Инкогнито

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Расскажите, как вы.в конце 1991-го освободились из тюрьмы.

Это был организованный побег. Я тогда находился в колонии в Комсомольске-на-Амуре. За мной приехали люди. Были сделаны документы, что меня на следственный эксперимент в другое место везут. Там, в этом крае, был один очень авторитетный генерал. Мои друзья сумели к нему найти подход, и тот подписал распоряжение… На меня была полоса: не перемещать без разрешения коменданта. Но генерал этот настолько авторитетный, что его распоряжению никто не противился. В общем, удачно получилось.

Мы знали, что из Москвы может сразу поступить сигнал, и тогда меня перехватят. Самолет на Минводы — или куда-то еще в нашу сторону — надо было долго ждать. К тому же в случае перехвата искать будут именно в направлении на Кавказ. А тут на Москву уже был самолет, я полетел туда по чужому паспорту. Из Москвы меня друзья уже переправили в Чечню.

СОТРУДНИК РУБОПа. С приходом режима Дудаева решился вопрос Хожи. От Дудаева за его личной подписью пришла бумага (в МВД. — П.X.) о том, что Хожа Нухаев, Руслан Атлангериев и Гелани Ахмадов (чеченцы были осуждены по делу лазанской группировки) совершили преступление перед городом Грозным и их необходимо этапировать в Грозный на следствие. Их туда и этапировали согласно постановлению, подписанному самим Дудаевым, и через неделю выпустили.

Дальше происходит следующее. Начинаются всякие запросы в Верховный Совет Российской Федерации, чтобы приговор суда пересмотреть. У них же были хорошие связи и в Верховном Совете, и в МВД… Короче, дело из Мосгорсуда отправляют в Верховный суд Российской Федерации на апелляцию — вроде незаслуженно Нухаеву и другим восемь лет дали. Уголовное дело в отношении них прекращают за отсутствием состава преступления и возвращают якобы в Москворецкий суд. Самое веселое, что в Москворецкий суд дело — а оно в нескольких томах — так и не вернулось. Где оно сейчас — одному Богу известно. Мы его как-то запрашивали, чтобы восстановить, а москворецкий прокурор открыто заявил: «В нашем архиве этого документа нет». Хотя есть исходящий номер в Верховном суде: значит, дело ушло. Но оно по дороге где-то потерялось. Так что никакой судимости сегодня у Нухаева нет.

Как вы познакомились с президентом Чечни Джохаром Дудаевым?

Это произошло в ноябре 91-го, через несколько дней после того, как я попал домой. Меня Яндер-биев повел к Джохару. Ему рассказали, как я чеченцам помогал, и он меня пригласил.

Дудаев на вас возложил какие-то обязанности?

В первую встречу нет. А потом уже Джохар дал мне некоторые поручения и по Чечне, и по Москве, в том числе по контрразведке, по отношению того же КГБ, который орудовал ло Чечне.

А как вы могли что-то про КГБ узнавать?

Биография моя, конечно, играла большую роль. Джохар поэтому ко мне и обратился — ведь я в Москве достаточно долго проживал и имел там неплохие возможности… Джохар поручал мне выяснить такую-то фамилию или проверить информацию, которая к нему идет. Ему нужно было понять, на кого он может положиться. Несколько раз Джохар официально предлагал мне какой-нибудь пост — министр внутренних дел, что-то другое, — но я отказывался. Мне в Москве легче было решать вопросы, чем в Грозном.

Когда вы вернулись в Москву?

В 92-м году.

Вы возобновили ваши старые связи с бандитами?

Я начал совершенно в другом направлении работать., Опять лезть туда было бессмысленно. Время прошло, новые люди выросли, поэтому нужно было бы опять утверждаться или потеряешь лицо. Уже какой-то фундамент был сделан (для чеченской мафии. — П.Х.), и на этом фундаменте нужно было совершенно в другом направлении идти.

Когда я освободился, я им говорю: оставьте все эти дела. Я со всеми даже поругался. Говорю им: уходите в горы. Южный порт — это мелочи. Что вы здесь остановились? Москву надо брать. Некоторые занимались торговлей, контрабандой и прочее… Почему? Тогда ведь более ценный товар пошел. А они держали рестораны по Москве и считали, что имеют хорошо. Не видели, как развивается рынок.

Видимо, для них все новое было сложновато, поэтому они и не стремились что-либо менять.

Они вообще не видели перспективы движения. Ведь тo, чем они занимались, должно было отмереть. Этим хорошо было заниматься, когда было запрещено. А когда это стало официально позволено, появилась возможность заниматься этим, по закону, тогда нужно переходить в совершенно другую плоскость.

Они этому противились?

Да, они этого не видели. Я настолько тогда был разозлен, что буквально ломал их работы. У меня с ними были бесконечные конфликты, конфликты с чеченцами. Даже разговоры пошли, что я чуть не КГБ заслан. Я их предупреждал: либо мы вместе все это делаем в городе, или вообще не будет вам никакой работы. Ну не получилось у меня ничего в этом смысле. Начались такие конфликтные ситуации.

Как Нухаев «ломал» эти работы, неизвестно. Однако ясно, что он сильно поспорил с другими членами чеченской общины в Москве.

С 92-го до начала войны 94-го года я в Москве уже постоянно не проживал. Когда приезжал, то приезжал инкогнито. В Грозном часто бывал. Я больше не занимался прежними моими делами. Время очень быстро шло. В самом начале, в 1980-е годы, передо мной стояла задача стать сильным и богатым. А в 90-м меня посадили, и когда я освободился, то уже не захотел на ту же лошадку садиться. У меня было имя, были определенные возможности» Этого было достаточно, чтобы туда же не лезть. Жизнь шла на совершенно другом уровне.

А почему инкогнито нужно было приезжать?

Ну, в 92-м, 93-м я особо-то разгуливаться не мог.

За вами охотились?

Ну охота там постоянно шла, чтоб посадить. До 90-го года тоже охота шла, и официально и неофициально, в виде всех этих люберцев и воров в законе. Они все охотились. И постоянно за мной был хвост органов, КГБ. Меня-то это даже устраивало — я делал так, чтобы они постоянно за мной ходили, делал вид, что я вот-вот что-то сейчас раскрою. Мне это было удобно, потому что это была в какой-то степени защита.

А чем вы занимались в эти годы?

Я полностью был занят Чечней. А то, что я в Москве делал, опять же увязывалось с этим. Я жил своей жизнью (Нухаев впервые женился в 1991 году. — П.Х.) и в то же время максимально загружался всеми поручениями, которые мне давал Джохар.

Но почему все-таки вы бросили вашу прежнюю бандитскую деятельность?

Вначале задача стояла помочь подняться чеченам. И эта задача была выполнена. Движение уже пошло, и мне не нужно было все время находиться в том же положении, под прицелом.

В то же время надо было свои активы задействовать на другом поприше, в энергоресурсы или другие дела. А дальше это увязывать с Чечней, которая уже плотно стала на путь независимости.

Вы пополняли казну Чеченской республики?

Ну я и раньше пополнял ее, и до посадки пополнял, и после посадки, когда вышел. Я хочу сказать, что даже те чеченцы, которые не понимали эти политические моменты, все-таки принимали участие в политической борьбе. Сам факт, что ты чеченец, что ты имеешь возможность подняться, что у тебя есть много родственников, а у тех родственников есть свои родственники… Мы все повязаны между собой кровнородственными узами. Поэтому все друг другу помогали. И все чеченцы вместе очень быстро стали подниматься.

В начале 90-х годов дудаевская Чечня получала большие деньги от экспортных квот на нефть, которые предоставлялись в Москве. Шла перекачка финансовых потоков из России в Чечню на основании каких-то решений, принятых на очень высоком уровне. Вы этим занимались?

Нет, этим занимались другие. Но в самом начале, когда президент (Дудаев. — П.Х.) обращался, чтобы люди частным образом закупали нефть и нефтепродукты, я это финансировал и помогал.

Затем я и чеченскую нефть продавал, и нефтепродукты, и по российской нефти я работал. Ну и помимо этого продолжал вести дела с теми людьми, с кем я раньше имел отношения, которые серьезно поднялись и чьи проблемы я мог решать.

Это русские или чеченские предприниматели?

Русские, русские. Или, скажем по-другому, российские.

Крупные бизнесмены?

Достаточно знатные фамилии. Но я не хотел бы уточнять.

Летом 1994 года была предпринята серьезная атака на лазанскую группировку и был убит ваш близкий компаньон Геннадий Лобжанидзе по кличке «Гена Шрам». По данным правоохранительных органов, вы числились одним из лидеров лазанской группировки.

Лазания не занималась оружием, и то, что от имени Лазании кто-то что-то там делал, — это другой вопрос. А в тот момент у нас буквально на хвосте постоянно сидели, и наша задача в Лазании была не переступить закон, чтобы не попасться. Потому что машина уже была заведена. Не было необходимости переступать закон. Нужно было просто определенное время там провести, чтобы оттуда выехать. Задача была выехать из Москвы. Просто надо было некоторые механизмы укрепить.