Дорогие органы МВД

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© The New Times, origindate::18.05.2009

Дорогие органы

Должность главы ОВД стоит от $100 тыс. до $1 млн 

Илья Барабанов

Compromat.Ru

Россияне и родная милиция живут в разных измерениях. Граждане полагают, что люди в форме должны их защищать. Милиция же видит в них ресурс для пополнения собственных доходов. Как зарабатывают деньги на том, что именуется «охраной правопорядка», — узнавал The New Times.

18 тыс. правонарушений было совершено сотрудниками милиции за I квартал 2009 года. Это на 18% больше, чем было в 2008 году. Такие цифры приводит Департамент собственной безопасности МВД России. Данные о совершенных милиционерами преступлениях тоже внушительные: за прошлый год их было зафиксировано 4600. Главная проблема в том, утверждают эксперты, что никто не идет в милицию защищать граждан. Идут либо за властью, либо за финансовым благополучием. Собеседник The New Times из бизнес-среды дает свою раскладку: «В милиции сейчас служит 20% нормальных, 20% подонков, а остальные 60% — болото». У оперативников московского РУВД своя оценка: «10% действительно пришли в органы внутренних дел работать, 40% воспринимают службу как возможность нажить состояние, а еще 50% теоретически готовы действовать по закону, но в нынешних условиях им приходится играть по устоявшимся правилам» (и бизнесмены, и оперативники говорили только и исключительно на условиях анонимности: «За такое свои же голову снесут»).

Экономгеография

«За мной пойдут паровозиком другие начальники»,—сказал якобы после ареста майор Денис Евсюков, расстрелявший в супермаркете «Остров» на юге Москвы 9 человек. Эта фраза майора обошла все СМИ. Бывший глава ОВД «Царицыно» не ошибся: вслед за ним своих постов лишились начальник УВД Южного округа столицы Виктор Агеев и глава ГУВД Москвы Владимир Пронин. При попытке незаконной продажи оружия был задержан бывший инспектор по вооружению ОВД «Царицыно» Алексей Сафонов. Наконец, всплыла история о том, что карьерный рост майора Евсюкова был обеспечен не столько его профессиональными способностями, сколько семейными связями (его отец служил вместе с Владимиром Прониным еще в Курске).

Понятно, что столица—самый лакомый регион службы: сюда мечтают попасть люди в погонах со всей страны. Однако у этой цели есть вполне определенная цена.

«В начальники ОВД (отдел внутренних дел) Москвы можно попасть двумя путями, — говорит в интервью The New Times один из офицеров МВД. —Либо ты доверенное лицо руководства и делаешь с ним совместный бизнес, либо тебя на это место двигают определенные бизнес-структуры. Место главы ОВД может стоить от $100 тыс. (минимальная цена) до $1 млн. За назначение на такой район, как «Царицыно», придется заплатить не менее $500 тыс.» Цена района, по словам бывших оперативников, определяется множеством факторов: наличие рынков, заводов (а у них— складов), торговых центров, вокзалов, общежитий, пунктов обмена валют, мест компактного проживания приезжих.

«Центр, Южный округ, Юго-Восточный округ считаются очень выгодными зонами»,— говорит собеседник The New Times. В Капотне, например, проживает много азербайджанцев. Выгодны такие районы, как Коньково или Щелково, а Черкизово — так вообще золотое дно. Неудачными считаются спальные районы. «Вот с кого и что ты соберешь, например, в Зюзине? А в Крылатское по своей воле вообще никто служить не пойдет. Много элитного жилья и таких же жильцов, от которых ноль прибыли и масса геморроя»,—рассказал один из оперов.

Доходное место

Знающие люди в бизнес-сообществе утверждают: только с Царицыно в год можно собрать от $100 млн до $200 млн, а Центральный административный округ в плане «черных» сборов вполне сравним с корпорациями: $1,5-2 млрд. Оперативники уточняют: собрать можно, но собирает же далеко не одна милиция. «Учтите, что занести надо и в ФСБ, и прокурорам, и ветеринарному надзору, и в правительство Москвы, и пожарным, и налоговикам,—перечисляют собеседники The New Times.—Если не напрягаться, то ежемесячный доход в «хорошем» районе—$200—250 тыс.» Поэтому многие оперативники не верят просачивающимся в СМИ сообщениям о том, что майор Евсюков (у него при аресте был найден «ствол», который с 2000 года находился в розыске) и его подчиненные зарабатывали на нелегальной торговле оружием. «Зачем тебе рисковать из-за каких-то 10 тыс. (столько стоит на черном рынке пистолет Макарова.—The New Times), если ты с любой рыночной палатки имеешь $4-5 тыс. в месяц,—рассуждает бывший офицер Лубянки. — Вот иметь запасной нелегальный ствол, как и запасную ксиву, сделанную на ксероксе,—это да, удобно. Потому что если табельное оружие или служебное удостоверение по пьянке потеряешь, то получишь служебный выговор, а поддельные потерять не жалко. К тому же если пьяным кого-нибудь завалишь, то левый ствол всегда можно выкинуть и не жалко будет, а застрелишь из табельного—наверняка придется отвечать».

Нелегальной торговлей оружием (как списанным, так и проходящим по статье «Вещественные доказательства») подрабатывают, как утверждают, в основном рядовые оперативники. Их же бизнес — сделать так, чтобы задержание не закончилось возбуждением уголовного дела. Один из крупных московских бизнесменов приводит следующие расценки: $1-10 тыс., чтобы в рядовой ситуации откупиться, пока тебя еще не доставили в отделение; если уже оказался в ОВД, цена вырастает до $25—30 тыс., если дело, что называется, закрутилось, его закрытие обойдется в $100—150 тыс. «Естественно, это касается рядовых ситуаций,—уточняет собеседник. — Если дело касается, не дай бог, политики или на вас сделан заказ, то суммы значительно больше—если только откупиться вообще возможно». Источники The New Times в МВД называют иные суммы. По их словам, если речь идет о рядовой ситуации, то выпутаться за $5—10 тыс. вполне реально. Возрастают расценки, когда речь заходит об экономических преступлениях. Чаще всего это рейдерство, и тут в зависимости от масштабов захватываемого объекта цена, как утверждают, будет колебаться от $50 тыс. до $150 тыс.

Субботник в погонах

Однако не надо думать, что жизнь начальника отделения внутренних дел намазана исключительно красной икрой: из собранной ренты ему, как утверждают специалисты, остается не более половины. Остальное расходится. Надо поделиться с подчиненными, с руководством, с тем кланом, который способствовал назначению на хлебное место. «Никаких утвержденных ставок, в отличие от ГАИ, здесь нет, — говорит собеседник The New Times. — Известно, что за одну смену на трассе сотрудник ГАИ собирает около $1000, из них он должен отдать руководству $400-500. В милиции схема другая. Здесь надо действовать так, чтобы «не обидеть». А как не обидеть, решает уже сам начальник отделения». Решает он, впрочем, исходя из того, что вышестоящее руководство отлично понимает приблизительную сумму, которую можно собрать с района, следовательно, если принесешь слишком мало, могут возникнуть проблемы по службе.

«Особенность отношений в органах внутренних дел в том, — говорит эксперт, — что если кто-то поставил тебя на место руководителя ОВД, то этот кто-то не будет за тебя решать проблему взаимоотношений с прямым руководством из УВД. Будь ты трижды ставленник пусть даже самого Пронина, но с непосредственным руководством налаживать контакт придется именно тебе».

Контакт налаживается далеко не всегда через денежные выплаты. «Я служил в неблагополучном районе, собрать много там никогда не удавалось, поэтому наш начальник ОВД с руководством выстроил отношения по другому принципу, — говорит бывший оперативник одного из отделений Северо-Восточного округа столицы. — В районе было выявлено несколько надежных бань, где гарантированно не велась видео- и аудиозапись происходящего. Вышестоящее начальство просто приезжало раз или два в месяц, а задача начальника ОВД сводилась к тому, чтобы накрыть стол, обеспечить девушек. Это у нас называлось «устроить субботник».

Поскольку субботники периодически устраиваются во всех районах, соответственно и взаимоотношения милиции с борделями и проститутками-индивидуалками строятся не всегда на финансовой основе. Платой за продолжение деятельности на этой территории для проституток вполне может быть оказание бесплатных интим-услуг начальству в погонах, говорят оперативники.

Кому жить хорошо

По просьбе The New Times оперативники нескольких московских ОВД выстроили рейтинг карьерного успеха. «Если ты работаешь в отделе экономических преступлений, то, считай, жизнь удалась, — говорит эксперт. — В этой сфере по определению много денег крутится». Неплохо себя чувствуют сотрудники СКМ (Служба криминальной милиции) и ППС (Патрульно-постовая служба).

Следом идут уже более «бедные» категории, например, кадровики. Бюджеты здесь уже совсем иные, хотя именно от этих людей зависят назначения, наградные, взыскания. «За наградной ствол надо $250 тыс. выложить»,—жалуется один из милиционеров. Еще хуже дела обстоят у сотрудников службы боевой подготовки, хозяйственной службы, организационно-инспекторских отделов. В таком месте заработать можно разве что на собственных коллегах. У хозяйственников— простор для махинаций с казенным бензином или запчастями для служебных автомобилей, а те же инспектора занимаются проверкой личного состава — и здесь поле для коррупции: либо плати, либо вкатят выговор. Свой бизнес налажен в изоляторах временного содержания (не заплатишь сотруднику — задержанный не получит передачи) и даже в пресс-службах (слив информации журналистам желтых изданий). В самом хвосте списка значатся сотрудники дежурных частей и информационных центров.

Система или личность

О безнадежности попыток исправить ныне действующую систему МВД говорят как сами милиционеры, так и эксперты. Понятно, что есть среди милиционеров и честные люди, и высокие профессионалы, и те, кто душой болеет за Отечество и порученное им дело. Беда в том, что сама система устроена таким образом, что в теневой бизнес так или иначе оказывается втянуто подавляющее большинство сотрудников внутренних дел. Вертикаль взятки практически не оставляет выбора: либо плати, а значит, бери, либо ищи другую работу. «Интересно, сколько народу еще завалить потребуется, чтобы в системе что-то изменилось?» — написал на форуме сотрудников МВД, где живо обсуждалась история майора Евсюкова, один из его недавних коллег. И действительно — сколько?

Кто контролирует МВД? Не новость: лучший способ борьбы с коррупцией — прозрачность и внешнее око

В России нет ни того ни другого

Андрей Солдатов

В демократических странах контроль за правоохранителями осуществляется с помощью специальных парламентских комитетов, члены которых имеют доступ к секретным документам и перед которыми обязаны отчитываться главы соответствующих ведомств — если хотят получить бюджеты на следующий год. Так, например, в США. Известно и другое: в борьбе за деньги налогоплательщиков различные спецслужбы яростно конкурируют друг с другом, сливая информацию о том, как коллеги нарушают закон, в прессу и конгрессменам.

Особисты vs милиционеры

В Советском Союзе надзор за милицией сводился прежде всего к задачам политического сыска и борьбе с инакомыслием, который проходил под эвфемизмом «пресечение проникновения иностранных шпионов». Поэтому в принятом в 1959 году Положении о КГБ при СМ СССР в разделе задач существовал пункт «г»: «контрразведывательная работа в Советской Армии, Военно-морском флоте, ГВФ, в Пограничных войсках и войсках МВД с целью предупреждения проникновения в их ряды агентуры иностранных разведок и иных вражеских элементов». Надзор за МВД (как и за армией, ГРУ, Министерством обороны СССР) был возложен на Третье Главное управление КГБ (военная контрразведка) и его особые отделы. Но в функции особистов не входила борьба с коррупцией среди милиционеров—для этого внутри МВД существовала Особая инспекция Управления кадров МВД, которую, впрочем, даже сами милиционеры считали совершенно бесполезной.

В начале 80-х на Старой площади решили, что нужна иная метода. Прибегли к схеме, которая используется и сейчас: засылке десанта чекистов непосредственно в руководящие структуры милиции.

Лубянка слышит

17 декабря 1982 года председатель КГБ Виталий Федорчук был назначен министром внутренних дел, а решением Политбюро ЦК КПСС (П90/105) от 27 декабря вслед за Федорчуком из КГБ на укрепление аппарата МВД были откомандированы 100 офицеров «из числа опытных руководящих оперативных и следственных работников». Кстати, некоторые из этих сотрудников служат до сих пор — например, нынешний начальник Административного департамента МВД Валерий Майданов попал в центральный аппарат МВД в 1983 году из Комитета госбезопасности.

В КГБ исходили из посыла, что проблема в кадрах, а не в системе, и, чтобы ее решить, достаточно в коррумпированную структуру поместить «варягов» предположительно из некоррумпированного ведомства, то есть КГБ. При этом как-то упускался из виду тот факт, что КГБ был менее коррумпирован не потому, что там кадры лучше, а просто сфера деятельности КГБ не предполагала такой «хозяйственной деятельности», как МВД: диссиденты и шпионы явно не столь взяткоемки, как бандиты и цеховики.

Уже к лету следующего года в КГБ засомневались в том, что одних варягов будет достаточно: поэтому 4 июля приказом председателя КГБ № 00140 было одобрено новое «Положение об агентурном аппарате и доверенных лицах органов государственной безопасности СССР», в котором в задачи агентуры КГБ был внесен пункт «Контрразведывательное обеспечение Министерства внутренних дел СССР, его органов и Внутренних войск». Иными словами, чекистам была разрешена вербовка сотрудников МВД. Одновременно в КГБ была создана структура для работы с этими агентами — управление «В», вошедшее в состав военной контрразведки.

От УСБ до «М»

Начало 90-х и распад КГБ на несколько спецслужб дали МВД возможность выйти из-под оперативного контроля госбезопасности. В середине 90-х Управления собственной безопасности (УСБ) появились в целом ряде силовых ведомств. И они довольно быстро приобрели дурную репутацию: достаточно вспомнить дело Владимира Танеева, начальника службы собственной безопасности МЧС, самого высокопоставленного фигуранта дела «оборотней в погонах».

Федеральная служба безопасности стала отвоевывать позиции лишь в конце девяностых, когда в центральном аппарате была создана параллельная структура контроля за силовыми ведомствами—так называемое Управление «М» (Управление по контрразведывательному обеспечению МВД, Минюста и МЧС). Сотрудникам Управления «М» выдавали документы прикрытия офицеров МВД и свободу действий. Правда, при этом новое управление почему-то включили в состав ДЭБа (Департамента экономической безопасности, впоследствии Службы), задача которого — надзирать за крупным бизнесом.

От Федорчука до Путина

В 2002 году Владимир Путин вернулся к способу Федорчука — в МВД была направлена группа генералов ФСБ, включая министра Рашида Нургалиева. Видимо, для сохранения лояльности ФСБ генералов перевели в МВД как офицеров действующего резерва, то есть они были всего лишь откомандированы в милицию, оставаясь в кадрах Лубянки. Например, Нургалиев получил милицейское звание только в 2004 году.

Уже через несколько лет чекистские генералы, засланные в МВД, утратили лояльность ФСБ, и борьба между двумя ведомствами вышла на новый этап: летом 2005 года появились слухи, что МВД собирается забрать у ФСБ функции по борьбе с экономическими преступлениями, а взамен отдаст ФСБ контроль за правоохранителями. При этом службу собственной безопасности МВД планировалось ликвидировать. Схема логичная: лояльность МВД обеспечит внешний аудит со стороны ФСБ, а чистоту рядов самой ФСБ будет гарантировать отсутствие у нее прав заниматься экономической безопасностью, в данном случае крышеванием. Но победила слегка доработанная схема, выгодная Лубянке: Служба экономической безопасности так и осталась внутри ФСБ, а на пост начальника Департамента собственной безопасности МВД в 2005 году пришел Юрий Драгунцов, который до того служил на посту заместителя начальника того самого Управления «М» ФСБ.

Фактически ФСБ, чтобы сохранить за собой право заниматься экономикой, закрыла глаза на то, что в МВД остался свой Департамент собственной безопасности (ДСБ). При этом Управление «М» ФСБ также продолжает следить за деятельностью МВД (например, в мае 2008 года оперативники Управления «М» взяли на даче взятки начальника информационно-аналитического управления Департамента собственной безопасности Олега Дегтярева).

Между тем Николай Ковалев, депутат ГД и директор ФСБ в 1996-1998 годах, заявил The New Times, что, по его мнению, Департамент собственной безопасности должен быть независимым от МВД (поскольку руководство не заинтересовано в том, чтобы выносить сор из избы), то есть не входить в структуру министерства, и лучше всего, если бы его включили в какую-нибудь президентскую структуру. При этом Ковалев считает, что Управление «М» ФСБ не дублирует функции ДСБ: «Главная задача этого управления не бороться с поножовщиной, а пресекать шпионаж в органах внутренних дел».

Под грифом секретности

Простая мысль, что коррупцию нельзя победить без прозрачности, остается крайне далекой от Кремля. 11 февраля 2006 года Владимир Путин утвердил новый «Перечень сведений, отнесенных к государственной тайне». В старом перечне было 87 пунктов, в новом стало 113, в том числе пункт 92: «Сведения, раскрывающие принадлежность конкретных лиц к кадровому составу подразделений по борьбе с организованной преступностью, специальным оперативным подразделениям» (пункты 90 и 91 касаются сотрудников разведки и контрразведки). В ФСБ уже воспользовались новым перечнем, чтобы засекретить всю статистику по преступлениям своих сотрудников. В МВД она пока открыта. Надолго ли?