Инвесторы не ошиблись

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© solomin, origindate::07.07.2009, Фото "Коммерсант"

Инвесторы не ошиблись

Год назад, в июле 2008 года, началось провальное IPO «Акрона» в Лондоне.

Александр Ильин

Compromat.Ru

Вячеслав Кантор

Тогда инвесторов не устроила цена в 120-150 долларов за акцию. И как вскоре выяснилось, они были абсолютно правы. В конце ноября 2008 года акция «Акрона» стоила на ММВБ в Москве 10-12 долларов.

Попытка Кантора надуть международных инвесторов в Лондоне московских экспертов фондового рынка совсем не удивила. Хотя если бы канторовское IPO удалось. эта спекуляция вошла бы в учебники биржевого дела. Продать в июле 2008 года по 120-150 долларов, а через полгода скупить обратно за 10-12 и получить чистый навар в 700-800 млн. долларов. Да о такой спекуляции мечтает любой биржевик, мечтал и Кантор. Да не срослось. Лондонские инвесторы сию комбинацию раскололи быстро.

Вячеславу Кантору не помог даже образцовый инвестиционный меморандум, с утвержденями о том, как «Акрон» обеспечен на долгосрочную перспективу дешевым сырьем, которое он будет получать с месторождений Олений Ручей (апатитовый концентрат) и Талицкий участок Верхнекамского месторождения калийно-магниевых солей (хлористый калий). Не помогла и спешно составленная финансовая отчетность ОАО «Акрон» за 1 полугодие 2008 года, по которой чистая прибыль «Акрона» составила 1,2 млрд. долларов. Аналитики быстро раскопали, что из этого миллиарда 80% - это переоценка акций ОАО «Сильвинит», находящегося на балансе «Акрона».

Можно не сомневаться, что международные инвесторы внимательно изучили основные бизнес-приемы В.Кантора и обнаружили в них много любопытного, что не вяжется с имиджем прозрачной, хорошо управляемой компании. Например, после резкого сокращения оффшорного трейдинга в 2006 году Кантор начал применять новые, одноразовые схемы для вывода активов.

Первой такой операцией стала покупка «Акроном» в 1 квартале 2006 года 51 % акций китайского завода «Хунжи-Акрон». Это предприятие в ноябре 2002 году купил лично Кантор, потратив на это чуть менее 60 млн. долларов. Оно никакой прибыли не приносит, и приносить не будет. Так уж там в Китае получилось. Значит надо его продать за 250 млн. долларов своему «Акрону», у которого слишком много денег завелось. Тех самых денег, которые раньше оседали в оффшорных центрах прибыли.

В том же 2006 году другое предприятие Кантора в России, ОАО «Дорогобужские минудобрения» в Смоленской области, совершает сделку по приобретению в Италии оборудования для производства 500 тысяч тонн аммиака и 450 тыс. тонн карбамида в год. Это оборудование было смонтировано в 1974 году, эксплуатировалось 30 лет, а в 2004 году завод был закрыт.

Схема та же самая, что и с китайским заводом. Промплощадка в Италии, вместе с землей и оборудованием, за копейки приобретается у прежних владельцев. Владельцы счастливы, ибо не надо тратиться на утилизацию металлолома. Затем фирмочка Кантора получает дотации ЕС, распределяемые правительством Италии, чтобы полностью снести дурно пахнущий заводик, на котором и так уже было несколько крупных аварий. Но сносить заводик сама фирма и не собиралась. Она продает все оборудование в Дорогобуж, причем за хорошие деньги, где-то около 150 млн. долларов. В итоге, у Кантора – земля в Италии на Адриатике, дотации ЕС, выручка от продажи оборудования. А у ОАО «Дорогобужских минудобрений» дыра в 250 млн. долларов (разборка и транспортировка очень дороги) и груда металлолома, причем без техдокументации и аппаратного оформления. И это груда металла уже более двух лет лежит на промплощадке.

Когда у владельца возникает мысль, где бы что бы увести со своих предприятий, жди беды. Дыра есть дыра, и чем-то затыкать ее придется обязательно. Хорошая конъюнктура 2007-2008 годов давала хорошую прибыль на «Акроне». И Кантор не стал ничего лишнего придумывать, он просто резко поднял долю дивидендов. И выплатил самому себе 3,1 млрд. рублей в 2007 году (больше половины прибыли) и 3,8 миллиарда (3/4 всей прибыли) в 2008. По докризисному курсу доллара – почти 300 миллионов.

Итого, только по этим трем операциям личный доход В.Кантора приблизился к 700 млн. долларов. Что полезного можно было бы сделать за эти деньги, если бы они оставались в распоряжении компании «Акрон»? С гарантией их бы хватило на пуск первой очереди проекта Северо-Западной фосфорной компании. Или же «Акрон» смог бы обойтись без заимствований 600 млн. долларов у Сбербанка для платежа в 680 млн. долларов за лицензию на разработку Талицкого участка калийно-магниевых солей. А пробитую этими операциями дыру пришлось затыкать. Затыкать так, что сейчас весь холдинг «Акрон» практически банкрот.

А дальше случился кризис

По балансу на конец 2008 года у «Акрона» висит задолженность в 1,3 млрд. долларов. Это ровно канторовский вывод активов плюс заем у Сбербанка на платеж в 680 млн. долларов за калийное месторождение. Арифметика – наука беспартийная и не зависит от высокого общественного статуса Кантора.

Убытки 1У кв. 2008 года были не столь велики. Но в 1 кв. 2009 года они приблизились к одному миллиарду рублей. Загрузка производства на «Акроне» колебалась в пределах 50-60 % от мощностей. А «Дорогобужские минудобрения» вообще перестали перерабатывать апатитовый концентрат, ограничившись лишь азотной продукцией. Ситуация для холдинга осложняется еще и тем, что программа диверсификации производства на ОАО «Акрон», в которую в 2000-е годы были вложены существенные средства, дала серьезный сбой. В кризис спрос и цены на метанол и фенолформальдегидные смолы резко упал. И перед предприятием замаячил призрак банкротства.

Хоть ситуация для В.Кантора и непривычная, он к ней неплохо подготовился еще во П полугодии 2008 года. В июне прошлого года в США, по оффшорному законодательству, которое есть практически в любом штате, регистрируется компания Agronova International Iac. А в конце года это компания приобретает в Китае крупного сбытовика минеральных удобрений, компанию Beijing Yong Sheng Feng Agricultural Means of Production Co., Ltd.

Обе эти компании «Акрон» позиционирует как свои дочки. Де-факто - это действительно так, а вот де-юре - есть много вопросов. Узнать реального владельца оффшора порой бывает совсем не просто.

Комбинация этих двух фирм нужна Кантору, чтобы превратить традиционную схему оффшорного трейдинга в столь запутанную, чтоб никто в ней никогда не разобрался. В схеме Кантора цена товара исчезает вообще, есть только вал отгрузки и интегральная выручка. И понять, что почем, в какой период и на каком рынке, налоговикам будет просто невозможно.

Товар грузится китайскому трейдеру на консигнацию, затем он реализуется, выручка отправляется в американскую дочку, а от туда уже поступает на «Акрон».

Доступа ко всем возникающим в этой схеме данным наши налоговики не имеют. Они видят только рублевую выручку и ту прибыль, которую на «Акроне» пожелают объявить.

Эта схема уже активно работает. В январе - феврале 2009 года акроновской продукцией быстро набивали склады китайского сбытовика. Это очень помогло ОАО «Акрону» сохранить хорошую загрузку мощностей в период, когда многие предприятия российской агрохимии простаивали. Но, как и положено по схеме, выручки не поступало. И первый квартал текущего года «Акрон» закончил с убытками почти в миллиард рублей.

Второй квартал 2009 года скорее всего будет близок к точке безубыточности. Но в конце июля «Акрон» скорее всего остановится. Ведь вся текущая безубыточность «Акрона» базировалась на сверхдешевом сырье. Когда мировые цены на калий равны 625 долл./тонна, а в трехкомпонентных удобрениях (NPK) тот же калий достается потребителям по 150 долларов, то ясно, что выберут потребители. Абсолютно аналогична ситуация и фосфорным сырьем.

Но в ближайшие две недели, к концу июля, и этот, жиденький ручеек безубыточности может иссякнуть. «Акрон» отказался получать калий у «Сильвинита» по более высоким ценам, и будет вынужден уйти с хорошего рынка NPK.

Уровень безубыточности уже не обеспечивал «Акрону» достаточной выручки ля покрытия долгов. И потеря рынка NPK тут же ставит «Акрон» перед угрозой банкротства.

Но сейчас операционные убытки для холдинга даже не так страшны, как обязательства по финансированию проектов СЗФК и освоению Талицкого участка калийных солей. На эти проекты необходимы минимум три миллиарда долларов. Но получить коммерческий кредит на эти цели невозможно, ведь активы «Акрона» в 1,5 млрд. долларов уже обременены почти такой же суммой. И тут на свет рождается проект «Соль земли», куда Кантор очень хочет отдать и проект СЗФК, и Талицкий участок, и даже китайского трейдера и «Хунжи-Акрон» впридачу. А государство, получив в минерально-сырьевой компании «Соль земли» всего лишь блокирующий пакет (25% + 1 акция), возьмется профинансировать освоение обоих месторождений.

Сейчас проект вполне успешно ходит по коридорам власти. Минпром под него даже создал рабочую группу. Она уже внесла в проект свои поправки. И скоро проект Постановления правительства разошлют по инстанциям на визирование. Очень интересно, как чиновники Минфина, которые должны будут найти в бюджете около 100 млрд. рублей на канторовские проекты, отнесутся к ситуации, когда их доля финансирования проекта будет ¾, а доля в акционерном капитале всего ¼ (все тот же блокирующий пакет)? Ведь 3 млрд. долларов будет должен дать Минфин, а все активы Кантора, которые он вносит в проект, включая 680 млн. долларов, уплаченных за Талицкий участок, не дотягивают и до миллиарда.

Но как бы там ни было, лично за Вячеслава Кантора у нас никакого беспокойства нет. На счету Вячеслава Владимировича богатая коллекция картин русских парижан конца XIX - начала XX века, вилла «Люкенгуа» в престижном районе швейцарской столицы, с живописным видом на Женевское озеро, две виллы в Порто-Черво на Сардинии, крупный земельный участок на берегу Адриатики рядом с курортным городком Монферрато. Он также владеет значительной собственностью в Израиле. И минимум 700 миллионов долларов наличными, выведенными им из России только за последние три года.

При любом, даже самом худшем для «Акрона» раскладе по проекту «Соль земли», у Кантора всегда в запасе остается должность коммивояжера при собственной коллекции русских художников-авангардистов начала ХХ века. С ними можно вполне неплохо колесить по миру, ничем себя особо не утруждая. Вот только до России свою коллекцию Кантор довезет вряд ли. А вдруг арестуют за долги?