Инопланетяне с лиловым паспортом в ближнем зарубежье

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


© "Московский комсомолец", origindate::26.10.2001

Инопланетяне с лиловым паспортом

Русским запрещают даже молиться

Елена Короткова

Converted 12172.jpg Почти десять лет назад в белорусском местечке Вискули после удачной охоты на кабана главы трех союзных республик подписали приговор полуразложившемуся СССР. После отставки первого и последнего президента Союза с карты мира исчезла огромная розовая “амеба”, а вместо нее появилось много разноцветных независимых лоскуточков. Политики рвали свои суверенные куски по живому. В одночасье прежде единый народ оказался заперт в пятнадцати разных “квартирах”, а 30 миллионов русских, волей судьбы очутившихся на территории новых независимых государств, стали чужаками...

В большинстве стран ближнего зарубежья между тем русские и “русскоязычные” все больше приближаются к “малым народностям”, права которых надо тщательно оберегать, чтобы они не вымерли. Однако местные власти делать это не спешат. Десять лет, наверное, слишком малый срок, чтобы независимое государство удовлетворило все свои национальные амбиции...

Прибалтика

“Нам запрещают даже молиться”, — говорят эстонские русские. Вот уже восемь лет Эстонская православная церковь не получает официальной регистрации, и православные христиане (90% всех верующих Эстонии!) вынуждены чувствовать себя “сектантами”... Эстония в своем горячем стремлении вернуть утраченное национальное достоинство дошла до абсурда. Впервые в истории жителям страны выдали паспорта “неграждан”. Для того чтобы стать гражданином, надо было либо родиться в республике до 1940 года, либо пройти весьма сложную процедуру.

Процесс натурализации затянулся. “Недограждан” с серыми паспортами в Эстонии сегодня — четверть населения. Они не имеют права избирать и быть избранными, им требуются визы для любой поездки за границу. Не могут работать там, где хотят: обладателям серых паспортов нельзя занимать должности в госучреждениях, служить в полиции и на таможне, работать охранниками, быть судьями, адвокатами, нотариусами, занимать ведущие должности в банках, они не могут даже стать ректорами или академиками. Недавно в эстонском парламенте разгорелся нешуточный спор: депутаты всерьез решали, можно ли “негражданам” быть охранниками в тюрьмах. Но поскольку должного количества охраны из числа “коренных” никак не набиралось, решили — пусть охраняют. До 2003 года, а там, глядишь, свои подрастут...

Нельзя получать кредит на образование, есть ограничения в получении земельных наделов. Коммерсанты и торговцы не имеют права предлагать свой товар на русском языке, иначе — штраф.

Но и этого эстонским радикалам мало. “Негражданам Эстонии должно житься как можно неуютнее, чтобы в конце концов они уехали из страны”, — это не митинговый бред, а официальная программа партии “Собрание земледельцев”, баллотировавшейся в парламент Эстонии.

Однако статистика утверждает, что, несмотря на все невзгоды, русских в Эстонии за последние годы убавилось ненамного... Все-таки общий уровень жизни — довольно высокий, и ради него многие готовы мириться с попранием гражданских прав...

У “неграждан” Латвии паспорта не серые, а фиолетовые. Но суть от этого не меняется. По латышским законам четверть населения (около 600 тысяч человек) считаются “aliens” (дословно — “инопланетяне”). За десять прошедших лет гражданство путем “натурализации” получили всего 35 тысяч человек.

Как существа “нетутошнего” происхождения, неграждане дискриминированы в 58 правах — от политики до “социалки”. Для того чтобы получить работу, надо сдать экзамен на знание латышского языка. В зависимости от уровня знания (по шести категориям) комиссия определяет, кем ты можешь работать, а кем — нет. Общаться с властями любого уровня разрешено только на латышском. Даже если у вас потек кран, водопроводчика из ЖЭКа надо звать исключительно по-латышски. А собственную фамилию в документах нельзя писать в русской транскрипции, ее обязательно надо “латышизировать”. Местную прессу обошел случай, когда простая русская фамилия Шишкин была записана в соответствии с законом как Siskins. Обиженные “сиськинсы” подали жалобы в Европейский суд по правам человека. Ведь помимо неприятного коверканья такие искажения вносят путаницу в документы: например, на право получения наследства...

В последние годы из Латвии идет активная миграция в Россию. А вскоре к нам может хлынуть целый поток переселенцев. Потому что в начале следующего года истекает мораторий на “право домовладельцев”. В начале 90-х был принят закон о возвращении жилых домов прежним хозяевам — все многоквартирные дома в старой части Риги и других городах оказались в частном домовладении. Участь жильцов должны были решить “новые-старые” владельцы. В начале девяностых власти не решились усугублять и без того сложную внутреннюю обстановку массовым изгнанием квартирантов и ввели на проблему семилетний мораторий. Скоро он истечет. И тогда люди вполне могут оказаться просто выброшенными на улицу...

Литва — единственная прибалтийская республика, где у русских нет проблем с гражданством. Зато есть проблемы с языком. От знания “титульной” речи зависят должность и профессия. Есть проблемы и с обучением на русском. В остальном бывшие соотечественники в Литве на жизнь не жалуются. Ну разве что квартплата непомерно высока (около 200 долларов), но для всех без исключения — и литовцев, и русских.

Украина

Из рассказа русской знакомой с Украины: “Разговариваю на рынке с одной женщиной, а тут девочка подбегает лет пяти, дергает женщину за руку: “Мамо, не розмовляйте з москалькою”. Женщина смутилась, а я просто остолбенела. Потом прижала ребенка к себе, поцеловала в лобик и говорю: “Видишь, детка, нет у меня на лбу рогов, нет хвоста сзади, я такой же человек, как ты и твоя мама, почему же со мной говорить нельзя?” Отошла от них, а у самой слезы на глазах, вспомнила почему-то, как меня в войну почти ребенком в Германию угоняли, какую беду мы пережили... Но ведь то фашизм был, а тут... Свои же мы, родные, славяне. Боже, что с нами делают, за что?” Помнится, года полтора назад на Западной Украине спивание песен на “москальском” языке чуть было не вылилось в межнациональный конфликт. Но то было — на бытовой почве. Нынешняя политика украинских властей мало чем отличается от горячечного бреда националистов.

Согласно свеженькому закону, поступившему на утверждение в Верховную раду, единственным государственным языком в Украине отныне признается украинский. Если прежде за применение русского только морду били на Западной Украине, то сегодня за переписку двух русских общин между собой на русском языке могут и к уголовной ответственности привлечь. И это в стране, где русский — родной для 33% населения, а в Крыму — вообще для 83% людей. В Донецкой области — 68%, Луганской — 64%, а для каждого второго — в Харьковской, Одесской, Запорожской, других областях...

Есть в новом проекте и еще одна занимательная подробность: “языком обучения и воспитания в дошкольных, средних профессионально-технических и высших государственных и коммерческих учебных заведениях является украинский язык”. И только. Даже в местах компактного проживания русских найти школу с русским языком обучения сегодня — проблема. В Киеве из 155 русских школ сегодня осталось десять. Общее же число русских школ в стране сократилось в десять раз — с 22 тысяч до 2300. Президент Кучма, когда-то получивший победу на выборах при помощи “русскоговорящего Крыма”, задался целью извести русскую речь на Украине под корень. Сам он, правда, мовой владеет плохо. И заскорузлые западные украинцы, слушая его спичи по ТВ, плюются: “Уже б разговаривал, что ли, если розмовлять не получается”. Похоже, скоро на этой дикой смеси двух языков будет общаться вся Украина. А Пушкина, между прочим, в украинских школах преподают в курсе зарубежной литературы, в украинском переводе и даже без подстрочника.

Средняя Азия

Русским, оставшимся в Азии, приходится нелегко вдвойне. Потому что здесь — не только языковая и профессиональная дискриминация, иное вероисповедание, но и так называемый межцивилизационный конфликт. Особенно тяжко русским в Туркмении. За последние десять лет им пришлось столкнуться с “восточным менталитетом” во всей его красе. Вместе с братским туркменским народом они поют осанну великому Туркменбаши, дивятся на величественные дворцы и чудо-ковры немыслимых размеров, получая при этом гроши на пропитание. Однако помыслить о какой-то политической или даже общественной деятельности — ни-ни. Недавно в Туркмении на шесть лет упрятали за решетку руководительницу Культурного центра: слишком активно занималась проблемами русской культуры. Зато говорить на русском языке в Туркмении можно свободно: все равно никто не услышит твоих жалоб. Русская школа в Туркмении осталась всего одна — при посольстве... Правда, Туркменбаши даровал всем “русскоязычным” право двойного гражданства. Воспользоваться им проблематично, потому что выехать из Туркмении с каким-либо имуществом нет никакой возможности. Любая вещь, включая посуду и прикроватные коврики, считается национальным достоянием, вывозить которое за пределы республики категорически воспрещается...

В Узбекистане волна национализма схлынула в начале девяностых. Русских сместили со всех ведущих должностей, даже убрали “некоренных” спортсменов из сборных команд. Но когда дело дошло до предприятий, выяснилось, что без русских специалистов — никуда. С тех пор госполитика претерпела изменения. На официальном уровне стали предпринимать попытки удержать русских в республике. Русскому языку был придан официальный статус “языка межнационального общения”. Члену Совета соотечественников России даже нашлось место в парламенте Узбекистана. Но в остальном проблемы у русских все те же: невозможность найти хорошее место работы без “национального” блата, получать высшее образование на русском языке. Да и на бытовом уровне — не все гладко. Как говорят местные русские: “мы себя спокойно чувствуем только в своем городе или в своем районе”. Появление на “чужой” территории может закончиться плачевно. Действует закон двора: незнакомого русского запросто могут избить и покалечить.

“Если русские в Таджикистане и остались, то только вокруг наших воинских частей и российских погранзастав” — так характеризуют сегодняшнюю ситуацию в этой южной республике. Гражданская война начала девяностых вытеснила из республики большинство “нетаджиков”. Кто имел возможность покинуть республику, тот ее покинул. И сейчас российскую “диаспору” там представляют лишь несчастные пенсионеры да семьи военнослужащих. И если семьи военных еще как-то живут за счет зарплаты своих кормильцев, получающих российское довольствие, то пенсионерам в Таджикистане совсем худо. Впрочем, как и большинству таджикского населения — пенсия не превышает двух долларов.

Самый большой поток мигрантов в последнее время идет из “светского” Казахстана. Эту республику покинул каждый четвертый “русскоязычный” житель. И хотя русских там осталось больше, чем в прочих центральноазиатских странах, положение у них от этого только хуже. Что говорить, если в последнее время русские уезжают даже из Северного Казахстана, где как раз являются “коренной” народностью, поскольку до 1936 года эти территории входили в состав РФ. Однако президент Назарбаев сделал ставку на построение “мононационального государства”, а потому все попытки русскоязычных организаций заявить о своих правах воспринимаются не иначе как “путч”. Последний пример: суд в Усть-Каменогорске над группой Пугачева, якобы желавшей устроить государственный переворот. Восемь молодых людей приговорены к многолетнему заключению только на основании выбитых в ходе следствия признаний. Причем адвокатов и подсудимых к ознакомлению с делом не подпускали.

В стране, где до сих пор русские составляют 30% населения, а в северных областях — и вовсе 90%, до сих пор не решен вопрос с организацией “Культурной автономии”, которая давала бы право хотя бы пользоваться родным языком в тех областях, где живут сплошь русскоговорящие...

Суды в Казахстане, так же, как полиция, формируются только из “титульных” кадров. Поэтому прецедента с защитой прав русскоязычных пока не было. “Коренное” население, прежде довольно лояльно относившееся к русским, чувствуя за спиной поддержку государства, “распоясалось”. И когда задаешь недавним жителям Казахстана вопрос, “что вас заставило покинуть родину?”, они рассказывают жуткие истории. “Посреди дня местная молодежь ворвалась в дом, забрала все, что понравилось, хозяевам сказала: “А вы, оккупанты, если будете шуметь, вообще жить не будете”. Суд к производству дела не берет, потому что “налетчики” — “свои”, а пострадавшие — “оккупанты”...

PS. Автор благодарит за предоставленную информацию Институт стран СНГ.