Законовожатые

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Борьбу за независимость федеральный судья Елена Гусева ведет в одиночку и с переменным успехом

1245842821-0.jpg Федеральный судья Елена Валерьевна Гусева работает в Центральном районном суде Волгограда. Она — мать двоих детей, воспитывает их одна. Между детским садом, школой, домом и работой передвигается на «Мазде-3», взятой год назад в кредит. В конце 90-х начинала с гражданских, сейчас специализируется на уголовных делах. В октябре прошлого года Елену Гусеву уволили «за ошибочное понимание принципа независимости». Два с половиной месяца назад Кассационная коллегия Верховного суда РФ восстановила ее полномочия.

Дмитрий Владимирович Алтухов — тоже федеральный судья и тоже ведет уголовные дела. И работает там же, где и Елена Валерьевна. Дмитрий Владимирович вальяжен и улыбчив. Еще можно сказать, что они почти ровесники — обоим в районе сорока. Де-юре они равноправные коллеги. Де-факто Дмитрий Владимирович является начальником Елены Валерьевны. Потому что его должность — заместитель председателя Центрального районного суда. Хотя наивные люди, писавшие Конституцию и, к примеру, Закон «О статусе судей», полагали, что федеральный судья — фигура независимая и начальников у него быть не может. В области этих тонких разночтений и произошел четыре года назад раскол среди коллег.

Трехэтажный желтый особнячок на два крыла, в котором располагается Центральный районный суд Волгограда, зажат между громадой Сбербанка и серой махиной Дома офицеров. Именно в этом районе сосредоточена чуть ли не вся общественная жизнь миллионного города. И Дума с Комитетами по градостроительству и архитектуре, Комитетом земельных ресурсов и департаментом финансов, а также много прочих полезных чиновничьих образований. Здесь же управления ГУВД и ГИБДД. Здесь решаются самые важные споры. А внутри худые коридорчики и узенькие лестничные пролеты, где едва расходятся два человека. Наверное, поэтому основная жизнь происходит в небольшом дворике, среди рослых тополей. Вот кучка судебных приставов шумно обсуждает выходные. Их без труда можно отличить от простых посетителей, которые мрачно курят и вполголоса обсуждают свои нерадужные перспективы. А вот и сами судьи в светлых шелковых пиджаках бодро шагают от парковки к зданию суда:

— Тормозит мент, — рассказывает один. — «Документы», — говорит. Я — ему: «Сейчас будут тебе такие документы, что всю жизнь мне честь отдавать будешь»…

Под дружный хохот судьи спешат на утреннюю оперативку. Будут докладывать о своих планах шефу. Говорят, от такого обращения он буквально расцветает.

Спешит и Гусева… На оперативки она ходит, решив для себя, что это вопрос трудовой дисциплины. О сроках и движении дел докладывать готова, как только возникают вопросы по существу дела — отвечать отказывается.

«Я — федеральный судья, а не продавщица» — этой ставшей впоследствии знаменитой фразой Гусева объяснила свое нежелание ежедневно отчитываться о делах, находящихся у нее в производстве. А делать это предписывало распоряжение, изданное в 2005 году председателем Центрального суда Игорем Пучкиным*. Причем материалы должны были обсуждаться вплоть «до рассмотрения по существу», а дела, «где сторонами выступают органы государственной власти и должностные лица», — в обязательном порядке.

Гусева тогда единственная пошла на конфликт, отказавшись отчитываться. Законодательство не запрещает оперативные совещания, наоборот, Закон «О статусе судей» гласит: «Председатель имеет право контролировать движение дел и организовывать работу суда». Главный смысл подобного контроля — в соблюдении установленных сроков рассмотрения дел, борьбе с волокитой и т.д. Для этого имеются все возможности: существует так называемый журнал учета и движения дел, затем подробнейшие справки и отчеты, которые помощники судей кладут на стол председателю ежедневно, еженедельно и ежеквартально. Наконец, у каждого дела есть своя карточка учета, где есть вся исчерпывающая информация. Коллегиальные же совещания, пусть даже являющиеся скрытой формой контроля, — дело сугубо добровольное. В Законе «О статусе судей» черным по белому написано, что «никто не вправе обязать судью отчитываться». А Пучкин, принуждая судей своими распоряжениями к обязательным отчетам, очень сильно наследил.

Эти следы отчетливо видны в нашей истории, хотя личное участие Игоря Пучкина в конфликте сошло на нет. После того как сам глава Следственного комитета Александр Бастрыкин обвинил Игоря Пучкина в давлении на другого федерального судью и нависла угроза прокурорской проверки, ему пришлось покинуть должность председателя.

Этот факт никоим образом на судьбе Гусевой не отразился. Как в любом системном конфликте, на место «павшего» товарища заступили другие. В нашем случае — заместители Пучкина — Галина Мун и самым активным образом Дмитрий Алтухов. И, наконец, Квалификационная коллегия Волгоградской области. Мне нравятся своей прямотой слова Ирины Поволоцкой, главы этой коллегии: «Мы — все звенья одной цепи, а вот судья Гусева считает, что она не составное звено, а независимый судья». И в октябре прошлого года судью Гусеву лишили полномочий с такой же непосредственностью: «За ошибочное понимание принципа независимости».

Второго апреля в пустом зале Верховного суда журналистов и общественность представляла одна я. Зато разбирать жалобу Гусевой взялся сам глава Кассационной коллегии ВС Александр Федин. Один из самых влиятельных в этом сообществе людей. Он все удивлялся, почему Гусеву отправили в отставку, а Пучкин, Алтухов и Мун даже не получили замечаний в свой адрес. У Ирины Поволоцкой ответов на эти вопросы не было. И решение Квалификационной коллегии города Волгограда о лишении Елены Гусевой статуса федерального судьи было отменено.

Гусева возвратилась домой. Казалось, что с триумфом.

Она получила множество писем и поздравлений от коллег из разных уголков России. Вот телеграмма от питерских коллег пришла несколько дней назад, при мне: «Восхищаемся вашим мужеством. Сопереживаем. Желаем дальнейших успехов. Здоровья. Гордимся такими судьями». В интернете незнакомые люди создали сайт в ее поддержку. А она взяла больничный — в результате многомесячного стресса обострились старые болячки. Но как ни откладывай этот радостный день, а на работу выходить надо…

Центральный суд Волгограда. В девять утра началось утреннее совещание судей — та самая оперативка. Конечно же, мне туда нельзя. В десять минут десятого Гусева выходит расстроенная.

— Выгнали. Алтухов сказал, чтобы не портила настроение. Наверное, мои мучения только начинаются, — говорит задумчиво.

Смотрю на нее и думаю: она, что, так шутит? Все, что происходит вокруг нее в этом здании последние полтора месяца, иначе как травлей назвать нельзя.

Определение Кассационной коллегии Верховного суда поступило в Волгоград в конце апреля. Теперь высокопоставленные волгоградские судьи не без удовольствия читают этот документ. Он, как ни странно, их устроил. Заместитель председателя Волгоградского областного суда Дмитрий Туленков говорит мне: «Верховный суд с нами согласился, ведь он не признал оперативные совещания судей незаконными».

Я внимательно изучаю определение Кассационной коллегии. Из него видно, что судьи Верховного суда подробно разобрались в материалах дела. Они пришли к выводу, что «законодательства Гусева не нарушала». Наоборот, это сделала уволившая ее Квалификационная коллегия Волгоградской области. Она (внимание!) превысила свои полномочия и неправильно оформила отставку: отсутствовало представление председателя суда, Гусева была лишена возможности представить свои возражения, замечания и т.д.

Однако на семи страницах текста просто нет оценки скандальных распоряжений Игоря Пучкина и дальнейшей практики принудительных судейских отчетов. Нет и частного определения в адрес волгоградских органов правосудия.

Получается, что этот принципиальный вопрос Верховный суд РФ обошел молчанием, по сути, превратив дело Гусевой из битвы принципов в банальный трудовой спор.

Туленков подчеркивает: восстановление Гусевой связано с тем, что «лишение полномочий было оформлено не совсем верно процессуально», и говорит об этом с нескрываемой радостью. С его точки зрения, правила, по которым живет судейская корпорация, остались неприкосновенными.

Эту радость будущего реванша разделяют и многие коллеги судьи Гусевой в ее родном Центральном районном суде. Что для этого нужно? С десяток докладных, заключений и определений в адрес «нарушительницы», а затем представление председателя с просьбой о лишении полномочий. И, похоже, дело идет уже полным ходом.

Нельзя сказать, что за полгода ее отсутствия ничего на работе не изменилось. Раньше был просторный кабинет с выходом в зал судебных заседаний. Теперь новый узенький, дверь можно только приоткрыть: мешает стул, встать можно с трудом: мешает стол. Посетители протискиваются по одному.

Произошел и ряд других изменений. Председатель Игорь Пучкин, разжалованный после скандала с Бастрыкиным в рядовые судьи, в итоге оформил почетную отставку по собственному желанию. Вдогонку ему дали и квартальную премию.

На его место из Городищенского районного суда пришел новый председатель — Сергей Чаркин. Первым делом он взялся за скандальные распоряжения своего предшественника. Не то чтобы отменил… Как грамотный юрист, он привел их в безупречную процессуальную форму. Во-первых, исключил из текста распоряжений двусмысленные фразы, а во-вторых, самоустранился от проведения этих оперативок, возложив эту обязанность на своих замов. Он наблюдает за этой схваткой с олимпийским спокойствием, отказывается лично встречаться с Гусевой, а на ее письменные запросы сообщает: «Переписка с Вами прекращается».

Каждый день в 8.55 утра и 17.30 вечера судьи вереницей следуют в зал судебных заседаний № 10, садятся на места слушателей и ждут появления шефа, то есть Дмитрия Алтухова. Затем каждый встает и рапортует. Если же есть необходимость более детального разговора, то после оперативки «нуждающиеся» выстраиваются в очередь к шефу.

По итогам первых 10 минут судьи Гусевой на работе судья Алтухов написал докладную. В срочном порядке он отфиксировал, что «4 мая судья Гусева отсутствовала на оперативном совещании судей».

— Самое смешное, что я была в зале заседаний с 8.55 до 9.05. Кроме меня — никого. И я поднялась к себе работать, меня видели, — вспоминает Елена Валерьевна.

Однако Дмитрия Владимировича Ал-тухова подобного рода объяснения не впечатляют. Он без устали требует привлечь ее к дисциплинарной ответственности. Через три рабочих дня у нее уже были помимо этой докладной еще два заключения о ненадлежащем исполнении обязанностей. И ком этих документов нарастает. Алтухов не жалеет ни своего времени, ни времени других сотрудников. Для написания только одного заключения он потребовал объяснительные и у начальника общего отдела Поповой, и у начальника отдела обеспечения Шустовой, и у секретаря Колтамбасовой, и даже у ведущего специалиста Беломыльцевой. И надо сказать, возможности у него в этом смысле большие: в Центральном суде около 50 работников аппарата и 17 судей.

Я заметила, что аппарат — помощники, секретари, делопроизводители — Гусеву любит. Здороваются и улыбаются ей чаще люди молодые, они еще не приобрели особого судейского лоска. Одна из таких девушек — быстрая, юркая с умными глазами сказала мне, что за работой Елены Валерьевны наблюдать интересно и поучительно:

— Она действительно принимает очень самостоятельные решения. Из-за этого ею недовольны все — и судьи, и прокуратура. Далеко не каждый судья решается идти против мнения прокурора, а она делала это не раз. Поэтому, например, сейчас есть четкое указание — дела об избрании меры пресечения (дела об арестах. — И. Г.) ей не направлять. Понятно почему.

А вот судьи Гусеву предпочитают не замечать, глядя сквозь нее невидящим взглядом. Елена Валерьевна со всеми здоровается — с какой-то необычной долей смиренности и упрямства. Никто из них так и не согласился поговорить со мной, ответ был стандартным: «Нет предмета для разговора». А новый председатель Сергей Чаркин через раздраженную секретаршу предложил мне написать вопросы в письменном виде. А затем через старшего судебного пристава Бердюгина доходчиво попросил покинуть здание суда и желательно не возвращаться. Это, конечно, для журналиста не вопрос, вернусь, если будет нужно.

Зато к любезному Дмитрию Влади-мировичу Алтухову я все-таки пробилась, пересидев очередь из зависимых судейских и всякого делового рода посетителей из внешнего мира. Свидание было кратким. Не успев поздороваться, «шеф» помахал передо мной Кодексом судебной этики. И, убеждая, что может не отвечать на мои вопросы, предъявил странные аргументы:

— Я судья 24 часа в сутки, и даже когда занимаюсь любовью, мои полномочия никто не приостанавливает. Я так и говорю: «Именем Российской Федерации, марш в постель!»

…У меня сложилось впечатление, что г-н Алтухов переносит частные привычки в общественно значимые процессы. Разве Конституция — та девушка, которой можно что-то приказывать «именем закона»?

Оригинал материала

«Новая газета» от origindate::24.06.09