Интервью: Андрей Вавилов

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Интервью: Андрей Вавилов "Ценное предложение - это и есть капитализация".

" Андрей Вавилов не первый из госчиновников, уходивших в бизнес с высоких постов в правительстве. Но, пожалуй, никто из российской бюрократической верхушки не преуспел в бизнесе так быстро. За четыре года периферийная и заурядная в общем компания "Северная нефть" подорожала больше чем в десять раз. Сам Вавилов заработал на ее продаже примерно полмиллиарда долларов. О том, как проходила сделка и почему он решил продать компанию, Вавилов рассказал корреспонденту "Ведомостей".

        - Вы обещали сообщить о продаже 1 февраля. Из-за чего случилась задержка?
        - Объявление о покупателе компании было задержано по просьбе самого покупателя.
        - "Роснефть" идет на риск. "ЛУКОЙЛ" в судах оспаривает допэмиссию акций, выпущенную вами в 1999 г. и размывшую в 10 раз его пакет. Минприроды, не согласное с результатами конкурса 2001 г. , судится с вами за Вал Гамбурцева.
        - Есть 50 судебных решений по Валу Гамбурцева. Все они подтверждают законность нашей победы в конкурсе.
        - При каких обстоятельствах и почему вы в 1998 г. выбрали именно "Северную нефть" как объект бизнеса?
        - Потому что просчитал возможность и перспективы развития компании. Она была потенциально эффективной, хотя и находилась тогда фактически в состоянии банкротства. Да и хотелось на практике понять, смогу ли я осуществить успешный бизнес-проект. Предложение в свое время сделала "Зарубежнефть" [владевшая 10% акций].
        - С кем вы вошли в проект?
        - Без комментариев.
        - Где и сколько взято средств на приобретение пакета акций?
        - На приобретение пакета акций был взят заем в банке.
        - Вы рассчитывали на долгосрочное участие в этом проекте или хотели максимально быстро вывести компанию на уровень продажи?
        - Мы сразу начали работать по современным правилам ведения бизнеса, добивались максимальной эффективности компании. Именно поэтому нам достаточно быстро и сделали хорошее предложение на рынке. Мы его и приняли.
        - Вы пригласили гендиректором "Северной нефти" Александра Самусева. Наверное, не последнюю роль сыграло то, что в Минфине вы работали вместе заместителями министра?
        - Своей работой в Минфине он заработал репутацию отличного профессионала и порядочного человека. Обе характеристики считаю важными для людей, с которыми работаю.
        - Из кого вы собирали команду для управления "Северной нефтью"?
        - Команда собиралась в процессе работы. Подавляющее большинство сотрудников "Северной нефти", работавших в компании до моего прихода, остались на своих местах.
        - Когда и почему вы задумались о продаже "Северной нефти"?
        - Я ведь не потомственный нефтяник, а финансист. Свою роль как бизнесмена понимал так: взять всю совокупность факторов в виде компании, нанять людей на работу, привлечь денежные ресурсы, произвести продукт и заработать прибыль. Сравнивая относительные показатели "Северной нефти" с общеотраслевыми оценками стоимости компаний, я представлял, сколько она стоит на рынке. То есть стоимость, поделенная на объем производства, или капитализация, поделенная на запасы. Когда мне сделали предложение о покупке и я увидел, что оно соответствует капитализации наших крупнейших компаний, то какой резон был отказываться.
        - Но "Северная нефть" не публичная компания, и понятие "капитализация" к ней не подходит.
        - Ценное предложение - это и есть капитализация. Но если вам не нравится этот термин, возьмите другой - "рыночная цена". Я сравнил ее с показателями других компаний и убедился, что у меня не хуже. Почему бы не продать, если предлагают достойные деньги. И потом, бизнес, в конечном счете, это бескомпромиссная борьба за денежные знаки. В той или иной форме. Если говорить о себе лично, то меня это не очень привлекает. Я предпочитаю бороться за идею, принципы, за то, чтобы в нашем обществе люди жили по-другому. А бизнес не позволял мне реализовать себя в иной деятельности.
        - Кто получил доход от сделки с "Северной нефтью"?
        - Вся выручка принадлежит физическим лицам. Я получу большую часть суммы - значительно больше половины. Никаких фамилий и конкретных долей в выручке я называть не буду ни сейчас, ни позже - такова договоренность акционеров между собой. Могу лишь сказать, что деньги поступят на счета акционеров, вся сумма сразу. Подтверждаю, что со всей выручки, за минусом расходов на приобретение в свое время пакета "Северной нефти", мы уплатим подоходный налог. Величина списания наших затрат будет минимальна.
        - Какой бизнес куплен "Роснефтью" в лице "Северной нефти"?
        - Я могу только дать характеристику "Северной нефти". Темпы роста добычи у нас на порядок выше, чем у "ЛУКОЙЛа". У "Северной нефти" - 30% в год, у них - 2 - 3%. Инвестиции вдвое выше среднеотраслевых: у нас $50 на тонну добычи, а по отрасли - $26 на тонну. Цена продажи нашей компании - не результат махинаций. Бизнес по-российски - это подписать в двух местах бумажки и перепродать их в третьем. А "Северная нефть" за четыре года заработала $80 млн прибыли и $200 млн инвестировала. То есть мы прибыль не пихали по карманам, а целиком направляли в производство, еще привлекали кредиты. Все это с целью развить инфраструктуру, нарастить добычу. Из заурядной компании "Северная нефть" превратилась по объемам производства во вторую после "КомиТЭКа" нефтяную компанию республики. А по эффективности инфраструктуры мы номер один в Коми. За "Северной нефтью" сегодня не просто набор мелких скважин и несколько лицензий, а готовый бизнес, способный самостоятельно разрабатывать любое месторождение Тимано-Печоры. Мы начинали с 7500 м проходки скважин, а за прошлый год пробурили 45 700 м. Не было в компании технологии подготовки нефти, а теперь своя есть. Раньше все сырье сдавалось в магистральный трубопровод через другие компании, а сегодня у "Северной нефти" собственный пункт сдачи - с нефтехранилищами, лабораториями. По половине межпромысловых дорог теперь можно ездить круглый год. До нас у компании было 150 км внутренней сети трубопроводов, мы проложили еще столько же. Поставили мини-НПЗ для своих нужд.
        - Гуляют разные цифры добычи нефти компанией в 2002 г. - от 1,5 млн т в "Ведомостях" до 2,5 млн т в "Коммерсанте".
        - В 1998 г. , когда мы получили контроль над "Северной нефтью", она добывала 635 000 т. В прошлом году добыто 1,5 млн т. В этом году ожидается на 60 - 70% больше, потому что прежние акционеры, т. е. мы, уже утвердили на 2003 г. инвестиционную программу, нашли под нее ресурсы и эта программа сейчас реализуется. По плану добычи компания должна выйти в этом году на 2,5 млн т.
        - Залежи Вала Гамбурцева - 65 млн т нефти. Какая это доля в извлекаемых запасах компании?
        - Примерно половина: 65 млн т из 120 млн т извлекаемых запасов.
        - Поделитесь, чем богаты - предварительные экономические результаты "Северной нефти" за прошлый год: выручка, прибыль, долгосрочные и краткосрочные обязательства.
        - Отчета за год пока нет. По предварительным данным, выручка - $125 - 130 млн, прибыль, наверное, $20 млн. Общая сумма обязательств - порядка $150 млн. Из них краткосрочных - около $20 млн, среднесрочных - $60 млн и долгосрочных свыше пяти лет - $70 млн.
        - У кого кредитовались и на каких условиях?
        - Условия везде рыночные. Основной кредитор - Сбербанк. Кроме него привлекали синдицированные займы иностранных банков, организаторами которых выступали американский Стандартбанк и немецкий Коммерцбанк. Еще нас кредитовал нынешний торговый партнер.
        - Что банки брали в залог у "Северной нефти"?
        - Как обычно, имущество. Залог соответствует сумме кредита. У "Северной нефти" чистые активы на конец 2002 г. составляли $160 млн. Если считать основные фонды плюс незавершенное строительство, то получается $230 млн.
        - Федеральному и региональным бюджетам что-то должны?
        - Лучший способ не дразнить налоговиков - платить вовремя все налоги. Придя в компанию, я поставил это главным правилом. И трансфертные цены запретил. Поэтому у налоговиков претензий к нам не было. Хотя неоднократно "Северную нефть" проверяли инспекции, налоговая полиция.
        - Нам косвенно известно, что 80% в капитале "Северной нефти" принадлежит пяти офшорам - Euroluxe Holdings Group Ltd. (20% ), Transatlantic Ltd. (20% ), Cadmen Ltd. (15% ), Dellmark Holdings Corp. (15% ), TBKOM AG (10% ). По 10% и 5% было у Льва Яковых и Дмитрия Червякова, еще 5% имела "дочка" "ЛУКОЙЛа" - "Коминефть". К моменту продажи структура капитала оставалась такой же?
        - Не подтверждаю. Акции - вещь подвижная: сегодня у одного акционера, завтра проданы другому. На какую-то дату структура капитала, указанная вами, была весьма похожа.
        - А "Коминефть" находилась в реестре, когда совершалась сделка?
        - Я говорил выше, что выручка распределится исключительно между физическими лицами. Стоит ли за кем-то из них "Коминефть" или другая организация - не могу комментировать. Самой компании в реестре не видел.
        - Утверждают, что вы хотели уступить компанию и раньше за $700 млн - $1 млрд, но не сошлись в цене с "ЛУКОЙЛом", ТНК, "Сибнефтью", американской компанией "Маратон".
        - С "ЛУКОЙЛом" переговоров не было - никаких и никогда. С ТНК и "Сибнефтью" были эпизодические встречи. Переговорами их назвать нельзя, так как звучали совершенно смешные цены. Когда ТНК предлагает за "Северную нефть" сумму в полтора раза ниже ее годовой прибыли, то, по-моему, это глупость какая-то. Я не видел смысла серьезно обсуждать их цифры. С "Маратон" не сошлись по той же причине, хотя они предлагали чуть больше.
        - Нынешний покупатель сам на вас вышел?
        - Да. Позвонили, предложили встретиться. На встрече высказывались предложения.
        - Объявляя о предстоящей продаже, вы сказали: "Северная нефть" будет продана нефтяной компании, у которой "ЛУКОЙЛ" совершенно точно не захочет ничего оспаривать". Вы полагаете, что политическое и административное влияние в России сильнее закона?
        - Так считает г-н Алекперов и действует по своим "понятиям". Для него закон - его интересы. Как только ему будет противостоять крупная компания и в ее лице он почувствует руку не менее сильного соперника, чем он сам, а может, и еще более сильного, он отступит. Хотя и будет пытаться сохранить лицо.
        - Значит, у покупателя этот ресурс мощнее, чем у "ЛУКОЙЛа"?
        - Думаю, что да. Я понятно выразился?
        - И все же в споре с вами "ЛУКОЙЛ" отстаивает через суд незаконность допэмиссии, размывшей в 1999 г. его долю в "Северной нефти".
        - С предыдущими акционерами "КомиТЭКа" вопросы дополнительной эмиссии были согласованы. Тогда это было сделано для выведения компании из состояния банкротства. Но когда "ЛУКОЙЛ" стал акционером "КомиТЭКа", ему это не понравилось, и он решил, как обычно, бороться своими методами. Я не хочу сейчас вытаскивать на свет грязное белье, но то, что г-н Алекперов действует непорядочно, я знаю точно. Он не хочет смириться с ощутимым ударом. Но дело не только в его самолюбии. Думаю, скоро "ЛУКОЙЛ" из миноритарного акционера "Северной нефти" превратится в миноритарного недропользователя на территории Тимано-Печоры.
        - На чем основано такое заключение?
        - В PR-пространстве "ЛУКОЙЛ" исключительно активен. "Ведомости" и другие СМИ регулярно пишут, как много он намерен сделать. Однако мы по добыче выросли втрое, а у него рост 2 - 3% в год.
        - Вы просто растете от разной базы: "ЛУКОЙЛ" добывает больше 70 млн т, а "Северная нефть" - 1,5 млн т.
        - Неразработанных запасов у них ничуть не меньше, чем у "Северной нефти". Можно долго, как "ЛУКОЙЛ", обсуждать планы, примериваться к разработке, а можно привлекать инвестиции и динамично идти вверх. Когда одна компания растет, а другая практически в застое, ее доля в добыче уменьшается и из главного недропользователя она превращается в миноритарного.
        - На днях "большая пятерка" нефтяных компаний, не согласная с результатами конкурса по Валу Гамбурцева, обратилась в Высший арбитражный суд, настаивая на отзыве лицензии "Северной нефти". Их можно понять: вы заплатили $7 млн, а они утверждают, что предлагали от $60 млн до $100 млн.
        - "Ведомости" до сих пор так и не разобрались, как проводится конкурс, чем он отличается от аукциона. Аукцион, грубо говоря, это кто больше даст государству за лицензию. А дальше государство умывает руки: ему уже не важно, будет ли разрабатываться месторождение, как скоро выигравшая компания начнет платить налоги. Такая в России практика. Купил лицензию и отложил ресурсы про запас. В конкурсе другой подход - дисконтированная величина доходов компании и доходов государства за весь период освоения месторождения. Здесь уж если победил, не станешь медлить с освоением. "Северная нефть" [в 2001 г. ] выиграла объективно: она обязалась начать добычу в следующем году и увеличить ее до 6 млн т в течение пяти лет. У других претендентов добыча начиналась через три-пять лет. При таком профиле добычи государство налоги получит позже, т. е. их приведенная стоимость будет меньше. В нашей заявке на Вал Гамбурцева дисконтированный доход государства, как я слышал, почти в два раза превышал аналогичный показатель ближайшего конкурента. И заметьте, все обязательства по лицензионным соглашениям "Северная нефть" выполняет. Вот "Ведомости" писали о конкурсе по управлению "Роспаном", который провели между собой "ЮКОС" и ТНК. Так тут они считали приведенный доход на пять лет вперед. У меня вопрос: почему олигархические компании между собой делят добычу именно по этим принципам, а государству один раз платят три копейки и потом делают что хотят или ничего не делают. Для государства оптимальнее другой подход: получить сейчас пусть не много, зато на 25 - 30 лет сохранить за собой обязательства компании. На конкурсе по Валу Гамбурцева дисконтированный доход государства в нашем проекте был $800 млн, а у ближайшего конкурента - порядка $400 млн. На нас накинулись с таким ожесточением и душат именно за то, что "Северная нефть" подала пример более выгодной для государства схемы работы с недрами. Олигархи боятся прецедента. Там ведь не дураки сидят, все считают и не хотят платить лишнего. Им лучше делать как со "Славнефтью": какую-то цену заплатил, а дальше торгуй нефтью через офшоры, минимизируй налоги. Но если принцип дисконтированных денежных потоков распространить на все месторождения, тогда компаниям придется платить государству гораздо больше. Где-то в полтора раза, где-то в пять.
        - Есть ли у вас бизнес помимо нефтяного?
        - Нет, разносторонних увлечений в бизнесе у меня не было.
        - А чем вы займетесь теперь? Сосредоточитесь на работе в Совете Федерации или плотнее займетесь деятельностью Института финансовых исследований?
        - Собственно, я никогда далеко не отходил от созданного мною института. Недавно защитил докторскую диссертацию на тему "Макроэкономические аспекты управления государственным долгом". Без постоянной связи с экономической аналитикой было бы трудно поддерживать форму в качестве предпринимателя. Совет Федерации тоже не случайное место в выборе пути. Это достаточно высокая трибуна, чтобы доносить собственные позиции по главнейшим проблемам страны, отстаивать свои взгляды. Я сознательно уклонился от работы в экономических комитетах Совета Федерации, выбрав вместо этого судебно-правовой комитет. Хотелось бы воздействовать на оздоровление правовой среды и способствовать независимости судебной практики.
        - А в бизнес больше ни ногой?
- Никогда не говори "никогда". Я работаю в науке, работал в Минфине, считаю, что осуществил успешный бизнес-проект по развитию "Северной нефти". Этот опыт - взгляд на экономику с очень разных сторон, который позволяет понять, что действительно нужно стране, и просчитать, что мы не только достойны, но и действительно можем добиться большего."
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации