Захват "Норд-Оста"

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Захват "Норд-Оста"

Оригинал этого материала
© "Коммерсант", origindate::25.10.2002

Боевики требуют решить вопрос мирным путем. Что происходило во Дворце культуры шарикоподшипникового завода

Сергей Дюпин, Максим Варывдин

Converted 13648.jpg

Первые минуты после захвата
Коллаж: Newsru.com

Весь вчерашний день депутаты Государственной думы, политики и силовики пытались договориться с чеченскими террористами, захватившими более 700 заложников. Парламентариям удалось освободить несколько человек, но серьезных успехов они не добились. Террористы по-прежнему настаивают на прекращении войны в Чечне и выводе федеральных войск, то есть на вариантах, которые для Кремля неприемлемы.

Диалога не получилось

Converted 13649.jpg

Первым, еще ночью, в диалог с захватчиками попытался вступить депутат Госдумы от Чечни Асланбек Аслаханов. Диалога не получилось. Не захотели чеченцы, которыми командует племянник Арби Бараева Мовсар, обменять депутата на десятерых пленников (с таким предложением выступали и другие народные избранники). Зато Мовсар Бараев пригласил в захваченный ДК другого авторитетного чеченца – Ахмата Кадырова, за которого он готов был отдать 50 пленников. Глава администрации Чечни, находящийся сейчас в Москве, в ДК не приехал, передав, правда, Ъ через своих помощников, что готов участвовать в переговорном процессе.

Позиция чеченцев несколько изменилась после того, как в ДК приехали британский журналист Майкл Франкети (Michael Franketi), представители Международного комитета Красного Креста и депутаты Ирина Хакамада и Иосиф Кобзон. Последним они отдали пять заложников. Кроме того, разрешили привести в здание двух врачей-иорданцев. Они оказали помощь женщине, у которой был приступ аппендицита, и перевязали боевика, сильно порезавшего руку во время захвата. Однако от предложенных депутатами продуктов отказались, заявив, что надолго задерживаться в ДК не собираются: "У вас максимум неделя". Учитывая, что здание заминировано, а пульты в руках у людей, которым нечего терять (в группе вдовы чеченских боевиков и мужчины, объявившие себя смертниками), можно ожидать самого худшего варианта развития событий.

"Со мной разговаривала женщина, у нее рука лежала на пульте, и она сказала, что может все взорвать",– рассказал депутат Кобзон, покинув здание. Женщина ему не представилась, а сопровождавший ее боевик назвался Абу Бакаром. Тот сказал, что требования захватчиков остаются прежними – прекращение боевых действий в Чечне, а потом добавил, что до "предоставления серьезных и конкретных предложений" с федеральной стороны переговоры прекращаются. Свои предложения, подкрепленные обращением заложников, террористы передали депутатам. "Женщины, мужчины, девушки, юноши и дети! – говорится в нем.– Мы просим вас принять разумное решение, прекратить военные действия в Чечне. Хватит войн, мы хотим мира. Вы, которые наверху, решаете все эти вопросы! А мы только видим... Сегодня мы попали в ситуацию вопроса жизни и смерти. У нас есть родители, братья, сестры и дети. На вашей совести – наши жизни. Мы просим вас решить вопрос мирным путем, иначе прольется слишком много крови".

Первая кровь уже, кстати, пролилась. Вчера боевики передали сотрудникам спецслужб тело застреленной женщины. При каких обстоятельствах она была убита, террористы не сказали. А на интернет-сайте чеченцев Kavkaz.org появилась – со ссылкой на Мовсара Бараева – информация, что в здание для сбора информации проникла агент ФСБ и утром она была расстреляна. Однако сами заложники рассказали Ъ, что молодая женщина погибла накануне от случайной пули: захватывая здание, боевики палили во все стороны. По словам представителей ФСБ, бараевцы просто не могут признаться в том, что убивают невинных людей, поэтому и выдвинули версию о расстреле агента. Чекисты также рассказали, что женщина, которой на вид 20 лет (документов при ней не было), погибла от огнестрельного ранения в грудь. Кроме того, у нее сломаны пальцы на руке, а также пороховой ожог руки.

Еще одна женщина была легко ранена вчера вечером. Она вместе с подругой выбралась из захваченного здания, когда им вслед боевики выстрелили из подствольного гранатомета.

"Терпите – ничего с вами не случится"

Converted 13650.jpg

Вчера стали известны новые подробности захвата, которые свидетельствуют о том, что эта акция, скорее всего, не была боевиками до конца подготовлена.

– Было минут 10-15 десятого,– рассказал Ъ помощник режиссера мюзикла "Норд-Ост" Марат, попросивший не называть его фамилию.– Точное время я не помню, но, во всяком случае, вторая часть спектакля только началась. Я стоял за кулисами, а на сцене было человек восемь артистов, одетых в военно-летную форму образца 1940-х годов: в шлемах, сапогах и с ромбиками в петлицах. Ребята били чечетку и пели песню о летчиках: "Крыло мое, а подо мной – моя страна, мое жнивье".

В этот момент в левом проходе зрительного зала появились мужчина и женщина. Мужик – в современном армейском камуфляже, в маске с прорезями для глаз, закрывающей не только лицо, но и шею, с короткоствольным автоматом Калашникова наперевес. Она – в черных джинсах, черной кожаной куртке и с пистолетом. Кажется, с ТТ. Они шли по проходу прямо на сцену. Поскольку я, как помреж, отвечаю в том числе и за порядок на спектакле, первой мыслью было: "Что за херня? Кто пустил?" Потом думаю: "А может, это какая-то задумка режиссера? Ну, типа перекликаются Отечественная война и современность – на сцене летчики, из зала идут спецназовцы..."

Тем временем мужик вошел на сцену и дал длинную очередь в потолок. Я и тогда еще не понял, что нас захватили террористы, поскольку патроны явно были холостыми, "театральными", как мне показалось. Хотел подойти к режиссеру – узнать у него, что происходит. Но в это время террорист, видимо, переставил рожок и начал стрелять уже боевыми: после выстрелов на пол посыпалась штукатурка, осколки стекол, кто-то закричал...

Марат убежден, что бандитов было всего человек восемь-десять. Во всяком случае, никак не 40-50, как заявляют представители московской милиции и сами боевики.

К нападению на концертный зал они готовились, по крайней мере, два-три дня. "На нашей улице живут в основном рабочие с ЗИЛа, ГПЗ, АЗЛК, у которых смена начинается в восемь утра,– рассказал Ъ Андрей, бармен небольшого подвального ресторанчика на Дубровской.– Соответственно, и ложиться спать им приходится рано. Поэтому каждый ночной посетитель для нас – это целое событие, мы их запоминаем. Так вот, две ночи перед захватом здесь шастали двое 'Жигулей' – 'пятерка' и 'семерка', в которых сидели одни только женщины, без мужчин. Они ездили туда-сюда, заходили к нам в кафе, спрашивали, где 'Норд-Ост', потом возвращались обратно, снова спрашивали – и так часов до шести утра. Я считаю, что это были террористки, проводившие разведку перед захватом".

Автоматы, взрывчатку, камуфляжи и маски преступники, конечно, не везли с собой из Чечни – все это было куплено в Москве и перевезено в один из гаражей, стоящий в соседнем со зданием ДК ГПЗ дворе. Там же стоял и микроавтобус, которым воспользовались преступники. По версии милиционеров, все они приехали в Москву заранее, снимали квартиры в разных местах города, а все вместе встретились только в среду вечером возле гаража на Дубровской. Там переоделись, взяли оружие, сели в минивэн и отправились к ДК. По дороге их никто не остановил – езды всего около полукилометра, да и то по переулкам, а не по центральным улицам.

Подъехав к зданию, бандиты без проблем вошли внутрь – вход в ДК охраняют не милиционеры, а частные охранники, вооруженные электрошокерами и газовыми пистолетами. Против боевых автоматов они оказались бессильны.

– Только когда люди в камуфляжах стали бить по лицу прикладами наших артистов, сгоняя их со сцены, я понял, что мы – заложники,– продолжает Марат.– Боевики Рашад, Идрис, Султан – так, во всяком случае, они представлялись – заблокировали все входы и выходы из зала. Один из них, молодой и достаточно культурный вроде бы человек, говорящий по-русски практически без акцента, объявил собравшимся: "Мы приехали из Грозного. И терять нам нечего. Видите три кнопки? – Рашад поднял над головой какое-то устройство, напоминающее пульт управления телевизора.– Это от взрывчатки, которую мы тоже привезли из Грозного. Так что терпите – ничего с вами не случится. Мы, чеченцы, три года войну терпим, а вам всего сутки посидеть". Другой лидер террористов, мужчина постарше, говорящий только по-чеченски, в это время бегал по рядам и истерически кричал "Аллах Акбар!", призывая всех, и заложников, и боевиков, скандировать лозунг вместе с ним. Он же заставлял зрителей звонить по мобильникам и говорить, что за каждого своего убитого они расстреляют десять заложников. Тем временем дама в кожанке, кстати, похожая скорее на славянку, чем на чеченку, ходила по рядам молча, демонстративно накручивая свой "тэтэшник" на указательный палец правой руки. Ну Никита, да и только...

Марат и шестеро его коллег бросились за сцену и заперлись в монтажной комнате. Выключили свет, затихли. Несколько раз к ним ломились. В принципе боевики могли легко выбить простенькую деревянную дверь монтажки, но делать они этого не стали – видимо, решили, что в комнате пусто. Видеть, что происходит в зрительном зале, артисты не могли, зато они хорошо все слышали: все технические помещения театра оборудованы громкой связью, транслирующейся из зрительного зала (режиссеры, осветители, монтажеры, гримеры и артисты, не занятые в данный момент, должны знать, что происходит на сцене). Там происходила проверка документов и фильтрация по национальному и половому признакам.

"Грузины есть? – кричал, кажется, Идрис.– Паспорта сюда". Паспорта, как рассказал татарин Марат, были только у людей неславянской национальности. Сначала их предъявляли грузины, затем азербайджанцы. Чуть позже Идрис потребовал, чтобы ему предъявили документы и все остальные иностранцы. Нерусских стали отпускать через главный вход, но не всех, а только тех, у кого паспорта другого государства. Потом всех присутствующих разделили на мужчин и женщин; одних заставили сесть справа, других – слева. Какой смысл имела эта процедура, так и осталось загадкой. С особым интересом боевики отнеслись к офицеру милиции, случайно оказавшемуся в зале. "Мы тебя отпустим,– напутствовал милиционера один из террористов.– Ты пойдешь к себе в контору и приведешь сюда своего самого главного начальника. Сбежишь – расстреляем 200 человек, все они будут на твоей совести". Офицера отпустили. А привел он начальника или нет, так и неизвестно. Во всяком случае, массовых расстрелов в ДК не было.

Марат и его коллеги сидели в монтажной больше двух часов. Все это время они накручивали мобильники, пытаясь дозвониться по "02" – там не отвечали. Только в 11 вечера ребятам удалось дозвониться в службу спасения. А уже к половине двенадцатого перед окном, выходящим на задний двор ДК, за которым сидели сотрудники мюзикла, появились эмчеэсовцы. После того как Марат подал им сигнал фонариком (переговариваться боялись), спасатели притащили домкраты и гидравлические ножницы, срезали с окна решетку и выпустили пленников на улицу. (Таким же способом, кстати, в здание могут попасть спецназовцы – террористов немного, они контролируют только зрительный зал.)

"Больше всего я боюсь, что наши пойдут по израильскому варианту – с террористами никаких переговоров,– сказал в заключение Марат.– Политически это, наверное, будет правильно. Но мне сейчас не до политики. Там мои друзья. И зрители. Спектакль был аншлаговым: продано 711 билетов".

Converted 13651.jpg

Фото НТВ