За 30 зеленых "конфеток"

Материал из CompromatWiki
(перенаправлено с «За 30 зелены "конфеток"»)
Перейти к: навигация, поиск


За 30 зеленых "конфеток"

Владелец мебельных центров "Гранд" и "Три кита" Сергей Зуев купил депутатский мандат. Прослушки.

© "Московский комсомолец", origindate::29.01.02, "Бомба для губернатора. История одного заговора"

Александр Хинштейн

Converted 12584.jpg

Генерал Андреевский, грузчик-философ Зуев, несостоявшийся спикер Кораблин, аппаратчица Столярова (слева направо)

[...] Борис Громов никогда не поднимал эту тему публично. Человек, по-военному прямой, а потому несколько наивный, он, вероятно, надеялся, что разум у его противников возымеет верх над чувствами. Не возымел.

Не исключаю, впрочем, что определенную роль, роль своего рода катализатора, сыграли и сенсационные документы, которые я показал губернатору.

О документах этих, полностью изобличающих заговорщиков, речь чуть ниже. Пока же — слово Борису Громову.

— Борис Всеволодович, вам известно, что существует некий “антигромовский заговор”, цель которого — ваше смещение?

— К сожалению, да. Мне стало известно об этом еще перед началом выборов в областную Думу.

Ко мне приходил тогда химкинский мэр Кораблин. Говорил, что хочет избраться в депутаты и получить место спикера. Что у него очень серьезные планы: раскрутившись в области, идти на выборы мэра Москвы. Теперь я понимаю, что он лгал. Все, что говорил Кораблин, — лишь прикрытие. Его истинные цели совсем в другом. И именно этот человек играет одну из главных скрипок в т.н. “заговоре”.

— А в чем, по-вашему, эти истинные цели?

— Я не владею никакими тому доказательствами, но интуиция никогда меня не подводила. Уверен, что никакой политикой здесь и не пахнет. Интересы всей этой команды только в одном: в корысти. Им недостаточно того, что они уже имеют. Им хочется новых высот и возможностей.

— Кто входит в число заговорщиков?

— Насколько я понимаю, вышеупомянутый уже Кораблин. Ряд депутатов — бывших и действующих — областной Думы, и в первую очередь Сергей Зуев, владелец крупных мебельных центров “Гранд” и “Три кита”. Федеральный инспектор по Московской области Протоген Андриевский. Бывший зам Тяжлова по безопасности Николай Савинков. Еще незначительный ряд людей второго плана.

  — Вы представляете, как этот заговор должен был развиваться?

— Более-менее... Эти люди поставили цель провести в депутаты как можно больше своих сторонников, для чего в наглую “вербовали” депутатов прежнего созыва. Путем административного ресурса добиться избрания спикером Кораблина. А затем Дума начала бы блокировать работу правительства области. Это непросто, но возможно.

Не принимались бы законы, предложенные правительством. Тормозились бы целевые программы. Началась бы коллизия вокруг бюджета. К чему это должно привести — догадаться нетрудно, жители области все это уже проходили: невыплата зарплат и пенсий, замораживание строительства новых домов и объектов соцкультбыта.

— И это неминуемо бы вызвало народное недовольство?

— Именно так, причем недовольство это всячески бы еще подогревалось. И на этих искусственно созданных трудностях оппозиция начала бы играть накануне губернаторских выборов.

— Знаете, слушая, ловлю себя на мысли: это же людоедство какое-то. Все равно, что объявлять войну, дабы избежать импичмента.

— Людоедство, да. Но есть такое избитое выражение: политика — дело грязное. Особенно, если делается она грязными руками...

* * *
     Это не мир тесен, а прослойка тонка... Об одном из главных участников заговора Сергее Зуеве, бизнесмене, избранном депутатом облдумы от Одинцова, мне приходилось писать и раньше. Было это в сентябре прошлого года.

Тогда, правда, я защищал Зуева, попавшего под каток МВД и ГТК (два этих ведомства расследовали уголовные дела по факту контрабандной мебели в “Трех китах” и “Гранде”). Разумеется, мне и в голову не могло прийти, при каких исключительных обстоятельствах человек этот вновь попадет в поле моего зрения.

Я нисколько не осуждаю Зуева и теперь (это все равно что наказывать собаку за то, что она лает). Он — бизнесмен. Его задача — заработать как можно больше денег, и неважно, какими способами цель эта достигается. Тем более иммунитет Зуеву нужен как воздух.

Рискну предположить, что эти-то два обстоятельства и привели его в лагерь антигромовской оппозиции, с лидером которой, Юрием Кораблиным, Зуев был давно и хорошо знаком. (Мебельный центр “Гранд” находится на территории Химкинского района.)

Эти люди бросились на выборы, как на амбразуру дзота. Они действовали по принципу “цель оправдывает средства”. В ход было пущено все, абсолютно все — деньги, связи, подкуп, клевета. На войне как на войне.

Вряд ли то, что вы сейчас прочтете, поразит вас до глубины души. КАК происходят выборы, понимает в России каждый. Впрочем, одно дело — догадываться, предполагать. И совсем другое — знать наверняка...

Эти аудиозаписи были сделаны одной из отечественных спецслужб. Сделаны абсолютно законно — с санкции суда, с соблюдением всех положенных формальностей.

Откровенно говоря, прочитав расшифровки, я был шокирован откровенным цинизмом этих людей. Даже не то чтобы цинизмом — какой-то их вседозволенностью, осознанием собственного всесилия, неприкасаемости, ибо только человек, на сто процентов уверенный в себе, может в открытую, не таясь, говорить о ТАКИХ вещах.

12 декабря. Утро. Зуев и Насима Столярова, руководитель аппарата Комиссии Госдумы по изучению практики применения избирательного законодательства при подготовке и проведении выборов в РФ.

СТОЛЯРОВА: — Сергей Васильевич, это Насима Касимовна Столярова. Мне сейчас позвонили, сказали, что вы хотели бы 15 участков проблемных. Да?

ЗУЕВ: — Ага. Это возможно?

С.: — В принципе возможно. В какую сумму вы можете уложиться? Мы бы потом посмотрели.

З.: — Сейчас...

С.: — Потому что участков проблемных не бывает... Знаете, как в Иркутске, за последние 2 часа нарисовали Говорину с участков, которые...

З.: — Понятно. Я сейчас перезвоню.

Кто такой Говорин, на опыт которого ссылается аппаратчица Столярова (кстати, депутат Госдумы предыдущего созыва), догадаться нетрудно. Губернатор Иркутской области.

Говорин был избран на второй срок в августе прошлого года. Победа эта далась непросто. До последнего момента казалось, что лидирует его конкурент — коммунист Левченко. Ночью, при подсчете голосов, он уверенно выходил на первое место, но утром, когда в избирком привезли бюллетени из дальних районов, вперед неожиданно вырвался Говорин. Разница составила каких-то два процента.

Теперь, после сенсационных признаний Насимы Столяровой, становится понятно, откуда взялись эти мизерные проценты.

О думской Комиссии по выборам широкой публике известно крайне мало. А жаль. Структура эта очень интересная. По закону, она имеет право контролировать ход любых выборов в любом регионе. Подтверждать или опровергать законность их результатов.

Иными словами, в ее руках — алгоритм победы. Мало ведь просто сфальсифицировать итоги голосования (это как раз нетрудно). Надо еще оформить все так, чтобы комар носа не подточил, и нет здесь конторы более подходящей, чем комиссия Думы. Оспаривать ее заключение не может никто.

Любопытная деталь: руководитель комиссии Александр Салий (кстати, по сообщениям журналистов, присутствовавший на выборах в Иркутске) — коммунист. Как и Столярова (в прошлой Думе она была депутатом от КПРФ). Как и проигравший Говорину кандидат Сергей Левченко.

По логике вещей, Салий и Столярова должны были бы помогать не ставленнику “прогнившего режима”, а своему товарищу-партийцу, но они (по собственному же признанию Столяровой) приписали его голоса (голоса рядовых коммунистов и патриотов!) классовому врагу.

Впрочем, стоит ли этому удивляться. Когда речь идет о деньгах, классовое сознание замолкает. В бизнесе не существует политики, и какая, в сущности, разница, с кого получать мзду — с губернатора Говорина или с коммерсанта Зуева...

Тот же день. 17.30. Зуев и Кораблин.

ЗУЕВ: — Я просто не знаю, сколько надо участков (избирательных. — А.Х.)... Они предложили мне полный ассортимент. То есть 60 участков. За сорок пять (надо думать, тысяч долларов. — А.Х.). Я говорю: может быть, 15—20 участков... Она говорит: там в Иркутске, в Кемерово. Начала разводить меня.

КОРАБЛИН: — Надо все участки.

З.: — Все?

К.: — Они не разводят. Нет... Но от Салия (руководитель думской комиссии. — А.Х.) меньше сорока пяти не пойдут.

З.: — Нет. Она мне сказала: “Скажите, какую сумму. Мы постараемся в нее уложиться”.

К.: — Мы переговоры с Салием начали, ты помнишь... Бессмысленно половину закрывать, понимаешь. Мы тогда результат не сможем спросить...

З.: (перебивает) — Я просто сейчас не потяну!

К.: — У нас есть вторая команда. Она дешевле. Но у Салия гарантированная структура... Пусть половину участков перекроют.

З.: — Если я попрошу ее по одному человеку на все участки за половину, да? Скажу: я вам дам двадцать пять, да?

К.: — Лучше тогда перекрыть участки, которые наиболее важные. Кого-то своих ты можешь на эти участки направить. А вот там, где войсковые части, где тяжело контролировать... Из 60 возьми на 30 участков. Двадцать пять им объяви... Двадцать пять—тридцать...

(Сколько раз убеждался я уже в этой закономерности: чем богаче человек, тем жаднее он. Для Зуева, с его заработками, нет никакой разницы — двадцать пять тысяч или сорок пять. На кону слишком большая ставка, чтобы мелочиться, но натуру уже не исправишь...

Этот диалог на “птичьем языке” понятен и без перевода. На 30 избирательных участков в Одинцовском районе направляются думские наблюдатели. Задача — обеспечить “правильное” голосование. Цена вопроса — 30 тысяч “зеленых”.)

Тот же день. Три минуты спустя.

Зуев и Столярова.

ЗУЕВ: — Мне неудобно по этому вопросу... Двадцать пять—тридцать — у нас больше резервов нет. Выжали меня как лимон. Что делать?

СТОЛЯРОВА: — Я думаю, что нужно закрывать все участки, по одному человеку.

З.: — А по одному вы сможете составить акты?

  С.: — Конечно.

З.: — Может, проблемные участки по два, а так по одному?

С.: — Посмотрим. В конце концов, нам же нужен результат.

  З.: — Я могу потом... Может, с рассрочкой. Сейчас у меня нет пока живых.

С.: — Сейчас я разговариваю с нашими. На тридцати останавливаю.

З.: — Я откровенно говорю: как немножко поднимусь, доведу до нормальной. Все нормально будет.

С.: — Ну, и всегда у нас как бы так — получаем и потом...

  З.: — Нет проблем. Когда скажете. Хоть завтра утром.

С.: — Давайте...

З.: — Тогда пусть к одиннадцати ко мне в “Гранд” приедет ваш человек... Только предварительно позвоните.

13 декабря. Утро. Те же.

СТОЛЯРОВА: — Ну что, наш человек выехал.

ЗУЕВ: — Секретарь уже предупрежден, чтобы он ждал.

С.: — Фамилия его Мастрюков.

З.: — Ма-стрю-ков... Его пропустят и будут ждать.

15 часов. Зуев и его секретарь.

ЗУЕВ: — Оля, “Он” приехал?

ОЛЯ: — Да, Сергей Васильевич.

З.: — Выпиши 30 конфеток. Напиши: расходы представительские.

О.: — Да.

З.: — Пока скажи: “Посидите, кофе попейте, 5 минут... Позвони Насиме Касимовне. Скажи: “Вот приехал такой Мастрюков, вот он так выглядит”. И дай ему трубочку, пусть она подтвердит. Тогда отдашь ему 30 конфеток.

* * *
     Судя по всему, тридцать “конфеток” дошли до получателя. 16 декабря Сергей Зуев, как, впрочем, и Юрий Кораблин, стали депутатами облдумы. (А сколько стараниями аппаратчицы Столяровой таких зуевых по стране? Страшно представить!)

Но для того, чтобы победить, недостаточно одного только подкупа думских контролеров. Если у Кораблина проблем с конкурентами не было — действующий депутат от Химок Кузьмин уступил ему свой округ (сейчас он помощник Кораблина в Думе), то с Зуевым все оказалось намного сложнее. Его основной соперник, депутат Хвостов, не собирался сдавать позиции. По всем опросам Хвостов лидировал, опережая Зуева в несколько раз, и мебельного магната это не могло не волновать.

10 декабря. 18.18. Зуев и его свояк, глава Ершовской сельской администрации Виктор Бабурин.

ЗУЕВ: — Нужно с этим педерастом встречаться, говорить и давать ему пенсию. Пусть уходит.

БАБУРИН: — Сегодня встречались, говорили.

З.: — Фигли встречались?! Должен был перезвонить! Время — седьмой час.

Б.: — Я могу сказать тебе результат. Скажут, что он отказался.

З.: (раздраженно) — И за неделю могли хотя бы один плакат повесить где-нибудь.

Б.: — Так висят же.

З.: — Где, Витенька? Хвостов висит на каждом углу. Меня нигде нет.

Б.: — Завтра расклеят. Что ты волнуешься!

З.: — Волнуюсь. На сколько мой рейтинг ниже Хвостова?

Б.: — В пять раз.

З.: — Нормальный ход! Нам один день остался. Завтра... Что, мне ему самому звонить?

Бывший уже депутат Юрий Хвостов, главврач Одинцовской больницы, читал эту расшифровку очень внимательно, словно проговаривал ее про себя. Он водил коричневым, с несмываемым уже налетом йода пальцем по строчкам, и я видел, как дрожали от волнения его руки. Наверное, те же чувства испытывали люди, вернувшиеся в 56-м из лагерей, когда знакомились со своими “уголовными” делами и узнавали, кто из друзей оговорил их.

— Да, все так и было, — Хвостов нервно закуривает. — На меня вышел депутат Кузьмин — тот, что уступил свой округ Кораблину. Сказал, что ко мне обратятся люди с “интересным предложением”. Действительно, позвонил какой-то человек. Мы встретились на улице, у входа в больницу — утром, как раз десятого декабря. “Мы предлагаем вам снять свою кандидатуру. Не безвозмездно. Даем пятьдесят тысяч долларов — это ваша пятнадцатилетняя пенсия”. Конечно, я отказался, но человек не унимался: “Подумайте. Если решите, через два часа позвоните по такому-то телефону. Иначе на эти деньги мы завалим весь город компроматом”. Я удивился. “Компромат надо же еще собрать”. — “Зачем? Компромат пишется”.

— Этот парламентер представился, сказал, чьи интересы представляет?

— Нет, но и без того все было очевидно. Разумеется, Зуева. Никто, кроме него, не мог так разбрасываться деньгами, да и конкурировали мы только с ним.

10 декабря. 18.25. Зуев и Кораблин.

КОРАБЛИН: — Позвонила мне секретарша его. Сказала, что его нет. Сказала, что она с водителем созвонилась, отдала мой телефон... Как только он...

ЗУЕВ: (перебивает) — Я могу, е... твою мать. Он наверняка скажет, что он его (Хвостова. — А.Х.) не нашел. Я могу это предвидеть на сто процентов. Он нос по ветру держит. Если у него рейтинг выше, он так и будет вести себя.

К.: — Что делать будем?

З.: — Я предлагаю идти в лоб.

К.: — Б...ь. У меня люди все по районам ху...т. Ты предлагаешь сегодня идти на разговор?

З.: — Завтра прямо с утра надо выдергивать его.

К.: — Давай. Я пока сейчас еду на встречу по нашим делам.

  З.: — Я тоже подумаю. А утром тогда, если он (Хвостов. — А.Х.) не позвонит, надо принимать меры прямые.

Что это были за “прямые меры”, станет понятно за два дня до выборов. В пятницу, 14 декабря, по всему Одинцовскому избирательному округу были разбросаны номера несуществующей газеты “Правда Подмосковья” с одной-единственной статьей. Называлась она незамысловато — “Мясники”.

Из статьи избиратели могли узнать, что в Одинцовской райбольнице стараниями главврача Хвостова создана преступная группа, которая ворует у людей органы и затем поставляет их международным синдикатам. Именно на эти деньги и организована предвыборная кампания Хвостова, которого МВД давно пытается уже посадить, но натыкается на депутатский иммунитет.

В конце заметки Хвостова сравнивали с Чикатило, который тоже вырезал у своих жертв внутренние органы и арестован был только потому, что иммунитета такого не имел.

Впрочем, не будем забегать вперед...

11 декабря. Утро. Зуев и некий Валера.

ЗУЕВ: — Валера, надо срочно собирать компромат на Хвостова.

ВАЛЕРА: — Компромат?

  З.: — Ну, ты понял...

К.: — Ага.

Тот же день, 19.29. Зуев и его зам. по безопасности Николай Коптев.

КОПТЕВ: — Там Владимир Давыдович вопросы задавал уже.

ЗУЕВ: — Чего?

К.: — Завтра он там газету выпускает. Выходит тиражом 30 тысяч.

З.: — Какую газету?

К.: — Ну, какую там делают акцию-то?

З.: — Ну?

К.: — По “хвостам”... И там нужно шесть. Не позже завтрашнего утра.

З.: — Ну пускай бюджет скажет.

К.: — Это раз. И второе: он говорит, можно ли там использовать вертолет, самолет для сброса листовок. У вас там стоит.

З.: — Он не летает.

К.: — Может, он напрямую вам позвонит? Он вам не мог дозвониться.

К самолету, сбрасывающему листовки, мы вернемся чуть позже. Пока же закончим историю “по хвостам”. Сразу после выхода “Правды Подмосковья” Юрий Хвостов написал заявление в местное УВД, но это его не спасло.

На выборах он получил только 7 тысяч голосов. Зуев — в два раза больше. Ничего удивительного. Деньги решают все.

— Я и раньше был практически уверен, что эта газета — дело рук Зуева, — печально констатирует Хвостов. — Теперь же убедился в этом окончательно.

...На ум приходит анекдот: одному еврею изменяет жена. Все говорят ему об этом, он не хочет верить, но потом решает все-таки развеять сомнения. Лично... Видит, как она встречается с мужчиной в ресторане, едет к нему домой, заходит в квартиру, раздевается, ложится в постель...

“Ну что, убедился?” — негодуют соседи.

“Но я же не видел, что было дальше. Они погасили свет”.

* * *
     Громов перевернул последнюю страницу, поднял голову. Объемистая пачка принесенных мной расшифровок могильной плитой возвышалась на столе.

— Борис Всеволодович, какое ощущение от прочитанного?

— Мне казалось, в жизни я ко всему привык. Много видел, многого насмотрелся. Но это... Почему? Для чего? В чем причина? Я что, враг народа? Работаю против области? Веду ее в пропасть? И потом: появление такого оппозиционного блока ударяет ведь не только по мне.

— Как теперь, зная всю правду, вы будете работать с федеральным инспектором Андриевским?

— А я с ним не работал и работать не собираюсь.

— Несмотря на то что Кораблин не стал спикером, часть “своих” депутатов ему все же удалось провести. Не чувствуете ли вы здесь опасности?

— Я мало чего боюсь в этой жизни... Не дай бог только, чтобы они не начали совершать шаги, направленные против власти и человеческого разума.

— Вы воспринимаете Кораблина как своего будущего соперника?

— Нет. Я понимаю его амбиции, понимаю, что рамки Химок стали для него уже тесны — в области развернуться можно куда вольготнее — только на одних интригах далеко не уедешь. Да и потом: как этот человек сможет смотреть в глаза избирателям, говорить перед ними красивые речи, зная, что он хотел обречь их на нищенское, полуголодное существование. Самых слабых, незащищенных — стариков, бюджетников, ведь то, что задумала оппозиция, главным образом ударило бы по ним.

— Но разве в политике существует мораль?

— Политик — это тоже человек... Просто люди, как и политики, бывают разные...

* * *
     12 декабря. 13.10. Кораблин и Зуев.

КОРАБЛИН: — Сереж! Ну где вы есть-то?

ЗУЕВ: — Да у нас тут, Юрий Вадимович, кипит энергия... Мы хотим же поднять авиацию.

К.: (по-отечески) — Авиацию не поднимайте, не надо.

З.: — Почему? Хотим самолет поднять, листовки разбрасывать.

К.: — Авиацию можно, но с добрыми намерениями.

З.: — Да не, мы бомбить листовками хотим, не то что...

...14 декабря в 9 часов 50 минут на окраине Егорьевска был замечен спортивный самолет “Л-410”, летящий на небольшой высоте. Из самолета на землю падали разноцветные бумажки.

Наверное, со стороны это было очень красиво: розовые, синие, желтые листки, бабочками кружащиеся над землей и по-балетному грациозно падающие на серую корку снега.

Наверное, люди подумали, что снимается какое-то кино, но когда они подошли ближе и взяли эти бумажки в руки, волшебство мгновенно улетучилось. Это были предвыборные прокламации, клеймящие позором местного кандидата в депутаты Валерия Аксакова.

Очень скоро злоумышленников вычислили — летчиков частной компании “Авиаспорт”. Оказалось, что они даже не читали то, что кидали на город. И хотя Егорьевское УВД начало расследование (пролеты над городами категорически запрещены), ниточка на этом оборвалась. Главных организаторов найти так и не удалось.

До тех пор, пока в наших руках не появились эти аудиозаписи. Сомнений быть не может — листовки с самолета сбрасывали в одном-единственном подмосковном районе...

Тот же день. 13.48. Зуев и некто Владимир Давыдович.

ДАВЫДОВИЧ: — Чтоб для сведения. Значит, мои ребята предварительно договорились на легкомоторный самолет.

ЗУЕВ: — Ну, в принципе мне сейчас тоже перезвонят.

Д.: — Сейчас — двести пятьдесят. Ну, чтобы вы имели в виду.

20 минутами позже. Зуев и некто Родион.

РОДИОН: — Сергей Васильевич, значит, я договорился насчет самолета. Один летный час — 290 долларов.

ЗУЕВ: — А где он? Этот самолет сейчас?

Р.: — К Москве уже подлетает. Только летчику нужно знать время и место... Где листовки брать...

З.: — Хорошо, я перезвоню... Только когда самолет подлетит, обязательно мне перезвони.

Несмотря на все бомбардировки, Валерий Аксаков стал-таки депутатом. А несколькими днями спустя его избрали спикером облдумы. За Аксакова проголосовали 39 депутатов. За Кораблина — пять.

Может быть, тут-то и кроется истинная причина “авиашоу”? Что заставило Зуева и Кораблина посылать самолет в Егорьевск, за две сотни километров от Химок?

— Все очень просто, — председатель Мособлдумы Валерий Аксаков отвечает на вопросы сразу, не задумываясь. — Уже с лета многие журналисты в своих заметках прочили меня на место спикера. Понятно, это шло вразрез с планами “заговорщиков”. Они-то рассчитывали, что председателем станет Кораблин, и сильные конкуренты были им ни к чему...

— Вы были в курсе их планов?

— Да, о существовании антигромовской оппозиции я знаю давно. Еще задолго до выборов. Мне рассказывали об этом многие депутаты, в том числе те, кого заговорщики приглашали на свои “сходки”. Как правило, они проходили в химкинском спорткомплексе “Олимпиец” в обстановке строжайшей секретности, с обязательным участием Андриевского и бывшего зам. губернатора Савинкова.

— Ходят слухи, будто бы за избрание Кораблина председателем депутатам предлагались взятки?

— Как вы понимаете, таких предложений я не получал. Но сами депутаты, то есть непосредственные свидетели, мне об этом говорили. Начальная цена голоса — пять тысяч долларов. Конечная — сто.

— В Думе 50 депутатов. В общей сложности получается пять миллионов. Сумма приличная.

— И это еще довольно дешево, ведь “заработать” на области можно астрономические деньги. При соответствующем подходе, конечно.

* * *
     Увлекшись похождениями двух лидеров оппозиции, Кораблина и Зуева, мы совсем упустили из виду фигуру их вдохновителя и духовного наставника — федерального инспектора по Московской области Протогена Андриевского. Еще одного героя моих прежних публикаций.

В отличие от Зуева, о Протогене Протогеновиче Андриевском я писал давно — лет шесть назад. Тогда, впрочем, он не был еще федеральным инспектором, а носил на плечах генеральские погоны. В марте 96-го, когда горстка чеченских боевиков захватила Грозный, Андриевский был комендантом города. Именно по его инициативе на разблокирование КПП были кинуты резервы внутренних войск. Кинуты, по сути, на верную гибель: без предварительной разведки, без огневой поддержки, в условиях осажденного города.

Сорок восемь погибших бойцов и офицеров — таков итог той “блестяще проведенной” операции. И возбужденное против Андриевского уголовное дело за халатное отношение к службе.

Правда, дело до суда не дошло. А вскоре Андриевский вознесся к политическим высотам. Штурмовать вершины власти намного безопаснее, чем осажденный Грозный...

Я не буду касаться личных особенностей этого человека, хотя, поверьте, они весьма своеобразны. Вскоре после назначения, например, он принялся раздавать журналистам интервью, в которых рассказывал, что способен занять должность начальника столичного ГУВД (о чем ни в мэрии, ни в МВД знать ничего не знали).

По счастью, людям с Петровки не суждено было познакомиться с Протогеном Протогеновичем, но зато их коллеги из ГУВД области долго еще будут помнить генерала Андриевского. На коллегии, где представляли нового начальника Главка, Андриевский без тени улыбки заявил: “Если вы не научитесь работать, я позову бен Ладена”.

Что привело Андриевского в стан антигромовской оппозиции? Заговорщики утверждают, что он — посланец высшей воли. Действует якобы от имени президента. Только в это мало кто верит.

— Накануне выборов спикера, — рассказывает начальник Правового управления правительства области Сергей Кузнецов, — ко мне начали обращаться депутаты. Они говорили, что их вызывает Андриевский и проводит “профилактические беседы”: голосуйте за Кораблина, а не за Аксакова. Поскольку я был доверенным лицом Путина на президентских выборах, мне это было небезразлично. Я пошел к Андриевскому. “По какому праву вы оказываете давление на депутатов?” — “Пойми, — ответил он, — нам надо сделать Кораблина председателем, поскольку в 2004 году президент поставил задачу свергнуть Громова”. — “Что, лично Владимир Владимирович?” — спрашиваю. Андриевский замялся: “Ну, я же человек президента”. — “Хорошо. Тогда как доверенное лицо я пойду на прием к Путину и задам ему этот вопрос напрямую”. Протоген побелел: “Не надо никуда ходить. Давайте лучше договоримся. Кораблин становится спикером, Аксаков — его первым замом, и на этом все заканчивается. Подумайте, до полуночи дайте мне ответ”. А потом добавил, что поддерживает Кораблина уже год и не может бросить его...

— Я уверен, — продолжает Кузнецов, — что ни президент, ни Полтавченко никакого отношения к действиям Андриевского не имеют. Он просто блефует, прикрываясь их именами.

Абсолютно такого же мнения придерживается и сам губернатор Громов:

— Андриевский — элементарный самозванец, современное порождение Хлестакова...

По одному только Березовскому нельзя судить обо всех евреях, точно так же, как о чеченцах — по Басаеву или Радуеву. Я не знаю, как сложится судьба федерального инспектора Андриевского после выхода этой статьи, но я очень хочу, чтобы его начальники знали истинные причины, толкнувшие генерала в пучину политических интриг.

Вот они...

* * *
     21 августа. Андриевский и Зуев.

АНДРИЕВСКИЙ: — Приветствую, Андриевский. В России находитесь?

ЗУЕВ: — Вот приехал сегодня утром.

  А.: — Я хотел где-то в районе шестнадцати подъехать. Я все-таки хочу кухню у вас там заказать.

З.: (подобострастно) — Да ради бога, Протоген Протогенович. Во сколько скажете.

А.: — Давайте лучше в “Китах”.

З.: — Да, там больше выбор.

А.: — Давайте после шестнадцати, потому что я поеду к Юре (Кораблину? — А.Х.), с ним пообщаюсь и прямо по кольцу к вам проскочу.

З.: — Только позвоните, как будете выезжать.

А.: (озабоченно) — А там есть выбор лучше, да?

З.: (голосом Кашпировского) — Конечно. Я вам там все покажу.

А.: — И можно заказать по размеру?

З.: — Все сделаем в лучшем виде.

25 ноября. Те же.

АНДРИЕВСКИЙ: — Вы не на работе?

ЗУЕВ: — Да, в “Гранде”.

А.: — А я здесь внизу, где буфет, на первом этаже.

З.: (мефистофельски) — Может, ко мне зайдем. По маленькой, а?

А.: (разочарованно) — Да нет, я тут с супругой. Выбрали кое-что у вас купить, хотел договориться... Может быть, там...

З.: (деловито) — Я сейчас спускаюсь вниз.

27 ноября. Те же.

АНДРИЕВСКИЙ: — Сергей Васильевич, добрый день.

ЗУЕВ: — О-о, Протоген Протогенович!

А.: — Большое спасибо за помощь.

З.: — Да не за что, господи.

А.: — Ну, я как бы маленькую дольку взял... Я еще пару раз обращусь, когда будут брать партиями.

З.: — Да нет проблем. Конечно.

А.: — Вы сейчас у себя?

З.: — Да.

А.: — А вот там внизу это работает заведение?

З.: — Бистро-то?

А.: — Нет... Вот это... Которое там это...

З.: — А-а! Где-то в полчетвертого, вот так.

А.: — Ну ладно, в следующий раз тогда.

З.: — Как угодно, Протоген Протогенович.

(Внизу в “Гранде” находится замечательная баня, где друзья Зуева могут всегда отдохнуть душой и телом. Впрочем, сейчас не об этом...)

1 декабря. Те же.

АНДРИЕВСКИЙ: — Сереж, завтра я хочу по той же схеме опять там с зятем, с дочкой походить. По твоему магазину.

ЗУЕВ: — Я буду в двенадцать у себя.

* * *
     Коммерсант Зуев действует в лучших традициях советской торговли, когда самыми влиятельными персонами были товароведы и продавцы, а директор “Елисеевского” Соколов по степени могущества не уступал секретарю МГК.

Дефицита больше нет. Но от этого люди не перестали быть людьми. Все хотят жить (по возможности красиво). Получать по максимуму, платить — по минимуму. В числе постоянных “клиентов” г-на Зуева не один только Андриевский (Пурген Пургеныч, как называют его в разговорах между собой “заговорщики”). Ему звонят многие уважаемые особы, ибо квартира есть у каждого, и каждому хочется обставить ее итальянской или испанской мебелью. За полцены.

Мы вечно что-то усложняем, накручиваем, а оказывается, все просто, как дважды два. При наличии денег любой малограмотный барыга может стать депутатом (даже против воли избирателей). Ходить с генералами в баню. Решать судьбу миллионов.

Все начинается с малого: со скидки на кухонный уголок. С шикарно накрытого стола.

Я не знаю доподлинно, как именно формировался этот заговор. Кто был его мотором, а кто пристал по дороге — так зэки, убегая с зоны, берут с собой фраера как “корову”, чтобы съесть его потом в тайге. Но я отлично представляю, что именно объединило этих людей, что заставило их пойти на преступления и подлость. Жажда власти. Но не ради одной только власти. Ради денег — ведь чем больше миллионов оседает в твоих карманах, тем сильнее захватывают тебя алчность и азарт.

“Как бы вы двумя словами охарактеризовали всю эту ситуацию?” — спросил я у председателя Мособлдумы генерала Аксакова.

Он ответил просто и емко: “Беспредел олигархов”.

И пускай олигархи эти не в силах пока тягаться со славой Березовского или Гусинского. Лиха беда начало. С миру по нитке — голому рубашка.

Голых в Московской области хоть отбавляй, а вот рубашек на всех не хватает.

* * *
     Я привел уже достаточно примеров грубейших нарушений закона, которые допустили Зуев и Кораблин в ходе выборов. И это — далеко не финал.

За кадром осталось многое: и то, как эти люди собирались покупать голоса солдат (голос — доллар). И какие подарки отправляли они в местную избирательную комиссию. И как за 10 тысяч долларов организовывали заказные сюжеты в НТВшной телепрограмме “Криминал”. (“Мне надо лавэ, лавандос переправить в “Останкино”, — кричал в трубку Зуев, обращаясь к своему подчиненному. В прошлой жизни Зуев был бригадиром грузчиков мебели, но, сменив замызганный халат на цивильный депутатский костюм, от старых выражений избавиться так и не сумел. “Лавэ” — на блатном жаргоне значит “деньги”.)

Много еще чего осталось недосказанным. Ненадолго. Очень скоро материалы эти я надеюсь обнародовать в суде. В суде, который признает итоги выборов по Химкинскому и Одинцовскому округам недействительными...

* * *
     Сомневаюсь, чтобы этих людей остановила неудача, которую они потерпели в самом начале. Слишком много денег было брошено ими на выборы. Слишком дорогая ставка на кону...

Уже на другой день после выборов Кораблин, Зуев и Андриевский собрали “секретное” совещание — в Академии Госслужбы. В здание пускали только по спискам, громовскому представителю в Думе, указали, например, на дверь.

Часть приглашенных депутатов даже не знала, для чего их собирают: объявляли, будто на встречу с Полтавченко. Полпреда, правда, не было (да и быть не могло). Вместо него “делегатов” встречал Протоген Андриевский, который и объявил о необходимости создания в Думе фракции “Единства”. Понятно, с Кораблиным во главе.

Абсурд этой ситуации заключался в том, что этим же утром, на первом же своем заседании, депутаты такую фракцию уже основали...[...]