Звездная правка

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© "Вечерняя Москва", origindate::05.03.2005

Звездная правка

Душещипательные истории о том, как знаменитости визируют свои интервью

Ника Драбкина

Не каждому читателю, наверное, известно, что у знаменитостей принято «визировать» текст собственных интервью. То есть даже если во время беседы с журналистом звезда разоткровенничалась и рассказала, допустим, про свою первую любовь, потом она может легко вычеркнуть этот фрагмент и лишить бедного читателя увлекательных подробностей. Этот материал как раз и посвящен «звездным» правкам. Разумеется, мы не могли не считаться с волей героев наших интервью и самые деликатные уточнения и сокращения оставили за кадром. Тем не менее и то, что «осталось», надеемся, покажется вам небезынтересным.

Есть список «золотых» собеседников, которые не правят ни одного слова в интервью, а иногда и вообще не желают его перечитывать перед публикацией. К этим любимцам нашего брата-журналиста относятся, к примеру, Дмитрий Дибров, Андрей Панин, Владимир Сорокин, Светлана Конеген.

«Крепкие орешки» – Денис Евстигнеев, Александр Гордон, Владимир Соловьев, Ирина Розанова, Ольга Кабо, Олег Попцов, Петр Марченко, Оксана Федорова. Они строго следят за тем, чтобы журналист отправил им текст на сверку, и обязательно исправляют пару фраз (а то и страниц).

Звезды, как и все мы, люди со своими особенностями и странностями: бывает, не вычеркивают очевидно рискованные фразы или даже целые абзацы. А случается, переписывают интервью целиком – вплоть до знаков препинания. И даже вносят коррективы в вопросы и комментарии журналистов (что вообще-то делать не положено).

Напишите про меня гадость

Стилист Сергей Зверев после интервью капризно замечает: «Обязательно пришлите мне текст, а то журналисты все перевирают». Но на электронное письмо… не отвечает. Некоторых любимцев публики вообще трудно «уломать» на интервью: например, Николая Дроздова, Андрея Караулова или, скажем, Владимира Тишко. Экстравагантный ведущий программы ТНТ «Москва: инструкция по применению» честно обещает ответить на все вопросы, но – позже-позже-позже… А в свое оправдание заявляет: «У меня сейчас сложное психоэмоциональное состояние. Напишите про меня гадость, я разрешаю».

Актриса Юлия Рутберг специализируется в основном на грамматике и стилистике: своим проникновенным голосом Юлия Ильинична строго перечисляет журналисту по телефону все фрагменты, которые ей не понравились в собственной речи. Текст интервью Юлия Ильинична забирает с проходной в Театре Вахтангова и тем же вечером готова вносить правки. Взамен Рутберг предоставляет печатному изданию уникальные фото из семейного архива. Но если журналист не привезет на проходную материал – не видать ему эксклюзивных кадров как своих ушей.

Коллега Юлии по Театру Вахтангова Максим Суханов заботится больше о философской стороне вопроса: он тщательно правит свои размышления и строго следит за тем, чтобы его мысли прозвучали «правильно».

Максим вполне может позвонить журналисту несколько раз на дню, чтобы уточнить, все ли правки внесены в текст. А если что-то все же ускользнет от его бдительного внимания, Суханов очень долго потом переживает, жалуется знакомым на «происки прессы» и даже запрещает вывешивать интервью на специальную доску в театре.

Продюсер СТС Александр Цекало, на первый взгляд, довольно миролюбивый и остроумный собеседник. Но остроту своего ума Цекало предпочитает дозировать и крайне болезненно относится к любым «неточностям» в тексте интервью. Однажды Александр прочитал беседу с самим собой в одной из популярных газет, где журналист якобы переврал его высказывания об экс-супруге Лолите Милявской. Остроумный продюсер немедленно разорвал номер газеты в клочья...

Но настоящая гроза прессы – Федор Бондарчук. Слабое место клипмейкера – вопросы о его отце, знаменитом Сергее Бондарчуке, и особенно – попытки сравнить творчество двух режиссеров. Впрочем, не менее придирчив Федор Сергеевич и к стилистике собственных высказываний. Одна газетчица прислала Бондарчуку текст беседы и перезвонила через день, чтобы узнать реакцию героя. Секретарь Федора сдавленно заметила в трубку: «Это ужасно». С замирающим сердцем автор попросила переключить связь на Бондарчука и приготовилась слушать суровый вердикт. Но непостоянна душа художника!

– Да нет, все нормально, голубушка, – бесстрастно проворчал Федор. – Но я думал, что вы литературно обработаете мои слова, сделаете мою речь более гладкой и красивой. А вы написали все как есть. Если бы я знал, говорил бы культурнее.

Режиссер и актриса Рената Литвинова, та вообще готова собственноручно переписать интервью от и до. Как только беседа заканчивается, Рената гипнотизирует собеседника своим инфернальным голосом: «Дорогой, пришлите мне материал – я приведу его в порядок, и получится конфетка. В конце концов, я же сценарист!» Простодушный журналист высылает звезде текст – а взамен получает полностью переписанную беседу, в которой не осталось ни слова от реального разговора. Причем нередко «сценарий», как говорится, оставляет желать лучшего.

Актерская чета Дроздова – Певцов частенько требует с журналистов… гонорар за интервью. А если, к примеру, глянцевый журнал предлагает еще и гламурную съемку Ольги Дроздовой, то ставки существенно увеличиваются. Доподлинно известно, что одно издание выложило 2000 долларов за интервью и фотосессию Ольги Дроздовой, да еще и выполнило пожелание актрисы – отдать ей в вечное пользование все дизайнерские наряды, которые были предоставлены для съемок. А когда вышедший текст не устроил супругов, они в течение недели звонили автору на мобильный телефон и выказывали свое недовольство совсем не в театральных выражениях.

А муж у нас архитектор

Ведущий «Что? Где? Когда?» Борис Крюк поправил в своем интервью лишь одну фразу. Возмущаясь обилием рекламы на телевидении, Крюк заметил: «Я предпочту посмотреть паршивый фильм по кабельному каналу, чем свою любимую картину по Первому». Но потом вспомнил, что сам работает на Первом канале и кормится от рекламы, а потому предпочел заменить «Первый канал» на «центральные каналы».

С Евгением Киселевым я беседовала после его ухода с телевидения, когда Евгений Алексеевич уже был главным редактором газеты «Московские новости». Чтобы договориться с мэтром об интервью, понадобилось несколько месяцев. Я задала Евгению Алексеевичу вопрос об «интимном» компромате на него, который в свое время выбросили в Интернете:

– Когда в Интернете [page_11360.htm появилась видеопленка с «компроматом»] на вас, вы промолчали. Почему?

– Да я и сейчас не хочу комментировать ничего. Есть выражение Бродского: «застенчивое быдло». Весь этот компромат одно застенчивое быдло делает для другого. И вести диалог с застенчивым быдлом – ниже самого элементарного чувства собственного достоинства, – ответил Киселев после минутной паузы.

Единственный вопрос-ответ, который Евгений Алексеевич попросил вычеркнуть, как вы уже догадались, был именно этот.

Ну а самую радикальную правку собственного интервью произвела бывшая коллега Киселева по НТВ Ирина Зайцева. Ирина беседовала со мной в офисе телеканала «Россия» накануне своего дня рождения. Она потеряла мобильный телефон, и подчиненные в честь праздника подарили ей новый, довольно дорогой аппарат. Ирина долго восхищалась подарком, тем более что ее подопечным уже два месяца как не платили зарплату. В весьма откровенном разговоре Ирина живописала телевизионные козни, рассказала, в частности, о том, что на телевидении есть поверье: «Если женщина не успела выйти замуж до того, как устроилась на ТВ, – теперь уже не судьба ей услышать вальс Мендельсона». Интервью не удалось опубликовать сразу, а через две недели нам позвонил редактор Зайцевой и безапелляционно сообщил:

– Ирина думала, что текст выйдет тут же, а вы слишком тянете. Ей это неприятно, поэтому Ирина сказала, что не разрешает вам вообще печатать это интервью.

Я не Боря Моисеев – КН

Самую галантную правку вносит, пожалуй, ведущий НТВ Кирилл Набутов. Еще во время разговора с журналистом он заметил: «Пришлите мне потом текст на заверку. Обещаю вам, что не поправлю ни одного слова и соглашусь со всем, что вы напишете обо мне. Исправлю только фактические неточности». Кирилл Викторович и правда поправил всего несколько фрагментов, но как истинный джентльмен сопроводил «цензуру» авторскими комментариями. Набутов очень переживал, что читатель не уловит его иронию. Поэтому попросил вставить ремарку «улыбается» к некоторым своим фразам. На бумаге это выглядело так.

– Многое ли вам дал журфак? Ну, там история, социология, диамат…

– … женщины (МОЖНО ЗДЕСЬ ВСТАВИТЬ СЛОВО «УЛЫБАЕТСЯ»?). Я ВЕДЬ В ШУТКУ ПРО ЭТО ГОВОРИЛ – КН.

Или:

– А младший сын куда метит?(«смеется» – ДОБАВЬТЕ здесь ЭТО СЛОВО, ПОЖАЛУЙСТА – КН) Он метит папе в карман, стрельнуть лишние 50 рублей.

Кроме того, обаятельный КН несколько смягчил краски: попросил вычеркнуть фразы «да идиотизм все это!» (о назначении его «творческим лицом» НТВ) и «черт его знает». А свою шутку про то, что «все идут в кабак пить, а Набутов в музей, но с бутылкой водки» ведущий сопроводил философским: «НЕ СОВСЕМ ПОНЯТНО ПРО БУТЫЛКУ ВОДКИ – КН». И водку убрал.

Помимо этого, пострадали и рассуждения Кирилла Набутова на следующую тему:

– Мне, например, не нравятся девушки с пирсингом в пупке. С пирсингом в ноздре нравятся, а в пупке не нравятся. Но это не запрещено. Поэтому у меня есть право не смотреть на эту девушку или не жениться на ней, или не дружить и не разговаривать с ней, – вещал Кирилл Викторович. – Я бы посмотрел на другую девушку, например. Или на юношу. Это же не запрещено – смотреть на юношу. А может и не только смотреть. Но это в теории.

Реплику про юношу Набутов попросил опустить: «СНИМИТЕ ПРО ЮНОШЕЙ – НА БУМАГЕ НЕ ВСЕ ПОЙМУТ, ВЫЙДЕТ НЕ ТО ЧТО НАДО. Я НЕ БОРЯ МОИСЕЕВ», – скромно заметил КН.

Ведущий «России» Эрнест Мацкявичюс в разговоре напрочь теряет свою прибалтийскую рассудительность, увлекается, шутит и позволяет себе не совсем политкорректные высказывания. Но как только перед глазами «малыша Эрни» возникает набранный на компьютере текст интервью, Эрнест недрогнувшей рукой убирает рискованные места.

– Понимаете, НТВ за то время, пока мы там работали, стал родным домом, семьей. Создавалось впечатление, что чужие дяди хотят в эту семью вторгнуться и все разрушить. Дальнейшее развитие событий показало: хорошо, что все сложилось именно так. Я пытался прокрутить пленку назад и понять, как бы сложилась моя судьба и судьба компании, если бы всего этого не было. И с ужасом понимаю, что спустя 5, 10 лет я так и продолжал бы ездить в Государственную думу. Может быть, перемещаться с одного этажа на другой стало бы сложнее, появилась бы одышка. В репортажах было бы больше штампов, глаз бы замылился полностью. Наступил бы очень тяжелый кризис – моральный и профессиональный. Он уже наступал к тому времени. Самоотверженность, верность идеалам – это не то, что ценится. Верностью конкретной компании или человеку очень сложно добиться чего-то в нашем телевизионном мире. Я, наивный литовский юноша, должен был пройти этот путь тогда, но когда я встал на эту дорожку, последовал ряд очень серьезных разочарований. Я бы даже сказал, крушение идеалов.

Это душераздирающее признание на страницы газеты так и не попало.

Заметим, что Мацкявичюс решил поберечь не только НТВ, но и супругу. И убрал довольно безобидную, на наш взгляд, шутку: «А еще каждое утро в 5.30 нужно под пиджаком просунуть наушник. Такая йоговская гимнастика. Иногда, когда мне совсем тяжело, это делают девушки-гримерши. Хотя лучше моей жене этого не знать».

Хочется надеяться, что очаровательная жена Мацкявичюса не прочтет и этот номер «ВМ».

Дайте мне номер КГБ!

Хорошая мысля, как известно, приходит опосля. Писатель Аркадий Инин делился с «ВМ» воспоминаниями о Михаиле Жванецком и в разговоре назвал писателя «Мишкой». Однако не прошло и часа, как до крайности взволнованный юморист перезвонил в редакцию: «Боже, я уже хотел звонить вашему главному редактору! Скорее поправьте в тексте: не «Мишка», а «Миша»!» Знаменитый поэт Андрей Вознесенский дал обширное интервью нашей газете. Нельзя сказать, чтобы дело вообще обошлось без правки, но и никаких зубодробительных «вторжений» в журналистский текст тоже не случилось. Андрей Андреевич настоятельно попросил изменить редакцию лишь одной произнесенной им фразы: «Про меня говорят, что у меня вилла на Багамах, а у меня иногда бывает нет 300 рублей, чтобы заплатить за телефон – и его отключают». Но позже передумал: «Давайте поправим: нет 1000 рублей, чтобы заплатить за телефон. А то не поверят, что у Вознесенского нет 300 рублей!» В итоге сговорились на 500.

Не менее знаменитая коллега Вознесенского, трепетная Белла Ахмадулина, обликом и повадкой напоминает цветок на ветру. Однако «внутренний стержень» ее, наверняка, выкован из стали. Или, скорее, из некоего драгметалла: Ахмадулина, все-таки. В интервью с Беллой Ахатовной присутствовал, в частности, такой пассаж. В доме на Поварской, где жила в советские времена поэтесса, у нее была хорошая приятельница – княжна Елена Александровна Мещерская. Однажды Ахмадулиной передали, что у Елены Александровны отключили телефон. Белла Ахатовна тут же решила, что все дело в прослушке КГБ (все в доме считали, что Комитет «слушает Ахмадулину»).

Позвонила телефонистке и попросила номер Комитета госбезопасности. Девушка на том конце провода чуть не лишилась чувств, однако номер назвала.

Ахмадулина немедленно набрала номер Лубянки и потребовала: «Включите, пожалуйста, телефон Мещерской. Я вам перезвоню через пять минут». Деликатная, но исполненная высокого достоинства, Белла Ахатовна, визируя интервью, почти ничего не правила. Однако чрезвычайно возмутилась процитированной фразой: «Как это Я буду перезванивать в КГБ?! Это ОНИ мне сказали: «Мы вам перезвоним через пять минут, Белла Ахатовна». И перезвонили: «Товарищ Ахмадулина, телефон гражданки Мещерской работает!» Некоторые звезды, напротив, весьма пренебрежительно относятся к собственным интервью.

Иногда до такой степени, что «сами за себя» не говорят. Так, певица Жанна Фриске никак не могла вспомнить сцену из детства – и выдала журналисту телефон своих агентов: «Пусть они чего-нибудь веселенькое придумают!» Художник Борис Краснов вообще предлагает журналисту самому дописать «пару абзацев»: «Лень мне! Вот чего надо, то и пиши». А пресс-служба Владимира Жириновского порой диктует ответы на вопросы за своего красноречивого лидера: «Так, он у нас державник – значит, ответил бы примерно так…» – сосредоточенно подбирает выражения пресс-секретарь Владимира Вольфовича.

Справедливости ради заметим, что правка может быть произведена не только героем интервью, но и самой редакцией. Да такая, что мало не покажется.

Так, одна журналистка делала материал о великом скрипаче Леониде Когане. И полтора часа беседовала о нем с профессором консерватории Еленой Натансон. Говорили о личности Когана, о его привычках, о разных любопытных случаях из его жизни. В результате в газете вышел… один абзац, в котором Елена Натансон рассказывает, как Коган привез из Парижа «подушку-пердушку». Надо ли говорить, что с тех пор уважаемая профессор на всю жизнь зареклась давать интервью.

- Иногда правки в текст вносит сама жизнь. Так, польский актер Станислав Микульский («Ставка больше, чем жизнь») беседовал с журналисткой, будучи директором Польского культурного центра при посольстве Польши. Рассуждал об отношениях двух стран, политике. Когда интервью шло в печать, стало известно, что Микульского сняли с поста директора за «просоветские взгляды». Поскольку времена были уже вполне либеральные (1990), о снятии Микульского газета сообщила, а интервью… напечатала.

- Порой правка бывает предельно радикальной. Актер Авангард Леонтьев однажды поздравлял свою коллегу с юбилеем со страниц газеты. Леонтьев наговорил даме много приятных вещей, был словоохотлив и обаятелен. Редактор слегка подсократил здравицу актера, и, когда журналист зачитал ему текст по телефону, Леонтьев непреклонно воскликнул: «Нет, это не мой текст! Снимайте!» - Чемпионка мира по художественной гимнастике, а ныне ведущая новостей телеканала «Спорт» Яна Батыршина горой стоит за своего мужа, продюсера Тимура Вайнштейна. Поэтому непременное ее требование – чтобы в тексте обязательно так и указали: «Муж Яны – успешный режиссер и продюсер».

- А вот ведущая канала «Россия» Екатерина Коновалова супруга, напротив, предпочитает не афишировать. Теледива долго и вкусно рассказывала журналисту про своего мужа, а в итоге весь абзац перечеркнула фломастером и ограничилась лаконичным: «А муж у нас архитектор».

- О писателе Владимире Войновиче ходила легенда, как он пытался получить свои гонорары в одном парижском издательстве. История эта приобрела такие странные и недостоверные черты, что журналистка во время интервью попросила Войновича рассказать, как же все было на самом деле. Вот что поведал писатель: он обращался в издательство, требуя причитающиеся ему деньги, но получал отказ. И вот однажды звонит Войновичу человек от Александра Солженицына и говорит: – Владимир Николаевич, у вас есть бумага и ручка? Берите и пишите: «Негоже русскому писателю думать о деньгах».

– А у вас есть бумага и ручка? – не растерялся Войнович. – Так вот берите и пишите: «Пошел ты на…»

Увы, при визировании интервью Владимир Николаевич вычеркнул эту историю из текста. На просьбы журналистки оставить ее ответил: «Еще не время». А через пару недель рассказал ее на телевидении.

- Николай Еременко лет десять назад давал интервью культурологическому изданию и изрек: «Скоро народу вообще не останется, будут одни его враги». Но потом изречение попросил не публиковать. А через пару дней передумал, видимо, посовещавшись с понимающими людьми. «Оставьте фразу, хорошая, звучит», – заметил Николай Николаевич.

- Актер Евгений Весник долго втолковывал журналисту, какое нехорошее у нас телевидение.

«Эти придурки, руководители наших каналов…», – распалился Евгений Яковлевич. Но во время сверки поутих: «Уберите слово «придурки», молодой человек. Они, конечно, придурки, но зачем об этом всем знать?» - Ведущий программ «Человек и закон» и «Кремль, 9» на Первом канале Алексей Пиманов правил текст интервью с самим собой дважды. В первом варианте гендиректор Первого канала Константин Эрнст, с которым у Пиманова «очень хорошие личные отношения», был поименован телеведущим «Костей», во втором – «Эрнстом», а в третьем – «Константином Львовичем».

- Антон Комолов, когда журналистка спросила его, почему он не ведет больше шоу «Народный артист», ответил: «Понимаете, мне очень неловко открывать эту тайну. Но, вообще, телеведущий человек маленький. Его позвали, поманили кусочком сахара или еще чем-то, он и прибежал. Не поманили – не прибежал». Правда, сие трогательное откровение Антон впоследствии безжалостно заменил на следующее: «Вообщето, приглашать меня ведущим было бы странно, при том что ведущие там – Фекла Толстая и Иван Ургант. Разве что третьим к ним. Но я бы их только отвлекал. А они меня».

- Телекрасавица Дана Борисова, когда приступает к правке интервью, озабоченно бормочет: «Главное, чтобы я не выглядела дурочкой!» Впрочем, о поставленном условии звезда быстро забывает.