Кадыров

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Кадыров: "Я хочу быть похожим на Владимира Владимировича"

Оригинал этого материала
© "Новая газета", origindate::02.11.2000

Майнат Абудаева

Converted 11127.jpg       [...]Впервые имя Кадырова публично зазвучало в Чечне еще до начала первой войны в связи с довольно неприятной историей. Тогда будущий глава администрации Чечни в должности то ли заместителя, то ли помощника тогдашнего муфтия собрал у жаждущих хаджа мусульман немалые деньги на паломничество в Мекку. Примерно по полторы тысячи долларов с каждого. Вскоре выяснилось, что все расходы, связанные с хаджем, взяло на себя одно из арабских государств, а деньги паломников предприимчивый Кадыров присвоил. История эта вызвала немалый шум, кажется, на Кадырова даже завели уголовное дело. Однако благодаря вмешательству некоего высокопоставленного покровителя (по слухам, самого Дудаева) дело вскоре прикрыли.

Залегший было на дно Кадыров всплыл на поверхность в начале первой войны. Его назначили муфтием взамен сбежавшего Алсабекова. Тогда же и прозвучал призыв Кадырова к газавату «против русских собак», до сих пор поминаемый его оппонентами — и в первую очередь Бесланом Гантамировым.

После войны муфтий Ахмад-Хаджи Кадыров получил под муфтият приличное здание в Грозном в районе Минутки. И право везде и всюду неотступно сопровождать президента Масхадова. Никогда не снимавший папаху и никогда не надевавший галстука, Кадыров, однако же, полюбил щегольнуть костюмчиками от-кутюр, что смотрелось нелепо. Запомнился, к примеру, эпизод: сопровождавший Масхадова в Англию муфтий Кадыров — лицо по всем канонам абсолютно не светское — был одет в точно такой же костюм, как и президент (представьте, что Алексий II и Путин появились бы на публике в одинаковых костюмах). Похоже, уже тогда он вместе с костюмом примерял на себя роль первого лица.

В кадыровском муфтияте нравы царили не менее противоречивые. К примеру, женщина, переступающая порог этого здания, должна была быть одета по всем мусульманским канонам: длинное платье с длинными рукавами, и чтобы ни волоска не видно было. Однако в самом помещении приходилось ходить босиком: ни тапочек, ни туфель здесь не полагалось. Так и ходили многочисленные просительницы, шаркая босыми ножками по персидским коврам муфтията.

Интересно, как теперь смотрит заметно «просветленный» муфтий на проблему женской скромности? Все так же ли обязаны женщины, обивающие пороги его резиденции, укутываться в длинные одежды? По Малике Геземиевой — мэру Гудермеса, светской даме, близкой сподвижнице Кадырова, этого не скажешь. Известно, что она владеет стаканом так искусно, что удивляются даже российские офицеры.

О Кадырове много злословят. Говорят, что в кабинете у него висит портрет Путина и что он любит повторять: «Я хочу быть похожим на Владимира Владимировича», неизменно спотыкаясь на имени-отчестве. Еще говорят, что Кадыров боится даже собственной тени и за каждым кустом видит покушающегося на его жизнь ваххабита. А уж о том, что он даже в пределах ста метров передвигается по Чечне либо на вертолете, либо на БТР, знают все.

И все же... Из всех претендовавших на чеченский трон кремлевских фаворитов, будь то Кошман, Гантамиров, Дениев или Малик Сайдулаев, Кадыров был на каком-то этапе наиболее предпочтительной фигурой. И прежде всего для чеченского народа — если это, конечно, вообще кого-то интересует. Почему?

Во-первых, Кадыров в отличие от Кошмана с Гантамировым не так откровенно ненавидит ту часть (значительную, между прочим, часть) чеченского народа, которая воюет против России. Несмотря на маниакальную помешанность на слове «ваххабит», у Кадырова по ту сторону линии фронта все еще остается немало друзей (пусть и бывших) и знакомых, а также просто тех, с кем он сидел в одном окопе или молился в одной мечети. На фоне своего предшественника Кошмана, одинаково презрительно относившегося и к воюющим, и к мирным чеченцам, или на фоне Гантамирова, кровного врага многих влиятельных семей, Кадыров заметно выигрывает.

Во-вторых, Кадыров не так откровенно кладет бюджетные деньги в собственный карман, как предшественники. Если помните, об их финансовых махинациях с бюджетными средствами еще с первой войны ходили легенды, а Гантамирова даже посадили за присвоение нескольких миллиардов рублей. Конечно, и финансовые потоки в бюджет Чечни нынче не такие бурные, как в ту войну, но это не меняет сути дела: всегда найдется что украсть.

Очень часто Кадырову указывают, что он ничего, кроме собственной администрации, не контролирует. Да, не контролирует. И даже собственную администрацию — не полностью. Но вот ведь вопрос: а кто из предшественников Кадырова контролировал что-то большее? Кошман, который обитал главным образом в Москве? Завгаев, месяцами не вылезавший из резиденции в аэропорту «Северный» и прозванный за это в народе Стюардессой? Хаджиев, передвигавшийся исключительно на БТР в сопровождении боевых вертолетов? А если копнуть еще глубже в историю, разве не Ермолов, знаменитый покоритель Кавказа, полтора века назад писал, что в Чечне «только лишь та земля может считаться нашей, на которой стоят наши войска»?

Так что бессилие Кадырова — это скорее продолжение исторической традиции, чем авторское изобретение.

Но и надежд, которые определенная часть чеченцев на него возлагала, Кадыров оправдать не смог. Если о потенциале нового руководителя судить по его первым шагам, то здесь судить просто не о чем: не было ни первых шагов, ни последующих. Обещания, данные Кадыровым народу еще зимой, среди которых регулярная выплата пенсий и пособий, организация рабочих мест и, самое главное, прекращение произвола федеральных войск в Чечне, так и остались обещаниями. Пенсии традиционно выплачиваются лишь накануне очередных выборов или по большим праздникам. Ни о каких рабочих местах не ведется и речи. Восстанавливать народное хозяйство Чечни никто не думает. Федералы как бесчинствовали, так и продолжают. А Кадыров занят исключительно переманиванием на свою сторону несуществующих «полевых командиров» и «бригадных генералов».

Причем делается это порой совершенно анекдотическим образом. К примеру, последний из сдавшихся Кадырову под гарантии амнистии «бригадный генерал» Арби Бисултанов, якобы приведший с собой 300 (!) раскаявшихся членов своего отряда, только что вышедших из лесов, на самом деле никогда в военных действиях участия не принимал. Обыкновенный (разве что чересчур пронырливый) чиновник довоенного Пенсионного фонда, с начала войны — беженец, живший вместе с десятками других беженцев в мечети ингушского села Яндырка, ныне же — заместитель начальника пенсионного отдела Ачхой-Мартановского района.[...]