Лес-2004

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


© "Коммерсант-Власть", origindate::05.07.2004

Лесная промышленность-2004

Кому принадлежит Россия

Дмитрий Бутрин

Лесоперерабатывающая отрасль России в первый президентский срок Владимира Путина чувствовала себя достаточно неплохо, а в 1999-2001 годах аналитики даже вели речь о настоящем лесном буме. [page_24744.htm#1 Положительная динамика развития отрасли в 1999-2002 годах] сопровождалась во всем мире сокращением инвестиций в мировую лесную промышленность на 15% в год. Единственный регион, который за последние десять лет резко увеличил производство в лесной отрасли,-- Юго-Восточная Азия, главным образом КНР, где рост производства бумаги и картона с 1992 года составил 2200%. Российская динамика в этом отношении гораздо ближе к европейским и американским производителям: объем физического производства бумаги и картона в среднем по миру увеличился на 40%, в России -- на 49%. Большая часть из них пришлась на первые годы после кризиса 1998 года.

Однако к концу 2002 года стало ясно, что рост в отрасли основан преимущественно на благоприятной конъюнктуре и девальвационном эффекте. В 2003 году среднеотраслевой рост составил всего 1,5% против 7% в экономике в целом. Лесоперерабатывающая промышленность длительное время была ориентирована на мобилизацию резервов технологического оборудования, которое закупалось за рубежом 25-30 лет назад. Поэтому, по пессимистичным прогнозам аналитиков, в 2015 году Россия, обладающая крупнейшими лесными запасами, может превратиться в крупнейшего импортера продукции целлюлозно-бумажной промышленности и лесной отрасли в целом.

Впрочем, это касается только пессимистических прогнозов. Если планы основных игроков в отрасли будут реализованы, то лесная промышленность не потеряет своего места в экономике России как минимум в ближайшие пять-десять лет. И стратегическая задача на этот срок -- сохранение своего места на мировом рынке и обеспечение растущих потребностей внутреннего. В любом случае в первые четыре года президентского правления Владимира Путина эта задача более или менее решалась. Видимо, она будет решаться в пределах возможного и до 2008 года.

История: 2000-2004

Для лесной отрасли России первые четыре года президентского срока Владимира Путина прошли в уникальной ситуации. Правительство настолько увлеклось лесными реформами, что отрасль развивалась без госвмешательства. При этом использование госмашины в качестве оружия "лесных войн" стало главным тормозом развития лесопереработки в России.

История "лесных войн"

В лесной промышленности крайне не любят словосочетание "межотраслевой переток капитала". Для правительства России последние несколько лет этот термин в применении к лесной отрасли был едва ли не ключевым. Во многом неторопливость в реформах была связана с тем, что правительство и новый президент с 2000 года ожидали, что нефтяные и алюминиевые магнаты увидят в лесной отрасли родственные объекты инвестиций и вложат в нее сотни миллионов долларов. Конъюнктурные улучшения на основных лесных рынках, прежде всего целлюлозном, а также улучшение макроэкономической ситуации и переизбыток свободных денег в сырьевых отраслях промышленности искомый эффект вызвали. Лес к началу 2001 года стал модным объектом для инвестиций. Но так начался вовсе не расцвет бизнеса, а главный отраслевой сюжет 2000-2004 годов -- "лесные войны".

Войны, впрочем, начались не с многомиллионных инвестиций, а с банальной ссоры одного из старейших игроков целлюлозного бизнеса компании "Континенталь Инвест", работавшей на Усть-Илимском лесопромышленном комплексе (УИЛПК), и ее партнера компании "Энергопром", чей руководитель Дмитрий Босов в свое время представлял интересы металлургического холдинга TWG в России. Партнеры затеяли на УИЛПК небольшую корпоративную войну, совершенно обычное для тех времен дело. Но итог ее был неожиданно сильным. Он во многом определил картину развития всей отрасли на четыре года.

На покупку УИЛПК у главы компании "Континенталь Инвест" Николая Макарова претендовал крупнейший в России холдинг по производству целлюлозы -- санкт-петербургский "Илим Палп Энтерпрайз" (ИП). Николай Макаров создал совместное предприятие с группой "Сибирский алюминий" Олега Дерипаски и одновременно продал комбинат ИП. Таким образом, у УИЛПК оказалось два владельца. Однако в это же время другой комбинат ИП -- Братский ЛПК -- оказался внезапно захвачен силовым образом представителями Дерипаски.

Как выяснилось позже, Олег Дерипаска и его партнеры по холдингу -- Владимир Коган из "Банкирского дома 'Санкт-Петербург'" и акционеры "Русского алюминия" (то есть губернатор Чукотки Роман Абрамович) -- решили осуществить межотраслевой переток капитала из алюминиевой, нефтяной и банковской сферы в лесную на $800 млн. Однако проектом было, по всей видимости, предусмотрено враждебное поглощение на эту сумму практически всех активов ИП в России, а также Архангельского ЦБК (АЦБК).

В ходе первого перемирия за $230 млн ИП купил у владельцев УИЛПК и освободил Братский ЛПК. Однако с этого момента и практически по сей день партнеры, объединенные в компанию "Континенталь Менеджмент" (КМ), не оставляли попыток получить под контроль большую часть российской целлюлозной промышленности. В ход шли, как ни странно, орудия из государственного арсенала: арбитражные суды, приставы, давление со стороны силовых и несиловых госструктур.

"Власть" в подробностях и неоднократно рассказывала о перипетиях "лесных войн". Итоги их таковы. КМ попутно с войной удалось сформировать целлюлозно-лесопромышленный холдинг из некрупных ЦБК и ЛДК по всей России (туда вошли Сибирский, бывший Енисейский ЦБК, Байкальский ЦБК, картонная фабрика в Омске, лесодобывающие компании в Иркутске, Карелии, Красноярском крае, Центральной России). ИП научился выживать в сверхжестких условиях, за три года "лесных войн" превратившись в первоклассную компанию даже по мировым меркам. Однако ему так и не удалось найти стратегического партнера (в рамках концепции "межотраслевых перетоков" им должен был стать ЮКОС, но потом сделка расстроилась) и провести первоначальное размещение акций. АЦБК удалось консолидировать контрольный пакет, окончательно оформить отношения с западными партнерами и значительно расширить владения. В целом войны дали целлюлозной отрасли в первый президентский срок Владимира Путина такой мощный рывок, который вряд ли дала бы ей любая госреформа.

Однако у "лесных войн" была и вторая сторона. В ходе войн были окончательно дискредитированы полномочия государства по регулированию отношений в отрасли (от судебной власти до власти правительства) -- речь главным образом о приватизации. Инвестиционная привлекательность компаний и активов в отрасли, в рамках которой деприватизационный иск -- не теоретическая угроза, а норма жизни, разумеется, была невысока. За некоторым исключением ("Северсталь", акционеры "Сибнефти"), межотраслевые перетоки капитала лицо лесного бизнеса краше для инвесторов не сделали, а владельцы основных активов в отрасли сохранили свою собственность.

Впрочем, в отрасли происходило достаточно много экономических процессов, не связанных с "лесными войнами" и определивших существенные изменения в ней.

Последствия лесной вольницы

Если говорить о том, что происходило в российской лесной и целлюлозно-бумажной промышленности за последние четыре года, то наиболее важными станут изменения в практике корпоративного управления компаниями, начало создания вертикально интегрированных холдингов той или иной специализации, а также поиск инвесторами незанятых в силу исторических причин ниш в лесном бизнесе.

Изменения в области корпоративного управления в лесной промышленности за время президентства Путина -- следствие не только "лесных войн", но и увеличения "горизонта планирования" крупными игроками своего бизнеса. До 2000 года подавляющее число российских лесопромышленников больше ориентировалось на принцип "живем сегодня, а не завтра". И хотя до принятых, например, в нефтяных компаниях принципов корпоративного управления в лесной отрасли далеко, прозрачность, строгая корпоративная отчетность, разделение полномочий менеджмента считаются ориентирами для большей части менеджерских команд. При этом несмотря на то, что большая часть лесопромышленных компаний -- акционерные общества, это можно считать формальностью: де-факто менеджмент в них мало отделен от собственников.

Разработка долгосрочных планов в ИП, АЦБК, КМ, "Сегежабумпроме" потребовала создания ими холдингов, объединяющих лесоперерабатывающие предприятия и поставщиков сырья. В основном процесс свелся к активной покупке крупными игроками леспромхозов в регионах, поставляющих им сырье. Впрочем, в случае с карельским Сегежским ЦБК компания создала с участием местных властей холдинг с крупнейшим лесоэкспортером -- "Кареллеспромом". Однако крупными игроками в сфере экспорта леса лесопереработчики в целом не стали. В основном они ограничились обеспечением себя собственным сырьем на 40-70%, а остальное сырье по-прежнему закупают на рынке.

Наконец, многие инвесторы -- и российские, и иностранные -- в течение 2000-2004 годов начали более или менее активно искать незанятые ниши на российском рынке лесопереработки и достигли в этом существенных успехов. Так, группа "Свеза" при участии "Северстали" и объединение двух региональных производителей фанеры и ДСП под общим брэндом United Panel Group устроили настоящую революцию на рынке плитных материалов. Параллельно с этим шведские инвесторы из группы Krona начали инвестиционную программу стоимостью более $400 млн в области производства фанеры. Отметим, что с начала 1990-х экспорт этих материалов из России был незначителен.

Активно российские компании развивали и производство картонной упаковки. Так, партнер АЦБК группа "Титан" создала упаковочный холдинг, построила новый завод в Подмосковье, начала проект по увеличению переработки макулатуры в Московском регионе. Менее крупные проекты в лесной отрасли -- стоимостью $1-15 млн -- уже исчисляются сотнями. Несмотря на все войны, частные вложения в локальные проекты в лесоперерабатывающей отрасли стали совершенно рядовым явлением, а инвестиционное оживление привело к реанимации почти всех существовавших во времена СССР бумажных, целлюлозных и деревообрабатывающих предприятий.

Наконец, определенные подвижки наблюдаются и в сфере, считающейся самой проблемной во всей лесной отрасли,-- в лесозаготовке и экспорте леса. Несмотря на то что большая часть российских лесоэкспортеров до сих пор находятся в тени, это не мешает им очень осторожно, мелкими шажками двигаться на свет. Так, один из крупнейших лесозаготовщиков на Дальнем Востоке индонезийская компания "Римбунан хиджау" в 2003 году начала переговоры с Иркутской областью о начале работы в регионе -- до этого индонезийцы валили лес лишь в Хабаровском крае. Эта же структура постепенно выкупает активы, контролировавшиеся в регионе американским холдингом Pioneer Group. Да и российские лесоэкспортеры, такие как "Запкареллеспром", "Вологодские лесопромышленники", "Рос ДВ", "Приморсклеспром", постепенно стремятся к публичности. В любом случае доля экспорта круглого леса, а тем более доля контрабандного леса в суммарном фактическом экспорте российского лесопромышленного комплекса медленно, но последовательно падала.

Однако от лесной отрасли и государство, и инвесторы ждали большего, чем просто свободное развитие.

Новые хозяева в русском лесу

Теоретические выкладки, которые используются в концепциях развития лесной отрасли в последние пять лет, рассматривали в качестве причин будущего "взрывного роста" три разных источника. Первый -- уже упоминавшийся межотраслевой переток капитала. Второй -- масштабные инвестиции западных, прежде всего финских и шведских, профильных инвесторов в российские активы. Третий -- вложения государства в строительство новых мощностей в лесозаготовке и лесопереработке.

На практике все оказалось несколько не так. Крупнейшими иностранными вложениями в имиджево важную для России целлюлозную подотрасль стала продажа менеджментом Сыктывкарского ЛПК своих бумаг в компании корпорации Neusiedler (подразделению международного концерна Anglo-American). Однако Neusiedler, несмотря на все расчеты, в основном заинтересовался в России огромным незаполненным рынком бумаги. А новые крупные ЦБК в России пока не выразили желания строить ни M-Real, ни SCA, ни UPM-Kymmene, ни Stora Enso, ни уже владеющий АО "Светогорск" International Paper. Эти компании все больше интересуются, возможно, и не такими огромными, но важными для российского рынка подотраслями, как производство бумаги, сангигиенических изделий, картона и гофротары, но никак не масштабным изготовлением целлюлозы в объемах, достигнутых на "детях комсомольских строек" в Приангарье -- Усть-Илимском и Братском ЦБК.

Относительно мирным приходом в лесную отрасль в рамках межотраслевого перетока стали уже упоминавшиеся инвестиции "Северстали", а также "Альфа-групп". Однако "Альфа-Эко", которая пришла в лесной бизнес в 2001 году, купив у альянса инвесторов Nizhny Newsprint контрольный пакет акций крупнейшего производителя газетной бумаги Балахнинского ЦБК (АО "Волга"), в отрасли закрепляться не собиралась. После покупки в комплект к нему ряда активов в Пермской области "Альфа-Эко" неожиданно начала распродажу лесного бизнеса, фиксируя прибыль. В итоге "Волга" досталась компании "Ост-Вест групп", близкой к нынешнему менеджменту комбината.

Наконец, несмотря на множество разговоров вокруг возможных многомиллиардных инвестиций в лесную отрасль со стороны государства, до реальных бюджетных потоков в первый президентский срок Владимира Путина дело так и не дошло. Правда, периодически разнообразные представители правительства России возобновляют разговоры о том, что крупный ЦБК в Тюмени (комбинат-гигант по производству бумаги в Костромской области, ЛПК в Красноярске, ЦБК на Сахалине) все-таки будет построен, государство готово инвестировать в него и собственные лесные активы, и давать ему налоговые льготы, и даже выделять "живые" деньги. Но поскольку эти планы напрямую увязаны с наполеоновскими планами правительства по реформированию лесной отрасли, а реформа -- дело небыстрое, то, видимо, и большую часть второго срока Владимира Путина, а то и весь срок нынешним игрокам придется развивать отрасль собственными силами.

***

Сошли со сцены

Михаил Магий

Converted 28740.jpg Главе Сыктывкарского ЛПК (СЛПК) Михаилу Магию пришлось организовать сделку по продаже своего предприятия австрийской группе Neisiedler, подразделению концерна Anglo-American, вынужденно и сверхсрочно. Для него оказаться жертвой "лесных войн" было более чем реально: по слухам, структуры компании "Континенталь Менеджмент" уже начали готовиться к корпоративной атаке на СЛПК. Первоначально Магий предполагал остаться на предприятии в качестве наемного менеджера. Однако с новой иностранной командой он, похоже, просто не сошелся в стратегии развития СЛПК, поэтому и покинул большой бизнес, занявшись реализацией собственных некрупных проектов. Они также связаны с лесопереработкой. Не исключено, что в определенный момент имя Михаила Магия вновь появится в списке влиятельных людей в отрасли.

Николай Макаров

Converted 28741.jpg Фактически глава и основатель группы "Континенталь Инвест" Николай Макаров, один из самых авторитетных в России деятелей лесопромышленного комплекса, не только не ушел из бизнеса, но даже получил "повышение", возглавив "Континенталь Менеджмент", более современную и перспективную структуру. Однако мало кто сомневается в том, что потеряв в ходе локального конфликта контроля над УИЛПК, а затем приобретя могущественных партнеров в лице Олега Дерипаски, Романа Абрамовича и Владимира Когана, Макаров перестал быть крупным бизнесменом. Впрочем, у создателя одной из старейших на российском рынке трейдинговых структур еще есть шансы вернуться в бизнес в качестве самостоятельного хозяина. Если проекты холдинга "Континенталь Менеджмент" не будут реализованы, Макаров может стать одним из главных претендентов на компанию.

Михаил Фридман

Converted 28742.jpg О том, что олигарх Михаил Фридман и подразделения его группы ищут в непопулярной лесной отрасли, еще в 2001 году толком не знал никто. Говорили и о стратегическом интересе "Альфы" в лесной отрасли, и о том, что она приведет в лесопромышленный комплекс финские и шведские инвестиции. Все оказалось гораздо проще. ЛПК стал очередной отраслью, где "Альфа" отметилась как успешный "брокер" -- специалист по подготовке промышленных предприятий инвесторам, имеющим профессиональный интерес к этим активам. Сколько Фридман с коллегами заработал в лесу, доподлинно неизвестно. Но в принципе в "Альфа-Эко", более других структур группы вовлеченной в лесной бизнес, говорят, что не прочь поработать в отрасли еще -- в том же элегантном стиле.

Виктор Штейнберг

Гендиректор Байкальского ЦБК покинул лесной бизнес достаточно случайно. Владелец 49% акций комбината югославский холдинг Delta Group использовал ресурсы ЦБК как мог -- не делая больших успехов, не допуская серьезных поражений. Репутация Байкальского ЦБК была давно и намертво испорчена экологической истерией середины 1980-х. Несмотря на то что сам БЦБК имел достаточно косвенное отношение к загрязнению Байкала, имидж "отравителя крупнейшего резервуара пресной воды на Земле" пристал к нему намертво. Виктор Штейнберг, сумевший сохранить работу ЦБК все это время, ушел с комбината в ходе собирания холдингом "Континенталь Менеджмент" всех доступных активов в области производства целлюлозы. Ожидается, что новые владельцы с помощью Всемирного банка решат проблемы Байкальского ЦБК -- и существующие, и выдуманные. Но это произойдет уже без Штейнберга.

Взошли на сцену

Андрей Бенин

Converted 28743.jpg Концерн ЛЕМО существует с середины 1990-х. И все это время гендиректор, а затем и председатель совета директоров концерна Андрей Бенин непрерывно вытягивал бизнес компании. Незаметно ЛЕМО стал одной из крупнейших лесопромышленных компаний страны, а 44-летний выпускник Калужского пединститута и бывший секретарь Октябрьского райкома ВЛКСМ Ленинграда продвигался в элиту лесного бизнеса. Сейчас Андрей Бенин -- депутат "Единой России", почетный доктор Петербургской лесотехнической академии. А ЛЕМО продолжает все тот же последовательный рост и, похоже, останавливаться не собирается.

Игорь Беккер

О том, что в Коми существует Жешартский фанерный комбинат, до 2001 года в России знали лишь его контрагенты. Игорю Беккеру, которому удалось создать на его базе United Panel Group (UPG), одного из крупнейших игроков на рынке плитных материалов в России, пришлось для этого пойти на многое -- и на альянс с партнером по бизнесу с Пермского фанерного комбината Юрием Гончаром, и на конфликт с ним -- и пережить покушение. Тем не менее UPG постепенно превращается в одного из важных участников лесного рынка России. Вероятно, средства стоили цели.

Олег Дерипаска

Converted 28744.jpg Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь узнает, что именно подвигло владельца и руководителя "Базового элемента" Олега Дерипаску на экспансию в лесопромышленный комплекс. Огромных успехов в развитии собственного лесного бизнеса "Базовый элемент" добиться не смог. Тем не менее все большее количество бизнесменов-лесопромышленников, опасающихся настойчивости и бесцеремонности "Базового элемента", говорят, что не приди Дерипаске в голову мысль о создании в лесной отрасли аналога "Русского алюминия", события в ней развивались бы куда как менее динамично и в конечном счете благополучно. К тому же опыт трехлетнего пребывания олигарха в лесном бизнесе показал: Дерипаска откажется от отрасли только тогда, когда перестанет видеть в ней перспективы. А значит, с огромной вероятностью "Базовый элемент" продолжит свои попытки экспансии в лес.

Василий Преминин

Converted 28745.jpg В то, что нынешний генеральный директор Сегежского ЦБК Василий Преминин останется в большом бизнесе и даже усилит свои позиции, еще в 1999 году мало кто поверил бы. Тогда он был арбитражным управляющим предшественника предприятия АО "Сегежабумпром", и в его планах по выводу комбината многие сомневались. С середины 1990-х в Сегеже длился вялотекущий конфликт с крупнейшим акционером -- шведской AssiDoman. Комбинат был практически разорен и не работал. Василий Преминин за пять лет работы во главе команды менеджеров вновь запустил Сегежский ЦБК, выплатил его долги и выкупил предприятие у кредиторов. Вряд ли он выпадет из обоймы лидеров лесного бизнеса и в будущем. По крайней мере нынешнее место в нем заработано им на 100%.

Захар Смушкин

Converted 28746.jpg Нынешний председатель совета директоров "Илим Палп Энтерпрайз" Захар Смушкин своему приходу в ЛПК в качестве одного из самых влиятельных людей в лесопромышленном бизнесе, определяющих его развитие, обязан "лесным войнам". Одному из нескольких партнеров--совладельцев ИП пришлось координировать работу крупнейшего российского лесопромышленного холдинга в условиях, близких к передовой. По большому счету Захар Смушкин победил. Эффективно защищать корпорацию от атаки влиятельнейших людей страны и одновременно развивать ее бизнес темпами, сильно опережающими среднеотраслевые,-- задача, посильная считанным управленцам в России.

Хайнц Циннер

Converted 28747.jpg В России Хайнца Циннера принято называть доктор Циннер. В элиту российского лесопромышленного бизнеса управляющий директор австрийской компании Winfried Heinzel попал в ходе "лесных войн". Именно доктор Циннер стал основной опорой в борьбе экс-главы Архангельского ЦБК (АЦБК), а сейчас депутата Госдумы Владимира Крупчака с корпоративными агрессорами в "лесных войнах", и именно управляемый им пакет акций АЦБК стал главным препятствием для атакующих. Контрольный пакет при поддержке Циннера был консолидирован в компании Pulp Mill Holdings. Доктор Циннер, председатель совета директоров АЦБК, теперь бывает в России достаточно часто: востребованность австрийского бизнесмена в лесопромышленном комплексе России растет.

***

Сказка о реформах русского леса

Лесной бизнес в России -- тайга: в нем нет законов, лесные кроны создают прекрасные условия для теневого бизнеса. Разбираться в чащобах лесной промышленной отрасли могут исключительно аборигены -- Баба-яга, медведь, леший и лесник, считает обозреватель "Власти" Дмитрий Бутрин.

Роль Бабы-яги играли в лесном бизнесе крупные покупатели лесной продукции из Финляндии, Швеции, Японии и Китая. Медведями считались губернаторы крупнейших лесопроизводящих регионов. На роль леших успешно претендовали бизнесмены, приватизировавшие в середине 1990-х крупнейшие предприятия отрасли -- целлюлозно-бумажные комбинаты. Наконец, лесники назначались властями России в качестве смотрящих в крупные лесопромышленные структуры. Их роль быстро приватизировали руководители еще советских внешнеэкономических объединений, а также Минлеспрома.

На контактах с Бабой-ягой правительство России обожглось достаточно быстро -- еще в начале 1990-х. Когда многочисленные корейские и японские предприниматели предъявили ему планы по вырубке леса на Дальнем Востоке, стало понятно: в России им нужны не новейшие технологии переработки леса, а сырье. Леших--производителей целлюлозы и картона поначалу пытались поставить под контроль медведей-губернаторов (без успеха: губернаторов, как и иностранцев, в основном интересовал экспорт круглого леса), потом под контроль лесников.

Однако все попытки создания в России государственной "естественной монополии" в лице АО "Рослеспром" и его председателя Мирона Тацюна привели лишь к скандалу вокруг его дочернего подразделения "Росэкспортлес" и Национального лесного банка. В итоге Бабе-яге, медведям и лешим дали относительную свободу действий, смягченную конъюнктурным кризисом на мировом лесном рынке, и именно в этом состоянии, близком к вооруженной анархии, рынок встретил 2000 год.

Разумеется, у правительства Михаила Касьянова были большие планы в лесной отрасли уже весной 2000 года. Однако опасливое отношение к лесу с учетом неудачи всех предыдущих экспериментов требовало крайне масштабных, коренных реформ, и Минэкономразвития подошло к делу ответственно. Это продлило относительную свободу игроков в самоорганизовывающейся лесной отрасли еще на три года (а как оказалось потом, и свыше этого срока). И, похоже, именно этот режим ожидания реформ стал главной составляющей относительно успешного развития лесопромышленного бизнеса в России в 2000-2004 годах.

Конечно, изменения в отрасли выглядят необходимыми. От СССР в наследство досталось не то чтобы очень много. Лесная отрасль не была сильной стороной советской экономики, несмотря на то что Россия всегда оставалась одним из трех держателей крупнейших пакетов мирового фонда древесины вместе с Бразилией и Индонезией. Но вопрос о том, какие именно реформы необходимы, не так прост.

В 2002-2003 годах планы лесной реформы все больше походили на гибрид корпоративных проектов и приснопамятной продовольственной программы. Так, в них достаточно детально было расписано, в какой срок и под какие средние проценты отрасль (совершенно абстрактная) получит инвестиции, когда и в каком объеме возрастут мощности по переработке, какими будут объемы производства в России в 2012 или 2025 году крафтлайнера, МДФ, пиломатериалов и бумаги высших сортов. Страсть государства к подробным планам легко объяснима. Из сказочного набора персонажей в российском лесном бизнесе госвлияние жизненно необходимо разве что медведям и лесникам. Но инвесторы напрямую в госконтроле за лесом не нуждаются, скорее им нужно государство в качестве гаранта соблюдения законности в конкуренции. А в плановой экономике объем производства целлюлозы -- всего лишь одно из возможных отражений конкуренции между частниками.

Поэтому неудивительно, что наиболее близкой к реализации частью лесных реформ оказались реформы законодательные, а именно реформа Лесного кодекса. И именно он вызвал максимум критики со стороны госструктур, не принимавших участия в его разработке. Де-факто новый кодекс, обсуждение и принятие которого отложилось на второй президентский срок, был декларацией ухода государства из отрасли. Впрочем, три года режима ожидания сделали предложенные реформы даже более консервативными, чем ожидалось. Так, вообще не обсуждавшаяся в 2001 году частная собственность на леса, ставшая фактической (но не юридической) реальностью в 2003 году, в проекте ЛК 2004 года оговаривалась таким количеством условностей, что воспринималась как издевательство.

Если реформаторская деятельность правительства России в лесной отрасли и в будущем будет проводиться в том же стиле, это, пожалуй, будет даже лучше, чем любая эффективная реформа. В конце концов, лесник, Баба-яга, леший и медведь разбираются в лесных делах куда как лучше, чем десяток реформаторов. Если уж совершенно нельзя без госреформ, так пусть же они будут чисто теоретическими.

***
Converted 28748.jpg