Крушение бизнес-империи Андрея Андреева

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


В январе 2002 г. предприниматель Андрей Андреев сообщил общественности, что его бизнес, в который входили «Ингосстрах», «Автобанк», Орско-Халилский металлургический комбинат (НОСТА), страховая компания «Ингосстрах-Россия» и ряд менее известных компаний — всего числом около сотни, — был у него отнят насильственным путем. Более того, чуть ранее было возбуждено уголовное дело о хищении в особо крупных размерах (ст 159). В рамках этого дела генпрокуратурой были арестованы акции спорных предприятий. Уже намеченные сделки с этими активами оказались заблокированными.

Бизнес Андреева был куплен в сентябре 2001 года альянсом «Базового элемента», Millhouse capital И ГНК «Нафта—Москва». При этом в роли конечных покупателей выступала тройка Дерипаска — Абрамович — Махмудов, а посредником был владелец «Нафты» Сулейман Керимов.

После ареста акций ситуация развивалась следующим образом. Арест, наложенный на проблемные акции, был весной 2002 года с них снят, что позволило новым собственникам спорного бизнеса провести с ними все запланированные сделки: «Автобанк» достался ИБГ «НИКойл», «Ингосстрах» (с учетом дополнительной эмиссии акций) — «Базовому Элементу» (спорный пакет акций — 85% — был в итоге размыт до 17,8%; при этом его владельцем стал лично Олег Дерипаска, а треть досталась Александру Мамуту). В НОСТА на паритетных началах вошла компания «Интерфин», принадлежащая главе «Газпроминвестхолдинга» Алишеру Усманову. «Ингосстрах-Россия» досталась ИК «Атон».

Последний эпизод конфликта произошел в апреле 2003 года, когда сотрудники МВД произвели в рамках заведенного дела выемку документов в офисах «Русала» и «Базэла».

Андреев продолжает утверждать, что в итоге спорный бизнес принадлежит ему — и рано или поздно к нему же и вернется.

PR-баталии: кому на благо

Отметим, что большинство публикаций в прессе, посвященных этому конфликту, можно при желании отнести к числу отстаивающих интересы той или иной стороны. Можно сказать, что на настоящий момент итоги PR-войны носят двойственный характер: с одной стороны, в публикациях, которые направлены на защиту интересов покупателей спорного бизнеса, приводятся довольно сильные и правдоподобные аргументы, свидетельствующие не а пользу Андреева, к тому же этих публикаций ощутимо больше. А с точки зрения тактики Андреев получил гораздо более выгодную прессу — видимо, не в последнюю очередь из-за того, что акционеры «Русала», «Базэла» и «Нафты» договорились не комментировать происходящее. Сложилась парадоксальная ситуация, в которой позиция Андреева оказалась высказанной в меньшей, но при этом и наиболее авторитетной части СМИ.

И еще одна существенная деталь — Андреева, похоже, не волновали репутационные последствия этой PR-кампании. Терять ему особенно нечего: очевидно, что в текущей ситуации конгломерат его оппонентов обладает гораздо более впечатляющими возможностями для отстаивания своей позиции. С точки зрения здравого смысла вероятность возврата ему спорных активов носит весьма исчезающий характер: эксперты сходятся на том, что вернуть эти активы без политической воли практически невозможно. А вот причинить существенный репутационный ущерб и создать предпосылки для силового давления на группу «покупателей» у него вполне получилось. Достойный пример того, как можно «гарцевать на мертвой лошади».

Основные аргументы Андреева сводятся к следующему:

— бизнес у него отняли красноярские бандиты, до 98-го года «крышевавшие» Автобанк. После 98-го платить стало нечем, но Родион Гамзаев, глава некоей красноярской ОПГ, продолжал требовать отступные. Когда стало ясно, что денег не будет, Гамзаев вместе со своими подельниками Кузнецовым и Ботевым вынудили посредством шантажа и угроз главу Автобанка Наталью Раевскую подписать требуемые документы о продаже бизнеса. Часть необходимых подписей была подделана. При этом, как утверждает Андреев, Родион Гамзаев намеревался Андреева физически устранить. По утверждению Андреева, партнеров у него никогда не было.

- Обещание предъявить в судах убедительные доказательства того, что спорный бизнес принадлежал именно ему, Андрееву.

- Утверждение относительно того, что покупатели не могли не понимать, что и у кого они покупают: Андреев оценивал свой бизнес минимум в 500 млн и утверждал, что эта оценка была очевидна для всех сторон. Таким образом, 90 млн, заплаченные Дерипаской — Абрамовичем — Махмудовым — Керимовым, были выплачены за изначально сомнительный товар — и такой дисконт был вызван именно этим обстоятельством.

Позицию источников, выступающих в защиту покупателей спорного бизнеса, можно вкратце просуммировать так:

- У Андреева были партнеры, и Гамзаев был одним из них. Конфликт был вызван тем, что Андреев попытался «кинуть» Гамзаева. Для этого Андреев выдал через Автобанк большой кредит НОСТА — с целью инициировать ее ложное банкротство.

Активы Автобанка оказывались бы в этом случае увязшими в ситуации с НОСТА, которую контролировал Андреев. Реализации этой схемы помешал партнер Андреева по НОСТА, которого Андреев тоже собирался кинуть, — руководитель трейдера «Стилтекс» Владимир Савельев. Он отдал ситуацию Альфа-групп — и банкротство НОСТА уже получилось настоящим.В попытке спастись Андреев передал бразды правления на НОСТА Керимову, но было уже поздно: Альфа «зашла» на предприятие. Естественно, в этой ситуации бизнес Андреева шел прахом. С помощью компромата на Андреева Гамзаев взял ситуацию под свой контроль и попытался выручить за пропадающий бизнес хоть что-то.

Последствия следствия

История с Андреевым наглядно показала, какие опасности может таить в себе непубличное владение предприятиями через номинальную офшорную структуру, как это, в основном, принято делать в России.

После этой коллизии крупные олигархические группы начали публично раскрывать структуру владения собственностью (в течение 2002 г. достоянием общественности стала акционерная структура «Юкоса», АФК «Система» и «Лукойла»). Конечно, не последнюю роль в этом процессе сыграли и инвестиционные соображения, но гипотеза, согласно которой рассматриваемая нами история стала неким катализатором объективного процесса, также имеет право на существование.

Очевидно, Андреев не получил и вряд ли получит какую-либо выгоду от этой войны. Скорее создается впечатление, что он поработал своеобразным «брандером» в отношении флотилии Дерипаски — Абрамовича — Махмудова. Использование брандера — то есть таранящей корабль противника шлюпки, набитой взрывчаткой (хотя, конечно, в случае с делом Андреева речь идет о веществах иного свойства — скорее отталкивающего, нежели взрывчатого)принадлежит к числу довольно старых военно-морских боевых приемов.

При том, что существенного вреда его нападение противнику до сих пор не принесло, предпосылки для нанесения такого вреда он создал вполне легитимные. Интересно в связи с этим отметить, что спорная сделка хронологически совпадает с еще двумя невыгодными для «покупателей» событиями: отстранением от должности близкого этой группировке главы МПС Николая Аксёненко и гибелью «мистера Вульфа, решающего проблемы» российской металлургии, — Антона Малевского. В связи с этим хочется отметить, что дело Андреева может рассматриваться, в числе прочего, и как объективная составляющая процесса равноудаления от центральной власти наиболее амбициозной олигархической группировки. Причем, что наиболее ценно, — не силового равноудаления, а скорее «отчасти по собственной вине».

Ну, и самое главное — нельзя не признать, что для общества в целом последствия этой истории носят скорее благоприятный характер — активы Андреева получили гораздо более эффективного (и при этом в достаточной степени подконтрольного центральной власти) собственника. А официальное раскрытие крупнейшими предприятиями акционерной структуры также работает скорее во благо общества, нежели во вред ему.