещают финансирование из-за рубежа политической деятельности и избирательных кампаний в России. Но любой закон можно не нарушить, а просто обойти — вот и среди политических и околополитических сил (касьяновский НДС, молодежная «Оборона», непризнанная партия Лимонова), декларирующих стремление сменить в России власть любым способом и сотрудничающих с западными фондами, практически нет ни одной настоящей партии в том смысле, в каком трактует это слово закон. В большинстве случаев организации революционеров-грантополучателей существуют именно в виде некоммерческих общественных организаций — неудивительно, что российские власти пытаются закрыть и эту лазейку в законе. Интересно, что в большинстве случаев в официальных отчетах американских и западных грантодателей достигнутые в результате грантов цели и реализованные задачи формулируются максимально расплывчато- «улучшено…», «усилено…», «укреплено…», «достигнуто новое качество…», «достигнут новый уровень» и т.п.

Например, в отчете АМР США за 2005/06 год (USAID/Russia Operational Plan, FY 2005/06), опубликованном на официальном сайте 13.07 с.г., результаты грантовой деятельности агентства приводятся в таких формулировках: «Улучшилось качество общественной информации, проходящей через (российские) НПО», «Возросла степень доступности юридической защиты для СМИ», «Усилились институты гражданского общества», «Возросло число граждан, участвующих в политических акциях прямого действия», «Судебное делопроизводство по гражданским делам стало более транспарентным», «Местные власти стали более осведомлены о принципах демократического управления» и т.п. Комментируя такую специфику отчетности, пожелавший остаться анонимным глава одной из известных российских общественных организаций сказал, что она «безошибочно свидетельствует либо о том, что реальных результатов не

существует, либо (это в нашем случае гораздо более вероятно) они весьма далеки от заявленных и не подлежат разглашению».

Теоретически узнать результаты и подробности грантовой деятельности ведущих американских организаций можно в головных офисах АМР, Национального фонда поддержки демократии, МРИ, НДИ и др. в Вашингтоне. Но только теоретически. В лучших бюрократических традициях меня отправляли то к одному, то к другому специалисту, в результате чего наиболее осведомленного эксперта всегда не оказывалось на рабочем месте. У российского офиса НДИ на сайте вообще нет контактных телефонов, а электронная почта, судя по всему, указана на сайте только для солидности — на письма никто не отвечает. Единственным относительно удачным оказался звонок в московский офис АМР — там меня соединили с неким господином Черемушкиным, который, выслушав вопросы, объяснил, что рад бы рассказать все, что знает, но «американцы сейчас стараются не давать комментариев, так как тема острая и их не так понимают». В конце концов, согласившись с тем, что такая таинственность может привести к еще большему непониманию, господин Черемушкин предложил направить вопросы в письменном виде, что и было сделано. За четыре недели,

прошедших с этого звонка, господин Черемушкин на связь больше не выходил.

Приключения русских с американскими деньгами и без

Спрашивать у российских правозащитников и прочих представителей

общественных организаций о подробностях их финансирования сегодня просто бесполезно. На смену гордости — «Мы получили грант!» — пришли новые чувства: необходимость оправдываться, страх необходимости оправдываться и просто страх. «Это не только из-за закона об НКО», — объясняет один из российских экологов, участвовавших в весенних акциях в защиту Байкала от «Транснефти». Как и большинство его коллег, к которым я обращался за комментариями, он не хочет, чтобы его имя появлялось в печати. «Изменилось отношение к нам не только у властей, а кажется, у нас самих, — считает активист. — Мы даже убрали со своего сайта информацию о грантодателях, чтобы не возникало лишних вопросов». Отчаявшись получить внятный комментарий хоть у какого-нибудь официального представителя общественной организации, я позвонил в Калининград своей школьной учительнице истории — она в свое время была «соросовским учителем». Теперь работает маркетологом в представительстве московской строительной компании. О том, что когда-то получала гранты, предпочитает не вспоминать — даже в своем резюме пишет не о почетном некогда «соросовском» звании, а о грамотах райкома комсомола.

Соединенные Штаты Америки отстаивают свои интересы далеко от своих границ, в том числе и в России. Во многих случаях это выглядит прямым вмешательством в российские дела — и им же и является. «Дети капитана гранта» («грант» можно писать как с маленькой буквы, так и с большой — если речь о президенте с 50-долларовой купюры) просто не задумываются о том, почему их выступления (акции протеста, сборы подписей и т.п.) так ювелирно совпадают с «темниками» американского Госдепа — «озабоченностью» Кондолизы Райс, с «возмущением» сенаторов-»ястребов» и так далее. Когда задумываются и понимают — приходят в ужас. В одиозный Фонд эффективной политики, возглавляемый Глебом Павловским, этой весной устроилась на работу многолетняя сотрудница ассоциации «Голос» — структуры, за американские гранты поставляющей наблюдателей на выборы в России и странах СНГ. Как рассказывает «перебежчица», сменить работу (или, по ее словам, «искупить вину перед Родиной» — звучит иронично, но, по большому счету, так и есть) она решила после поездки на выборы Верховной рады Украины — наглость американских консультантов, руководивших действиями наблюдателей, по словам девушки, «зашкаливала».

В этом смысле новое законодательство, касающееся некоммерческих

организаций, может способствовать прекращению такого вмешательства. И это можно было бы считать большим успехом российских властей. Если бы не одно «но». Распугав западных грантодателей, российская власть может нанести очень сильный удар по российскому гражданскому обществу в целом — не только по финансируемым из-за рубежа партиям или региональным сепаратистам, но и по безобидным и, более того, нужным и полезным общественным организациям, которые погибнут, оставшись без западного финансирования. И сколько бы сторонники нового закона об НКО ни говорили, что свято место пусто не бывает и что детские, культурные, правозащитные, экологические объединения без труда смогут найти новые источники финансирования внутри страны, есть серьезное опасение, что предпринимателей, желающих финансировать гражданское общество, просто не найдется. Надежды же на то, что лояльные власти богатые предприниматели сами ли, по звонку ли из Кремля займут место западных грантодателей, выглядят наивно. Страна большая — до каждого богатея из Кремля не дозвонишься, а «высовываться» по собственной инициативе вряд ли кто станет — мало ли что.

Если уж мы хотим построить настоящее гражданское общество, не стоит забывать о том, что формировалось оно во всем мире стихийно — из средневековых цехов и возникавших между ними противоречий (или, как в фильме «Банды Нью-Йорка», вообще из преступных группировок). Когда все в стране друг другу лояльны или делают вид, что лояльны, не будет ни противоречий, ни гражданского общества. Российская власть должна не только оградить страну от недобросовестных заграничных грантодателей, но и создать благоприятные условия для деятельности НКО, для наших отечественных инвесторов, готовых вкладываться в развитие гражданского общества. Другого пути нет.

Олег Кашин, обозреватель журнала «Эксперт»

Оригинал материала

«Известия» от origindate::06.09.06