Куплю весь мир

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Когда Абрамович был нищий как церковная крыса, его пинали под зад и называли "еврейской мордой"

1087540335-0.jpg Вот я вам сейчас все расскажу, а завтра меня убьют… Шучу. Ладно, слушайте.Так мой собеседник начал рассказ о Романе Абрамовиче. Его Владимир Романович Тюрин знал в те стародавние времена, когда Абрамович был не нефтяным, а игрушечным магнатом. А еще раньше — не имел денег даже на вторые штаны и вместо стульев использовал ящики.

Кисловодский бизнесмен, вернее, кооперативщик Тюрин занимался производством резиновых игрушек, а 22-летний Рома — Красных Шапочек, слоников да крокодильчиков продавал. Так и работал кооператив “Уют”…

“У меня нет денег даже на трамвай!”

— Сейчас только и разговоров о “Челси” да Абрамовиче. Как и многие, наверное, в юности он был заядлым болельщиком?..

— Да что вы, он терпеть не мог футбол! Когда приезжал ко мне в гости, в Кисловодск, и я включал телевизор, где транслировали суперинтересный матч, он говорил: “Ну, все, Владимир Романович, уезжаю домой. Я не понимаю, зачем стадо здоровых, красивых мужиков носится по полю, пинает этот мяч, падает, пачкается… Какой в этом интерес?!”

Да, не интересовался он спортом… Рома был с рыхлым телом, как у всех, кто склонен к полноте. Но он старался следить за своим весом — в еде себя ограничивал. Я ему предлагал: “Ром, может, в спортзал сходим, тебе бы подкачаться!” А он: “Нет, мне это не интересно”. Правда, однажды мы с Ромой приехали отдыхать в Дагомыс, и он попросил меня, чтобы я познакомил его с тренером по теннису. Я его представил хорошему профессионалу, и Ромка научился играть.

— Но ведь игра в теннис — удовольствие не из дешевых. Роман уже в 1988 году был при деньгах?

— Играть в теннис он начал где-то в 1989-м. А мы с ним познакомились в начале 1988 года. Тогда Рома был нищий как церковная крыса.

— Как же случилось знакомство?

— Я приехал в Москву из Кисловодска. К тому времени я уже создал кооператив “Луч” по производству детских резиновых игрушек. Дела шли хорошо, и я решил реализовывать товар не только в Кисловодске, но и в Москве.

Один из моих земляков арендовал в Москве на заводе “Кировец” небольшое помещение и наладил производство женских заколок. Я приехал к нему в офис. Сели за стол, обедаем. Я сижу спиной к входной двери, а мой друг Александр Федорович боком. И вдруг Саша поднимается со стула и, глядя на входную дверь, кричит: “А ну, закрой дверь, еврейская морда!” Я поворачиваюсь, дверь закрыта, никого нет. Спрашиваю: “Ты на кого кричал?” Тот отвечает: “Да тут пацан один, он меня забодал. Ты представляешь, у меня огромный опыт работы, а этот молокосос учит меня жизни!”

— Этот пацан и был Абрамович?

— Именно. Когда мой друг уехал из офиса, я решил посмотреть, на кого же он так злился. Гляжу, стоит молодой человек с такой щетинистой бородкой. Я у него спросил: “А почему к тебе Александр Федорович так плохо относится?” Тот мне, грустно так: “Он сам не умеет зарабатывать и то, что я ему предлагаю, не одобряет. Но мне некуда больше идти. Сижу без денег”. И вы знаете, мне Рома сразу понравился, даже не знаю почему. Он как будто гипнотизировал меня своим взглядом. Когда говорил о деле, у него аж глаза светились.

Я предложил пойти вечером в ресторан, посидеть, поговорить. И вы знаете, что он мне ответил? “Владимир Романович, вы меня извините пожалуйста, но я знаю, что у вас на Кавказе принято угощать гостей. Вы приехали в Москву, выходит — вы мой гость. А у меня нет денег даже на трамвай”. Я пообещал, что сам все оплачу. И мы поехали в “Интурист”.

“Будущего олигарха чуть об асфальт не размазали”

— Обед удался?

— Рома был страшно голодный. Но самое удивительное, Рома ел мало и сдержанно. Я ему говорил: “Ром, не стесняйся, покушай”. А он: “Нет, спасибо, я уже сыт”. Абрамович просто не хотел выставлять напоказ, что для него в диковинку икра, семга…

— Есть — не ел. Хоть выпить-то мог?

— Какой там! Я с ним дружил два года. Ни разу он не выпил даже грамма спиртного. Однажды я у него спросил: “Ром, а чего ты рюмочку хорошей водочки не выпьешь?” Он ответил: “Мне не нравится, а то, что мне не нравится, я не делаю. Однажды выпил водки, мне это не понравилось, и поведение выпивших людей вокруг тоже не порадовало. Я дал себе обещание, что никогда не буду пить”. Он и не курил, так это объяснял: “Курение — это самообман. Просто человек внушает себе, что, когда курит, успокаивается. Но это простое самовнушение”. Но себе он все же кое-что внушал…

— Что?

— Рассказываю. После ужина в ресторане я попросил: “Рома, пригласи меня к себе домой на чашку кофе”. Он опустил глаза: “Мне так неудобно… Ну, нет у меня дома кофе”. Мы поехали в магазин, я купил кофе, сахар, десяток яиц, колбасы, хлеба, булочек. Все это загрузили в огромный пакет и поехали к нему домой на Цветной бульвар.

— Ну и как выглядела квартира будущего олигарха?

— Простая “однушка”, как сейчас помню, на третьем этаже. Рома рассказал мне, что, когда он вернулся из армии, дядя подарил ему эту квартиру. Жил он очень бедно: в прихожей — только алюминиевые вешалки, прибитые к доске. На кухне — стол квадратный пластмассовый и два стула. Когда я зашел, на одном из этих стульев сидела и курила “Приму” его жена Ольга. Кстати, очень симпатичная брюнетка.

В то время модно было курить “Мальборо”. Я мог позволить себе это баловство. Достаю из кармана сигареты… Ольга увидела “Мальборо”: “Можно, я попробую?” С удовольствием затянулась. Мы выпили кофе. А Рома сидел на ящике, третьего стула в доме не было. Сидит… откинулся на стену. Помню, кожа у него смуглая, а щеки румяные. И говорит: “Владимир Романович, а вы знаете, когда-нибудь я куплю весь мир!” Меня это так рассмешило: “Ты, конечно, от скромности не умрешь, но сперва купи себе хотя бы вторые штаны”. Ольга закатилась от смеха. Вот что он себе внушал! Он мне не раз говорил, что хочет стать богатым человеком. Но знаете, я-то видел, как будущего олигарха однажды чуть было об асфальт не размазали…

— Конкуренты?

— Если бы. После наших посиделок я уехал на пару дней в Кисловодск. Когда вернулся в Москву, сразу из аэропорта отправился на завод. Вышел из такси и вижу — открывается железная калитка, и разъяренный Александр Федорович держит за шиворот Романа и пинает его под зад. Абрамович упал на асфальт, расцарапал себе руки… Я подошел к нему, смотрю: у него глаза, полные слез. Меня по сердцу так и резануло. В тот же день я предложил ему контролировать реализацию по Москве детских игрушек. К тому же, как он мне рассказывал, у него уже был опыт работы реализатором. В старших классах Рома покупал сигареты по одной цене и перепродавал их у “Метрополя” уже значительно дороже.

— Интересно, сколько вы ему платили за работу?

— Как и положено — 20% от выручки. Как продавец он меня вполне устраивал — мне не на что жаловаться. Он успешно продавал игрушки из пластизоля. Проще говоря, из резины. Это были слоники, обезьянки, Красные Шапочки, коты в сапогах, крокодильчики — всего около 300 наименований. Сперва товар везли из Кисловодска, ведь там я построил небольшой цех. А в Москве были две торговые точки. Потом в столице арендовали завод “Альфапластик”, и уже здесь производили товар. Игрушками мы обеспечивали всю Россию. Ведь у нас не было даже складов для хранения товара. Как только игрушки были готовы, их тотчас развозили по торговым точкам. Спрос был колоссальным.

— Я читала, что у Абрамовича был собственный кооператив.

— Что значит собственный? В начале 1989 года я купил кооператив “Уют”, а он стал председателем этого кооператива. Просто прежний хозяин уезжал за границу, ему срочно нужны были деньги. И он продал мне “Уют” вместе с помещением. Когда мы с Абрамовичем расстались, “Уют” я переименовал в фирму “Владекс” и стал президентом. А в начале 90-х начались наезды бандитов, налоги подняли до сумасшедших размеров, рынок детских игрушек заполонили игрушки из Китая и Гонконга. Короче говоря, в 1994 году мое дело умерло.

— Сам Абрамович стоял за прилавком?

— Никогда. Он только контролировал процесс. Дело в том, что он сразу почувствовал себя хозяином нашего бизнеса и держался соответственно. Если при разгрузке коробка с игрушками случайно падала, Рома никогда ее не поднимал. Он просил это сделать грузчиков. А за прилавком поначалу его жена стояла, Ольга.