Как Геннадий Тимченко "страдает" под санкциями

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

  Как Геннадий Тимченко "страдает" под санкциями Вместо личного Gulfstream — чартер, карты Visa и MasterCard заменили китайская UnionPay и кошелек с налом "Если понадобится, завтра же передам все государству"

Оригинал этого материала © ИТАР-ТАСС, 04.08.2014, Геннадий Тимченко: за все в жизни надо платить. И за знакомство с руководством страны тоже, Фото: ИТАР-ТАСС

Андрей Ванденко
1fab0c0e0a9a63e5841ba9388126f8b3.jpeg
Геннадий Тимченко

Интерес к Геннадию Тимченко очевиден: бывший совладелец Gunvor Group с личным капиталом, составляющим, по разным оценкам, от $12 млрд до $16 млрд, не только входит в клуб богатейших и влиятельнейших людей России, но и значится в числе тех, против кого в марте этого года США ввели персональные санкции и чьи компании (в данном случае НОВАТЭК) подпали под американский запрет в июле.

— За что страдаете, Геннадий Николаевич? — Не скажу, будто так уж сильно мучаюсь, хотя определенный дискомфорт, конечно, есть. Своим домом всегда считал Россию, но последние 25 лет много жил за границей, переезжая из страны в страну. Сейчас же фактически стал невыездным. Семья вот отправилась на лето на юг Франции, где мы традиционно отдыхаем каждый год, а я оказался отрезан от всего этого. От родных, от любимой собаки…


— Какой породы? — Лабрадор.


— Подтвердите мою догадку. — Это правда, Роми — дочь Кони от первого помета, хотя мы старались не афишировать факт. Должен признаться, раньше я не был собачником, но Владимир Владимирович , видимо, хотел отдать щенка в приличные руки, и я, понятное дело, согласился. Сам выбрал Роми, она сразу мне понравилась: черненькая, с белым пятнышком на груди… До семи месяцев, пока не сделали прививки и не выправили необходимые документы, Роми жила в президентской резиденции на Рублевке, а потом я увез ее в Швейцарию. За десять лет собака стала полноценным членом семьи…


Постоянные разъезды — нормальное состояние для любого крупного предпринимателя, я привык мотаться по миру, проводил в самолете по пятьсот часов за год, но всегда знал, что в любой момент могу прилететь к родным. Теперь иначе, и это огорчает. 11 июля сыну исполнилось 19 лет. Чтобы нам отпраздновать день рождения вместе, он приезжал в Россию из Швейцарии, где учится в университете.


— Сын, как и вы, гражданин Финляндии? — Он родился в Хельсинки, что не мешает ему, как прочим членам нашей семьи, оставаться россиянином. Я никогда не скрывал двойного гражданства . Все делал легально, по закону. Вы же помните девяностые: второй паспорт был нужен, чтобы свободно перемещаться по миру, не терять попусту времени на ожидание виз. Наш бизнес тогда активно развивался, и мобильность значила очень много…


— К слову, что мешает вам сейчас поехать в Европу? В черные списки вас ведь лишь американцы внесли… — Формально ничего не препятствует. Могу хоть сегодня сесть в самолет и полететь в Париж, Женеву или Лондон. У меня много друзей и партнеров в разных странах, они не должны дать в обиду, случись что. Но тут другая тема… Увы, есть основания всерьез опасаться провокаций со стороны спецслужб США. Поверьте, это не домыслы, а вполне конкретная информация, в детали которой посвятить вас по понятным причинам пока не могу. Но мы занимаемся вопросом…


— Похоже, надо было спрашивать вас, Геннадий Николаевич, не за что, а за кого муки терпите? Ведь в США не скрывают, что, желая побольнее уколоть Владимира Путина, прошлись по его ближнему кругу… — Да, можно сказать, все за родину и ее президента, чью внешнюю и внутреннюю политику разделяю, в том числе по Крыму. В Россию, кстати, я вернулся до всяких санкций и мартовского референдума, решившего судьбу полуострова. Почувствовал: пора. Как видите, живу в доме, выдержанном в классическом советском стиле. Даже картины здесь повесил в духе соцреализма. Много полотен художников Ткачевых. Потом пройдем по комнатам, покажу… Братья, к слову, родились на Брянщине, почти на границе с Украиной.

E9fc96e7009926b12f4282568b50c5b5.jpeg
Геннадий Тимченко

— Обратил внимание: пользуетесь уоки-токи, чтобы позвать помощника или прислугу. — Здание большое — два этажа. Плюс 4 га земли. Не докричишься!


— А мобильный телефон? — Господин Сноуден научил аккуратнее обращаться с этой техникой. За нами присматривают.


— Большой Брат? — И большой, и малый… Приходится учитывать. Конечно, разговариваю по телефону, при этом помню: меня слушает не только собеседник, но и чужие уши. Понимаю, что говорить, когда и кому.


— Тем не менее электронная почта у вас есть, в социальные сети выходите? — Могу честно сказать, что не пользуюсь компьютером. Вот Лена, жена, пошла на курсы, освоила интернет и теперь общается с сотрудниками по e-mail. В день приходит по полторы сотни писем, и на каждое надо ответить. У воспитанных людей так принято. А представьте, сколько мне станут присылать! Не располагаю временем переписываться со всем миром. Поэтому решил: компьютер не мое. Если понадобится срочно что-то прочесть или получить какой-то документ, могу воспользоваться ноутбуком кого-нибудь из домашних или помощников. С этим, как вы понимаете, проблем нет, все вокруг технически оснащены. А вот новости в интернете не читаю и по ночам сплю спокойно.


— Следуя советам профессора Преображенского. — Да, и мне хорошо. В сети столько пишут всего, что диву даешься. Порой узнаю о себе поразительные вещи, не имеющие общего с действительностью!


— Недавно была публикация про ваши украинские корни, Геннадий Николаевич… — Так случилось, что родители отца погибли очень рано, какое-то время он даже воспитывался в детдоме. Историю рода проследить трудно, но знаю, что мои дед и бабка с Харьковщины, а это Новороссия.


— Слобожанщина. — Как ни называй, в состав советской Украины территория вошла лишь в 1922 году… Один из тех, кто заправляет там сейчас, практически мой сосед по Женеве.


— Который? — Коломойский . У нас дома неподалеку. Мы не знакомы, но столько слышал об этом господине, что... Рассказы не для печати, а скорее для следственных органов.


— С Владимиром Владимировичем говорили на эту тему? — Ну что вы! Во-первых, мы видимся не настолько часто, как многие думают, во-вторых, никогда не лезу в сферы, в которых не разбираюсь. Я не политик и не считаю возможным высказываться по таким вопросам.

О дружбе с Владимиром Путиным, санкциях США и уплате налогов


— Сколько лет вы знакомы? — Более двадцати. Но когда спрашивают о нашей дружбе, всегда отвечаю: с этим, пожалуйста, к Владимиру Владимировичу. Если назову себя его другом, будет выглядеть некорректно.


— Тем не менее президент именно вашу жену упомянул, говоря о последствиях введения санкций. — Объясню. У нас несколько площадок для общения с главой государства. Чаще всего это спорт. Я один из основателей клуба "Явара-Нева", в котором Путин всегда был почетным президентом.


— Ну да, "гибкий путь к победе". — Верно, так расшифровывается дзюдо… Вместе с братьями Ротенберг я изначально поддерживал клуб финансами, мы собрали в нем сильнейших борцов страны, сегодня "Явара" носит титул многократного клубного чемпиона Европы.


— Кто бы сомневался! Зря иронизируете, деньги далеко не всегда гарантируют успех, что, в частности, подтверждает пример российского футбола… Кроме дзюдо у нас с Владимиром Владимировичем есть и иные общие интересы в спорте — хоккей, горные лыжи. Еще одна тема — Российское географическое общество, сопопечителем которого являюсь.


На очередном заседании, состоявшемся после объявления санкций, Владимир Путин спросил, как ощущаем себя в новых реалиях. Я ответил, мол, все в порядке, но есть нюансы. И рассказал историю, которую президент потом упоминал во время прямой линии в середине апреля. Про то, что моя жена не смогла в Германии заплатить за сложную хирургическую операцию на позвоночнике. Клиника выставила счет, а платеж не прошел, хотя санкции вроде не распространяются на членов семьи, да и Европа не вносила нас ни в какие стоп-листы.


Мы, конечно, нашли выход из ситуации, все оплатили, но случившееся, согласитесь, большая глупость. Лена, к слову, до сих пор, спустя четыре месяца после операции, не до конца восстановилась, хотя давно должна была. Врачи объясняют это стрессом из-за последних событий.

D42fcefe028682fdf3aac03ee1d5d291.jpeg
Геннадий Тимченко с супругой Еленой

— Но вы разобрались, почему первоначальная транзакция по счету не проходила? — Все просто. Даже крупные частные европейские банки — заложники мировой финансовой системы, которую контролируют США. При желании те могут делать что хотят и с кем хотят. Вы же знаете, французов активно убеждают отказаться от контракта на поставки десантных кораблей Mistral в Россию, обещая взамен снизить сумму штрафов для BNP Paribas за работу с Ираном, Суданом и Кубой.


Если называть вещи своими именами, это неприкрытый шантаж. Из Госдепа без малейшего стеснения звонят напрямую топ-менеджерам европейских банков и диктуют, кому из россиян блокировать счета. Многие предпочитают не рисковать, выполняя настоятельные "советы" заокеанских партнеров…


— И что же вы сделали со своими картами Visa и Master Card? Выбросили? — Перестал пользоваться. Придется, как прежде, возить с собой кошелек с наличными.


— Или чемоданчик. — Пока карманы пиджака вроде не оттопыриваются… Из карточек, вот смотрите, остались швейцарская медстраховка, международные водительские права и финский пластик ID, аналог паспорта. Правда, теперь добавилась китайская Union. Как санкции ввели, сразу ее оформил.


— В дело пускали? — Конечно. Отлично работает! И принимают карту во многих местах. В некотором смысле надежнее, чем Visa. По крайней мере американцы не дотянутся.


Порой ситуация доходит до смешного. Слышали, наверное, историю, как на сцене принадлежащей нам с Ротенбергами арены Hartwall в Хельсинки должен был выступить Тимберлейк, а ему начали угрожать, суля проблемы в Штатах, если примет приглашение людей из санкционного списка. В итоге условием концерта стало, что Джастин не встретится персонально со мной. А я и не собирался на это шоу, Тимберлейк — герой не моего романа…


— Интересно, а налоги вы, Геннадий Николаевич, где теперь платите? — Последние 14 лет делаю это в Швейцарии. До того — в Финляндии . Но все, что положено отчислять в российскую казну, аккуратно перевожу. Я исправный налогоплательщик и намерен оставаться таковым впредь. В принципе мог бы сократить выплаты, сославшись на правило о запрете двойного налогообложения, но не делал этого, понимая, что мои деньги идут и на пенсии, зарплаты российским врачам, учителям, военным. Не обеднею, если поделюсь с бюджетом…


Банк "Россия" , акционером которого являетесь, перешел на расчеты в рублях. Как это отразилось на его показателях? — Существенно хуже не стало. Нам удалось сконцентрироваться, мобилизоваться, банк поддержали отечественные предприятия. В частности, в "Россию" перевели счета крупные энергетические компании. Точные цифры не назову, я все же не менеджер банка.


Да, определенные ограничения, связанные с санкциями, есть, отрицать глупо. Мы не можем проводить операции на Западе, кредитоваться там. Неприятно, но не смертельно. Сложившаяся ситуация — повод озаботиться финансовой безопасностью страны, ее неуязвимостью для внешнего воздействия.


Впрочем, это касается любой сферы жизни, не только денежной. Санкции ведь проявляются самым причудливым образом. Скажем, компания Gulfstream перестала выполнять договорные обязательства, прекратив полеты моего самолета, купленного у нее же за немалые деньги.


[ИТАР-ТАСС, 03.08.2014, "Gulfstream из-за санкций прекратила техобслуживание самолета Геннадия Тимченко": По данным ИТАР-ТАСС, Тимченко владеет самолетом Gulfstream G650 каталожной стоимостью от 64,5 млн долларов. Это флагман линейки Gulfstream — первый заказчик получил его в декабре 2012 года, а уже через две недели такой же самолет ушел финской авиакомпании Airfix Aviation (на тот момент контролировалась структурами Тимченко — прим ред). — Врезка К.ру]

— А в чем суть отказа? — По американским законам Gulfstream запрещены любые контакты со мной. Они не могут обсуждать ни следующие поставки уже заказанных самолетов, ни работу этого. Техника не обслуживается, стоит на приколе…


— Здесь? — Да, в Москве. Мой Gulfstream нельзя эксплуатировать, поскольку компания не обеспечивает его запасными частями, летчики не вправе пользоваться навигацией, встроенными картами. Ведь даже во французских Falcone много деталей, сделанных в США.


— И на чем же вы, Геннадий Николаевич, теперь перемещаетесь по просторам нашей необъятной родины? — Как говорилось в фильме "Место встречи изменить нельзя", на Костю Сапрыкина у нас есть свои методы… В крайнем случае всегда можно заказать чартер, хотя это и не слишком удобно.


— А вертолетами личными пользуетесь? — Они же не американские. Европейские. Пока летают. А что будет завтра… [...]

О персональных издержках в связи с санкциями США, частных европейских банках и финансовой безопасности России

— Но для вас, Геннадий Николаевич, и людей вашего круга количество персональных издержек столь велико, что наверняка возникает мысль о похмелье в чужом пиру. — Почему же в чужом? Никогда не отделял себя от России.


— И не чувствуете себя заложником ситуации? — Ну да, наверное… За все в жизни надо платить. И за знакомство с руководством страны тоже. Впрочем, личными неудобствами и возникшими издержками в бизнесе можно и нужно пренебречь, когда речь заходит об интересах государства. Это частности на фоне глобальных задач. Прекрасно все понимаю.


Наивно думать, будто кому-то удастся такими методами запугать нас, заставить отступить. Не надо пытаться давить на Россию! Шантаж контрпродуктивен. Мы все вытерпим и найдем выход из ситуации.


Санкции не только проблема, но и стимул. Нельзя столь сильно зависеть от внешнего мира. Касается ли это оборонки, финансов, продовольственной безопасности… Надо развивать свое.


Вот вода, которую мы с вами пьем, "Акваника", тоже попала в санкционный список. Производим ее в муромских лесах под Нижним Новгородом, достаем из реликтового моря с глубины 200 м. В отличие, к слову, от всемирно раскрученных западных брендов, которые вряд ли могут похвастаться натуральностью продукта.


Кому помешала наша вода? Ну что это такое?! Сын подал неплохую идею: использовать в рекламной кампании то, что "Акваника" под санкциями. Это придаст воде особый вкус…


— А вот НОВАТЭКу такой привкус вряд ли на пользу. После объявления США о включении компании в черный список ее акции сразу упали в цене, Total перестала увеличивать свою долю… — Конечно, в санкциях приятного мало. Мы по-прежнему вправе работать, торговать и на Западе, и на Востоке, но нас ограничивают в кредитовании. Банки США теперь не могут выдавать нам деньги более чем на 90 дней.


Я уже говорил, проблема в том, что европейцы боятся американцев. Сегодня в мире доминирует система, завязанная на доллар, альтернативы ей пока нет.


Вот БРИКС создает банк, многие китайские финансовые институты открывают офисы в Европе, и, может, со временем юань придет на смену американской валюте. Но в любом случае это произойдет не завтра.


— А пока вас не слишком вежливо попросили из "Южного потока"… — Да, мы выиграли тендер, рассчитывали внести посильный вклад в общее дело, но, видите, господин Маккейн поехал в Болгарию и уговорил местные власти отказаться от наших услуг.


Вышли из проекта, чтобы не ставить его под угрозу срыва. Планировалось, что "Стройтрансгаз" проложит по территории Болгарии первый сухопутный участок трубопровода длиной 500 км. Теперь нас должна заменить принадлежащая "Газпрому" компания "Центргаз"… Хотя "Стройтрансгаз" участвовал в крупных международных проектах, мы строили часть "Северного потока" между Германией и Чехией, прокладывали трубопроводы в арабских странах…


Безусловно, с точки зрения бизнеса потеря "Южного потока" для нас неприятна, но кому мне предъявить претензии? Американцам?


— Думаю, в Вашингтоне рассчитывают, что вы все — те, кто теперь не летает и не выезжает, — соберетесь вместе и пойдете в Кремль. Просить смягчить позицию по Украине. — Ну нет! Исключено. Владимир Владимирович в любой ситуации руководствуется интересами России. Точка. Тут компромисса быть не может. Да и нам в голову не придет рассуждать на эту тему.


Из-за санкций есть определенные трудности, уже сказал об этом, но, повторяю, это мелочи по сравнению с масштабом государственных задач.


— Тем не менее вам, Геннадий Николаевич, продолжают резать хвост по кусочку. Подозреваю, и от авиационного бизнеса избавились из-за санкций? — Так и есть. Не собирался выходить из проектов в Пулково и Шереметьево, но своевременно сделал это, чтобы не создавать дополнительных проблем компаниям.


— Кому достались ваши пакеты? — Сделка закрыта, зачем спекулировать на эту тему?


— К прощанию с Gunvor вас тоже Штаты подтолкнули? — Нет, мы давно говорили с господином Торнквистом, что пора расставаться. У Торбьерна иное видение, он хочет торговать по всему миру, я же с возрастом стал тяготеть к России… Словом, с Gunvor все планировалось заранее, но тучи, которые стали собираться над головой, ускорили процесс.


— Это стандартная денежная сделка или перераспределение активов? — Была реальная сделка, однако не могу нарушить конфиденциальность соглашения. Мы договорились не раскрывать детали.


— Но у вас будут совместные с партнером инвестиционные проекты в России? — Торнквист сказал, что открыт для любых моих предложений, хотя конкретику пока не обсуждали. У нас остались общие дела. Скажем, в угольной группе "Колмар" участвует и Gunvor, и моя Volga Group… Могу так ответить: чем подробнее буду рассказывать о планах, тем больше зацепок появится у американцев.


А этого я не хочу. Полагаю, одна из наших общих проблем в том, что мы слишком доверяли западным партнерам. Те призывали: "Раскрывайтесь!" Так мы и поступили, а этим воспользовались... Понимаете? Детальные разъяснения по тем или иным вопросам вооружают наших недругов. Мы являемся открытой структурой в объемах, которые требуются законодательством. Излишняя же прозрачность ни к чему. Это не в интересах безопасности бизнеса.


— Ну да, вам наверняка было спокойнее, пока тихо-мирно жили в Женеве… — Именно! Я же был невидим только для прессы. Все, кому положено, знали о моей деятельности. И налоговики, и банкиры. Фискальные органы как врачи: рассказываешь им все без утайки. Откуда взял этот доллар, куда перевел тот…

Об олигархах и новых бизнес-планах

— В некотором смысле у вас, Геннадий Николаевич, нынче небольшой юбилей. Десять лет назад тогдашний кандидат в президенты России Иван Рыбкин впервые публично упомянул вашу фамилию , назвав крупнейшим теневым олигархом страны. — Иван Петрович выполнял поставленную Борисом Абрамовичем задачу, царствие ему небесное…


— Вы с Березовским как? — Да никак. Не встречались, не общались… Но он выбрал меня, чтобы связать с Владимиром Путиным и использовать в избирательной кампании Ивана Рыбкина. Талантливый был господин! Благодаря ему я вдруг стал популярным и известным, обо мне начали писать, искать встреч.


Иногда печатали фото других людей и подписывали, будто это я… Конечно, за десять лет успел привыкнуть к вниманию прессы, хотя по-прежнему не стремлюсь к публичности. Бизнес любит тишину.


— Последняя шумиха многие ваши планы поломала? — Все относительно. В Европе у меня почти не осталось значительных проектов.


— Но НОВАТЭК вроде бы собирался расширять газовый трейдинг в Старый Свет. — Это не позволяет российское законодательство, определяющее, что монопольным поставщиком в Европу является "Газпром", он самостоятельно выстраивает политику с зарубежными партнерами. Мы ему не мешаем.


Возможно, со временем на европейский рынок будут допущены и другие российские компании, но в любом случае это должно решать государство.


"Газпром" настолько важен для экономики страны, что каждый связанный с ним шаг нужно взвешивать и продумывать. Неловкое телодвижение может принести много вреда.


— И к "Силе Сибири" независимых производителей газа, по-вашему, не стоит подпускать? — Инвестировать будет "Газпром", а остальные подключатся к готовой трубе? Так не бывает. Надо вкладываться в процесс с самого начала. Суммы ведь называются очень приличные, речь идет о $50-60 млрд… И желание независимых производителей должно быть подкреплено готовностью инвестировать в строительство инфраструктуры.


— А как обстоят дела с "Ямалом СПГ"? Определились, кому продадите 9% акций компании? — Процесс идет. Интерес проявляли катарцы, индийцы, китайцы. Мы не форсируем…


— Говорят, японцы соскочили. — Они ведь тоже присоединились к санкциям. Да и рассчитывают на проекты, которые территориально им ближе. На Дальнем Востоке и Сахалине будут строить "Роснефть", "Газпром"... Наш проект тяжелый, прекрасно это понимаем. По масштабу он сопоставим с "Силой Сибири", объем инвестиций — около $30 млрд. [...]

О своем участии в строительстве стадионов для ЧМ-2018, Керченского моста и активах

— Строительство стадионов к футбольному чемпионату мира 2018 года тоже удовольствие не из дешевых… — Покажу еще одну табличку для наглядности. Вот смотрите, в какие суммы оцениваются работы. На арену в Калининграде планируется выделить 24 млрд руб., в Ростове-на-Дону — 19 млрд руб., в Самаре — 17 млрд руб., а в Нижнем Новгороде и Волгограде, где строить предстоит нам, почему-то только по 15 млрд руб.!


— Сейчас пошел разговор, что могут отказаться от строек в Калининграде и Волгограде. — Решение будет приниматься совместно с ФИФА, но я ответственно заявляю: в предложенную смету нам никак не влезть, а себе в убыток "Стройтрансгаз" не работает.


Пересматривайте, перераспределяйте бюджеты, или откажемся от участия в проектах. За такие деньги строить не станем. 17 млрд. руб. — минимум, который необходим, чтобы выйти в ноль. [...]


У нас сейчас есть более интересная тема. Речь о вариантах перехода через Керченский пролив.


— Тоннель или мост? — Дилемма! Эксперты склоняются к строительству моста в районе Тузлы. Стратегически это правильно, но такой проект будет стоить под 300 млрд руб.


Кроме того, приказано открыть движение по мосту к 31 декабря 2017 года, что весьма жестко по срокам.


Да, логика этого варианта очевидна. Рядом уже построен порт, прорабатывается проект прокладки подъездных дорог. Дело за мостом. Правда, он должен проходить над геологическими разломами, не дай бог случится землетрясение баллов девять…


Есть и так называемый Жуковский вариант, где предлагается тоннель. Это обойдется примерно в 40 млрд руб. Чувствуете разницу?


— И в чем загвоздка? — Тоннель упирается в Керчь. Тащить грузы через город с населением 100 с лишним тысяч человек не слишком правильно. Если строить дорогу в объезд, попадаем в зону исторических памятников, разрушать которые никто не даст. Вот и думаем…


Проблему в любом случае надо решать. Сегодня паромы перевозят четыре железнодорожных состава в сутки, а тоннель повысит пропускную способность в десять с лишним раз. Не четыре, а сорок четыре! Каждые полчаса — состав. Да и цена вопроса имеет значение…


— Сколько времени уйдет на рытье тоннеля? — Не более трех лет. Сейчас идут активные дискуссии между мостовиками и тоннельщиками. Я специально приглашал тех и других, чтобы выслушать обе точки зрения.


— Подозреваю, вариант, где светят 300 млрд инвестиций, сочтут более привлекательным… — Так рассуждают многие, а мы думаем иначе. Нам важнее сделать то, что требуется, в сжатые сроки и за меньшие деньги. Хотя в перспективе надо браться и за мост, и за тоннель. Это существенно снизит нагрузку на Керченский полуостров с Таманью.


— Готовы взвалить на себя оба проекта? — Если доверят и поручат. Ресурсы для этого есть. СК "Мост", где у меня блокирующий пакет акций, строила крупнейший в России вантовый мост на остров Русский во Владивостоке, дорогу на Красную Поляну из Адлера…


— Продолжим обход угодий… Вы миноритарий Национальной медиа группы. При этом будто бы владеете акциями напрямую, а не через банк "Россия". — Если только очень маленьким процентом. Я фондировал проекты, связанные с медийными активами, но они интересовали меня исключительно с коммерческой точки зрения, не рассматривал их как инструмент влияния. Это не мой профильный бизнес.


К примеру, я миноритарный акционер и в СОГАЗе. Мне нравится динамика его развития, работа менеджмента, поэтому стараюсь усилить позиции в компании. В страховом бизнесе я давно и знаком с ним. Кроме того, владею пакетом акций в немецкой SOVAG AG.


— А к воде как пришли? — Простая житейская история. Мой знакомый параллельно занимался несколькими проектами и в итоге попал на крупную сумму, потерял большие деньги. А я помогал ему финансами. В какой-то момент товарищ сказал: «Извини, не могу расплатиться. Хочешь — забирай бизнес». Так неожиданно для себя я стал производителем воды. Но тема мне близка, это же вопрос продовольственной безопасности страны. По цене "Акваника" очень демократична, а по качеству — из премиум-класса.


— Наверняка ведь и в Кремль поставляете? — Необходимые сертификаты у ФСО получены, согласования в управделами президента пройдены, но, признаться, не проверял, какую именно воду подают на официальных приемах. Посмотрите, когда будете там, что за бутылки стоят на столах.


— Думаю, Геннадий Николаевич, вы раньше это увидите. — Для меня важно производить качественный продукт, за который ни перед кем не придется краснеть.


— Вы же и с сирийцами начинаете в чем-то схожий проект? Цитирую информационную ленту ИТАР-ТАСС: "Главное управление водными ресурсами Сирии подписало с российской компанией "Стройтрансгаз", подконтрольной бизнесмену Геннадию Тимченко, соглашение о первом этапе строительства ирригационного комплекса на реке Тигр, который поможет бороться с засухой на северо-востоке страны". — Раз ИТАР-ТАСС сообщает, значит, так и есть. Сирийцам надо помогать. Работаем параллельно по нескольким направлениям. К нам и китайцы обратились с предложением сделать совместный проект по воде. У товарища, благодаря которому у меня появилась "Акваника", есть месторождение в Китае. Вот откуда идея. Кстати, у него и в Крыму должны быть источники воды. Надо проверить. Если информация подтвердится, и там налажу выпуск.

О роли китайского рынка для России, любви к теннису и хоккею


— Вы упомянули Поднебесную. Как глава Российско-китайского делового совета, объясните, почему во время заключения контракта по "Силе Сибири" не подписали межправительственное соглашение? Что-то может поменяться? — Лишь в сторону увеличения объемов поставок газа в КНР. Есть же еще западный маршрут. А документы будут подписаны. Видимо, техническая пауза понадобилась для уточнения деталей. Китайский рынок развивается быстрыми темпами, он крайне важен для России, наше сотрудничество обязательно продолжится и расширится. Если упустим момент, придут другие — американцы, европейцы, австралийцы. Свято место, как известно, пусто не бывает.


Но дело не только в том, чтобы опередить конкурентов. Думаю, и на ментальном уровне мы с китайцами поймем друг друга, прекрасно поладим.


Да, на Западе можно чудесно проводить время, отдыхать и тратить деньги, но в серьезных вопросах нам постоянно пытаются показать: вы из второй лиги.


Мол, порезвитесь немного, но свое место знайте. В какой-то момент подобное поведение тех, кого привык считать партнерами, начинает напрягать. С двойной моралью нельзя мириться вечно. Поэтому в России мне сейчас дышится легче.


— Неужели и на берег Ле-Мана не тянет? Говорят, у вас теннисный корт в Женеве какой-то особенный. — Земля слухами полнится! Необычность корта в том, что он подземный. Когда начал рыть яму для него, местные жители решили: сумасшедший русский строит бомбоубежище.


На самом деле там косогор, и сначала я хотел выровнять участок, насыпав земли. Не разрешили. Тогда спросил: а корт строить можно? Сказали: да. Теперь у меня на крыше прекрасная зеленая терраса. И ходить по ней удобно.


Но с теннисом я завязал, ушел из него практически непобежденным. И… переключился на хоккей.


— Кто вас на него подсадил? Фетисов с Касатоновым. Совершенно случайно. Мы оказались за одним столом на свадьбе Романа Ротенберга, сына Бориса. Разговорились со Славой и Алексеем. Начали с тенниса, закончили тем, что надо попробовать себя в хоккее.


При этом я никогда не стоял на коньках, точнее, пробовал в детстве, но далее не пошло. Так сложилась жизнь, что родился я в Армении, в Ленинакане, где, понятно, не было искусственного льда, потом жил с родителями в ГДР, где служил отец. Там тоже не катался. Из Германии мы вернулись на Украину, и школу я оканчивал в Болграде Одесской области, откуда, если не ошибаюсь, родом Петр Порошенко. Уже с Украины за компанию с товарищем поехал в Ленинград, поступил в Механический институт и там зимой пару раз вставал на коньки. Но это не в счет. Начинал практически с нуля.


— Держались за клюшку? — За стул! Потихоньку освоился. Без хвастовства скажу, что со стороны мое катание оценивают как фигурное. Для хоккея это, может, и не плюс, тем не менее…


— Вы отблагодарили Фетисова, сменив его на посту председателя совета директоров Континентальной хоккейной лиги… — Слава сам ушел. Долго его уговаривал, просил остаться. У Фетисова возникли разногласия с президентом КХЛ Александром Медведевым. Причина ухода в этом. Они не смогли ужиться в одной берлоге. Но Слава помог мне освоиться в лиге, рассказал, показал, объяснил. Последние три года я еще и президент питерского СКА.


— Кроме того, с братьями Ротенберг выкупили долю в клубе "Йокерит", шестикратном чемпионе Финляндии, который с этого сезона будет выступать в КХЛ. Конфликт интересов не возникнет? — Думаю, нет. Мы развиваем хоккей, из-за чего же здесь конфликтовать? Закон не запрещает владеть двумя или несколькими клубами, а как распределить личные симпатии, я смогу разобраться. [...]


— В прошлом году Владимир Потанин первым из российских миллиардеров присоединился к кампании Билла Гейтса и Уоррена Баффета The Giving Pledge, согласившись в будущем передать не менее половины личного состояния на благотворительные цели. Как относитесь к "Клятве дарения", Геннадий Николаевич? — Придуманная американскими филантропами идея наделала много шуму. Пока не вполне ясно, как именно она осуществится на практике. Время покажет. В чем соглашусь с Потаниным, так в том, что не стоит оставлять своим детям слишком много. Необходимо правильно их воспитать, дать качественное образование, а дальше — сами. У нас в семье так поставлено. Разговоры же, как кто-то что-то куда-то когда-то пожертвует… Вижу здесь элемент игры и лукавства.


О себя могу сказать четко и определенно: если понадобится, завтра же передам все государству. Или на благотворительность. Лишь бы пошло на пользу.


— Вот прямо завтра? — Разумеется. Мы с женой много раз обсуждали тему. Лично нам миллиарды не нужны…


— Чего же для счастья не хватает? — Прозвучит сентиментально, но порой недостает душевного тепла в людях. Искреннее общение ничем не заменить. Многое отдал бы за полную личную свободу... При этом остаюсь оптимистом по натуре. Верю: все устаканится, образуется. Я умею прощать.


Да, порой сталкиваешься с подлостью и предательством, но, если держать в себе, будет лишь хуже. Тяжелая ноша! Стоит ли тащить? Проще простить и забыть.


— А как быть с крепнущими заморозками в отношениях с Западом? На ваш взгляд, похолодание надолго? — Не исключаю, что в моем случае — да. Внутренне готов жить под санкциями. Говорю абсолютно искренне.


— Знаю, у вас есть французский орден Почетного легиона. Про российские государственные награды не слышал… — А их у меня нет. Вот жена и дочь Ксения в конце прошлого года были награждены орденами Дружбы.


— Да-да, читал указ — за активную благотворительную деятельность, а также за укрепление дружбы и сотрудничества. Что характерно, с Россией. А вы, значит, за родину пока только страдаете? — Почему же? Я на нее работаю.

[Slon.Ru, 04.08.2014, "Так же, как все, как все, как все": грустные признания Геннадия Тимченко": Рецензия на интервью — так себе жанр, но такие интервью у нас случаются редко, и было бы обидно, если бы семистраничная беседа знаменитого бизнесмена Геннадия Тимченко с корреспондентом ИТАР-ТАСС так бы и осталась частным эпизодом из практики государственного информагентства; это не просто интервью, это событие общественной жизни — возможно, более важное, чем может показаться. [...]

Можно предположить, что Геннадий Тимченко захотел выступить с программным заявлением, демонстрирующим, что никакие американские или европейские санкции не пошатнули его силу духа и уверенность в собственной правоте. Но диктофон не обманешь — с силой духа-то тут как раз большие проблемы. Вместо бизнесмена, изучающего свои новые возможности в новых обстоятельствах, мы увидели растерянного и деморализованного чиновника, то ли запершегося, то ли запертого на четырех гектарах дачи с полотнами художников Ткачевых. Что делать — неясно, как жить — тоже. Какие-то надежды еще связаны с мостом в Крым и стадионами к чемпионату по футболу; в конце концов, федеральный бюджет санкций против Тимченко не вводил, но все равно что-то не в порядке. "Недостает душевного тепла в людях", — трудно понять, что это может значить, но явно ведь ничего хорошего. И дай нам бог выжить в этом душевном тепле. — Врезка К.ру]  

Ссылки

Источник публикации