Маленькие секреты бизнеса для богатых

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Рынок товаров класса люкс - дорогой одежды, часов и ювелирных украшений

Оригинал этого материала
© "Ведомости", origindate::27.08.2002, Рис. Mercury.ru

Маленькие секреты бизнеса для богатых

Булат Столяров

Converted 13395.gif Рынок товаров класса люкс - дорогой одежды, часов и ювелирных украшений - возник в России больше 10 лет назад и с тех пор вырос в десятки раз. Продажи предметов роскоши росли даже в 1998 г. , когда большинство внутренних рынков сжималось. Владельцы салонов и бутиков оценивают оборот своего сектора в одной Москве в $1 - 1,5 млрд в год. Но рынок этих товаров далек от насыщения. Средняя торговая наценка в столичных бутиках составляет 200 - 250% , а рентабельность сравнима с рентабельностью нефтяных компаний - в районе 30% от оборотов. Еще одна особенность рынка luxury - все товары этого сегмента импортируются, однако на таможне считают, что рынок, обороты которого сопоставимы, например, с экспортом алмазов из России, пока "не заслуживает серьезного разговора".
Чем хуже в стране, тем лучше.

"В 1991 г. мы открыли в Москве первый бутик, привезли Cartier - люди уже тогда готовы были платить большие деньги за роскошь, и с тех пор luxury-рынок вырос в десятки раз, - рассказывает президент "Люкс-холдинга" Владимир Воронченко. - Наши клиенты не изменили себе даже во время кризиса 1998 г. , ни на копейку не снизив стандарты потребления. Год национальной катастрофы был для нас годом роста продаж". А его коллега - президент компании "Крокус" Арас Агаларов смеется: "Есть известная шутка про клиентов дорогих бутиков: чем хуже стране, тем выше доходы продавцов luxury".

По оценке самих торговцев, у московских бутиков не более 100 000 клиентов, лишь половина из которых покупают дорогие вещи постоянно. При этом Воронченко говорит, что 30 - 40% московских покупателей предметов роскоши - провинциалы или жители СНГ. "Надо четко понимать, что если мы не торгуем люксовыми товарами здесь, то богатые люди, желающие покупать дорогие вещи, отвозят свои деньги в Лондон, Париж, Милан или Флоренцию, в их бутики, - рассуждает Агаларов. - Поэтому фактически мы создаем для российского ВВП большой кусок стоимости, которого могло бы и не быть".

Владельцы некоторых бутиков считают, что российский luxury-рынок все еще далек от насыщения и рост продаж на нем напрямую зависит от развития их торговой инфраструктуры. Руководитель крупнейшего в люксовом бизнесе торгового дома Mercury Леонид Фридлянд считает, что его компании это удается. "Сейчас рынок прирастает исключительно нашими стараниями. Вот мы открыли в центре Москвы люксовую улицу [Третьяковский проезд] - и продажи выросли, может быть, в два раза. Если создавать для клиентов удобную им инфраструктуру, они будут больше покупать в Москве", - уверен Фридлянд.

С этой оценкой согласен президент компании "Калигула", торгующей дорогими мужскими костюмами, Иван Федоров: "Если ты заключаешь договор франчайзинга с мощным брэндом и находишь порядка $1 млн на открытие бутика, то смело можешь рассчитывать на ежегодные продажи в нем на $2 - 4 млн, во всяком случае в нашей нише дорогих костюмов". Федоров считает, что рынок товаров класса люкс вырос с 1995 г. , даты основания его компании, раз в 8 - 10 и будет "удваиваться еще в течение нескольких лет".

VIP-клиенты бутиков считают стратегию наращивания инфраструктуры верной. "Я вот неправильный покупатель, - говорит бывший вице-президент "Русала", а ныне сенатор Герман Ткаченко. - Хотя знаю, что в Москве все в 1,5 - 2 раза дороже, чем в Европе, все равно покупаю большую часть вещей здесь, потому что есть где покупать. Если по-умному, то следует поручить секретариату изучить график всех дней рождения друзей, централизованно заказывать все за границей и экономить. Тем более что меня в этом году обидела компания Mercury, снизив в одностороннем порядке скидку с 20% до 10% ".

А вот зампред правления "Норильского никеля" Максим Финский, который, по его собственному признанию, тратит на luxury около $200 000 в год, наоборот, делает покупки в Москве из соображений экономии: "Мой time-management по определению дороже возможной экономии, которую можно получить от выезда в Европу на шопинг. Для меня отлично, что люксовая инфраструктура развивается и человек из Mercury может приехать, снять мерки, и мне быстро пошьют в Италии раз в полгода эти 7 - 8 новых костюмов. Это очень похоже по удобству на услуги Росбанка VIP-клиентам: если вам среди ночи понадобился cash, вам его привезут куда угодно", - проводит аналогию Финский.

Главы компаний несколько расходятся в оценках величины московского luxury-рынка. Федоров из "Калигулы" оценивает его в $1,5 млрд в год, Агаларов из "Крокуса" - "минимум в $0,8 - 1 млрд", а начальник отдела маркетинга компании "ДжамильКо" Ирина Кочигина считает, что московские продажи только одежды класса люкс (без учета дорогих часов, аксессуаров и ювелирных изделий) колеблются от $600 млн до $1,2 млрд. Фридлянд из Mercury высказывается осторожнее: "Если продолжится такой рост, то рынок через несколько лет будет измеряться не сотнями миллионов, а миллиардами". При этом все торговцы указывают на сложность количественных оценок и ссылаются на то, что бизнес основных игроков рынка не прозрачен.

По общему мнению опрошенных "Ведомостями" торговцев, 1-е место по продажам занимает компания Mercury, торгующая в многочисленных бутиках столицы, наиболее известные из которых расположены на Кутузовском проспекте, в гостинице "Славянская" и в Третьяковском проезде. Из анализа данных Московской регистрационной палаты следует, что Mercury представляет собой сеть из нескольких десятков фирм, учрежденных в форме ООО и ЗАО напрямую двумя ее руководителями - Леонидом Фридляндом и Леонидом Струниным. Эти компании и ведут торговлю в магазинах. Близкий к руководству Mercury источник на условиях анонимности сообщил "Ведомостям", что продажи всех бутиков в 2001 г. были близки к $150 млн, а по результатам 2002 г. Mercury надеется приблизиться к отметке $300 млн. Фридлянд отказывается комментировать оборот собственной компании, прямо заявляя, что "непубличность - это, если хотите, философия Mercury". Конкуренты вполне допускают, что оборот лидера рынка может быть близок к $300 млн. "Стратегия Mercury понятна: они монополизируют мощные марки уровня Prada, Armani и Gucci, а поскольку после заключения эксклюзивных договоров этими товарами в Москве больше никто не имеет права торговать, они ставят наценку гораздо выше общепринятой", - завидует Фридлянду один из коллег.

Агаларов, Федоров и два других торговца, просивших не называть их имени в печати, в один голос утверждают, что 2-е и 3-е места по оборотам делят между собой холдинги "Боско ди Чильеджи" и "ДжамильКо". При этом Федоров экспертно оценивает оборот каждой из них примерно в $100 млн. В обеих компаниях это не комментируют. Согласно данным МРП, компания ЗАО ВЭА ММД "Восток и Запад", торгующая под маркой "Боско ди Чильеджи", учреждена четырьмя топ-менеджерами: Михаилом Куснировичем (50,2% акций) , Евгением Балакиным, Михаилом Власовым и Сергеем Евтеевым (по 16,6% каждый). А владеющая сетью люксовых магазинов и бутиков компания "ДжамильКо" учреждена фирмой "Ист Ритейл Энтерпрайзис лимитед", зарегистрированной в Никосии (Кипр).

За тройкой лидеров, говорят участники рынка, гурьбой следуют фирмы поменьше: "Цезарь", "Холдинг-центр", "Русское золото", "Седьмой элемент", "Крокус, "Калигула" и др.

"Рынок сложился таким образом, что Mercury после 1998 г. стала универсальной компанией в области самых дорогих люксовых марок, - говорит Федоров из "Калигулы". - "ДжамильКо" от них заметно отстает, а "Боско" доминирует в сегменте вещей на один класс ниже, контролируя марки уровня Kenzo и Max Mara. Но с Mercury, как любой крупной фирмой, можно успешно конкурировать в отдельных нишах, как "Калигула" и "Седьмой элемент" - в нише консервативных мужских костюмов, "Люкс-холдинг" - в ювелирке и часах, а "Крокус" - в дорогой обуви".

Рентабельность - как в нефтянке

Сами торговцы не скрывают, что тройная наценка на товар - средняя по российскому рынку. При этом стандартный для рынка норматив прибыли - около 30% от оборота. Главный экономист Объединенной финансовой группы Алексей Заботкин не считает эту норму рентабельности экстраординарной. "С одной стороны, это сопоставимо с прибылью на оборот в нефтянке, которая составляет 25 - 35% , и намного выше прибыли в секторе телекоммуникации, где она 10 - 18%. Однако известно, что большинство непубличных бизнесов в России работают с прибылью не меньше 25%. А невероятная тройная наценка логично объясняется крайне низкой оборачиваемостью капитала в luxury - коллекции закупаются всего раз в полгода. А в супермаркете, где йогурты завозятся ежедневно, такой же бизнес можно сделать при маленькой наценке", - рассуждает аналитик.

Не всякий торговец люксовыми товарами готов делиться с прессой информацией об издержках собственной компании. Например, Фридлянд в ответ на просьбу рассказать о структуре расходов ссылается на международный опыт: "Последние известия с мировых рынков подтверждают правоту нашего скептического отношения к публичности".

Зато директор по закупкам крупной сети бутиков описывает систему основных расходов так: "Вещь, условно купленная в Италии за $100, на вешалке в московском магазине имеет себестоимость $180 - сюда входит растаможка, аренда, налоги, зарплата сотрудников и реклама. А продается она за $300 с лишним. Правда, по максимальной цене до распродажи уходит порядка 60 - 70% коллекции. Но минимум $100 с такой вещи все равно идет в чистую прибыль". Правда, Фридлянд утверждает, что у Mercury многие коллекции на 80% распродаются по максимальной цене.

Другие торговцы дают похожую картину расходов. Агаларов из "Крокуса" утверждает, что в среднем в обороте люксового магазина затраты распределяются так: на аренду - 15% , на зарплату персонала - 5 - 10% , на растаможку - 10% , на налоги - 10% , на закупки - 30%. "Многие думают, что мы купаемся в золоте, потому что мы ставим тройную наценку. На самом деле нет огромных прибылей - максимум 30% от оборота", - говорит продавец. А президент "Калигулы" Федоров считает, что стандартные расходы московских бутиков выглядят несколько иначе: закупки - 29% , налоги - 13% , аренда - 8% , расходы на скидки и распродажи - 20% , зарплата - 5% , реклама - 5% , прочие расходы - 2% , прибыль от оборота - всего 19%.

Новые территории

Судя по разговорам с торговцами, главной загадкой luxury-рынка остаются темпы развития лидера - компании Mercury, стремительно расширяющей торговые площади и количество контролируемых марок. Фридлянд утверждает, что все без исключения инвестиции производятся за счет чистой прибыли компании: Mercury якобы принципиально не берет кредитов и не продает долей. Однако ни один из конкурентов в это не верит. "Если исходить из сколько-нибудь разумных оценок их оборотов, то можно заключить, что их развитие не может быть обеспечено ни чистой прибылью, ни даже рыночными кредитами, - говорит топ-менеджер крупной сети магазинов. - Вот в 1999 г. Mercury должна была заплатить за комплекс зданий в Третьяковском проезде порядка $40 млн, затем еще не меньше $20 - 30 млн вложить в реконструкцию. Их оборот в то время не мог превышать $60 - 70 млн, т. е. прибыль не могла быть больше $25 млн. А банк на коммерческих основаниях может выдать под залог товара в обороте кредит на 50% от закупочной цены, т. е. не более $15 млн для Mercury в 1999 г. ".

Зато Агаларов из "Крокуса" утверждает, что "ни для кого не является секретом, что, продавая Mercury комплекс зданий в Третьяковском проезде, Сбербанк выдал покупателю кредит на $40 млн". Сам Фридлянд это опровергает, а в Сбербанке не комментируют, ссылаясь на коммерческую тайну.

Практически все игроки на рынке luxury расширяют торговые площади. Mercury объявила о намерении построить в 2003 г. люксовый шопинг-молл в деревне Жуковка на Рублевском шоссе силами итальянских архитекторов. Ориентировочная цена проекта - $50 млн. Фридлянд говорит, что "места там будет побольше, чем в Третьяковском проезде [где 20 000 кв. м]". Компания "Боско ди Чильеджи" купила порядка 10 000 кв. м торговых площадей на площади Восстания. Принципиально другим путем пошел Арас Агаларов: он решил стать главным для люксовых торговцев девелопером, построив огромный люксовый шопинг-молл "Крокус-Сити" площадью более 60 000 кв. м на пересечении МКАД и Волоколамского шоссе. Агаларов говорит, что потратит на проект в общей сложности $50 млн, $35 млн из которых - кредит Среднерусского банка. Срок окупаемости проекта - 5 лет. Пока торговцы спорят, поедут ли VIP-клиенты за покупками на МКАД.

Фридлянд заявил "Ведомостям", что открывать своих бутиков у Агаларова не собирается. Федоров из "Калигулы" пока раздумывает, а вот президент "Люкс-холдинга" Воронченко выражает готовность арендовать 1500 кв. м под ювелирные и часовые мини-бутики.

Щекотливый вопрос

Узнав от корреспондента "Ведомостей", что статья будет касаться в том числе вопросов растаможки luxury, некоторые топ-менеджеры торговых компаний тут же отказывались встречаться. "Зачем писать про таможню? Вы что, собираетесь похоронить людям многомиллионные бизнесы? " - спросил директор одного московского бутика.

Несоответствия между декларируемыми объемами импорта и реальными объемами люксовой торговли очевидны. Например, президент "Калигулы" Иван Федоров оценивает только московский рынок дорогой мужской одежды в $120 - 130 млн в год, т. е. минимум в $30 млн в квартал. Более 95% этих товаров ввозится из Италии, где шьется одежда марок Brioni, Canali, Ermenegildo Zegna, Gucci, Armani, Prada, Kiton, Dolce & Gabbana и пр. Между тем по официальным данным ГТК за 2001 г. импорт всех текстильных изделий из Италии в Россию (мужских и женских, дорогих и дешевых) составил в I квартале $2,9 млн, во II - $4,2 млн, в III - $4,5 млн.

Торговцы отказываются в открытую рассказывать о собственных таможенных схемах, однако в приватных разговорах признаются, что импорт модной одежды, часов и аксессуаров в массе остается серым. "Если платить пошлину с реальной стоимости вещи, то 100-долларовая тряпка после растаможки на московском складе будет стоить порядка $155 - 160. Сюда входит 20% -ная пошлина, 20% НДС плюс стоимость доставки и страховки, - рассказывает на условиях анонимности один из торговцев. - Реально принято платить 15 - 20% , т. е. в инвойсах [сопроводительных документах груза] занижать стоимость закупки более чем вдвое".

Корреспондент "Ведомостей" попытался проверить по данным таможенной статистики, являются ли крупные люксовые торговые дома и связанные с ними компании крупными импортерами. Оказалось, что фирмы, прямо связанные с учредителями Mercury Леонидом Фридляндом и Леонидом Струниным, вообще не участвуют во внешнеэкономической деятельности. Фридлянд отказывается комментировать таможенные вопросы, ссылаясь на то, что "это не имеет никакого отношения к российскому luxury". Он даже "понятия не имеет", каким видом транспорта доставляются в Москву товары с зарубежных фабрик.

Вычислить поставщика, завозящего крупные партии товара для бутиков лидера рынка, не составило большого труда. Ведь Mercury является эксклюзивным продавцом товаров под марками Gucci, Dolce & Gabbana, Chanel, Brioni и др. А единственным импортером товаров этих марок по данным таможенной статистики за 2001 г. было ООО "Торгавтокрафт", грузы которого проходят очистку на Шереметьевской таможне. Та же фирма ввозит товары Jil Sander, John Galliano, Ermenegildo Zegna - эти марки тоже в ассортименте Mercury.

ООО "Торгавтокрафт", по данным Московской регистрационной палаты, была учреждена жителем Москвы Олегом Сухановым. По телефону, зарегистрированному по адресу, приведенному в базе данных МРП, корреспонденту "Ведомостей" ответил человек, представившийся Олегом Сухановым (отчество - то же, что и в базе данных МРП). Он сказал, что "не знает и не помнит", учреждал ли он когда-нибудь компанию "Торгавтокрафт". В ответ на вопрос, чем он сейчас занимается, ответил, что пока безработный.

Зато учрежденная им компания работает неплохо. Например, партия из 166 костюмов Ermenegildo Zegna в индивидуальных упаковках (декларация N 08502/260201/0006081) была импортирована "Торгавтокрафтом" по фактурной стоимости $6441, т. е. по $38 за костюм. Как сказали "Ведомостям" в бутике Ermenegildo Zegna на Кутузовском проспекте, сейчас костюмы этой марки из новой коллекции стоят $1800 - 3900 (костюмы старой коллекции распродаются по $1000 - 1200).

А согласно декларации N 08502/100401/ 0011714, "Торгавтокрафт" ввез партию из 31 мужского костюма Gucci за $1085, т. е. по цене $35 за один костюм. Между тем средняя цена нового костюма Gucci в бутике Mercury - $1700, а на распродаже - $900.

Похожим образом импортируются и женские вещи. Например, летние платья Dolce & Gabbana стоят в бутике около $2000 с учетом 50% -ной скидки. А между тем согласно декларации N 08502/270301/0009979 "Торгавтокрафт" ввез 37 платьев этой марки, указав в декларации стоимость $584, т. е. по $15,8 за штуку.

По декларации N 08502/160301/0008463 "Торгавтокрафт" ввез семь дамских сумок Chanel, задекларировав их на общую сумму $84, т. е. по $12 каждую. А в бутике Chanel на Кутузовском дамские сумки новой коллекции продаются по цене от $1800 до $2000, а на старую коллекцию распространяется скидка в 30%.

Такие способы растаможки - обычный метод минимизации издержек в сегменте luxury. Например, по декларации N 23203/280301/ 0001948 некое ООО "Аспо-Трейдинг" импортировало через Домодедовскую таможню четыре шелковых платья Valentino общей стоимостью $80. Между тем в бутике Valentino на Кузнецком Мосту, владеющем эксклюзивными правами на продажу товаров этой марки по Москве, летние шелковые платья стоят около $3000 с учетом 50% -ной скидки. Директор бутика Елена Колпакова отказалась обсуждать не только таможенную проблематику, но и вообще любые экономические вопросы.

Огромные расхождения между декларируемой стоимостью и реальной ценой товаров не вызывают удивления в ГТК. "Представьте себе стандартного таможенного инспектора. Вот видит он в контейнере партию вещей Prada, и ботинки там по документам стоят $20. Ну откуда ему знать, что такое Prada и сколько это стоит? " - заявил "Ведомостям" начальник управления контроля таможенной стоимости ГТК Владимир Саркисов, который считает, что luxury - "настолько маленький рынок, что пока не заслуживает серьезного разговора".

Оценки объемов импорта товаров luxury расходятся с данными таможни и в сегменте часов и ювелирных украшений. По мнению Воронченко из "Люкс-холдинга", рынок часов, ювелирных изделий и аксессуаров почти полностью контролируется двумя компаниями - "Люкс-холдингом" и Mercury (каждая по 40% рынка, по оценке Воронченко). Фридлянд говорит, что продажи его компании "примерно пополам" делятся между одеждой и часами с ювелиркой. То есть если верить источнику, оценивающему общие продажи Mercury в $150 млн по итогам 2001 г. , то ее клиенты купили часов, украшений и аксессуаров на $75 млн. Сопоставимые обороты по этим товарным позициям у "Люкс-холдинга".

По данным Федерации швейцарской часовой промышленности, в первом полугодии 2001 г. часовщики этой страны продали в Россию товара на 47,1 млн швейцарских франков, т. е. на $31 млн (в первом полугодии 2002 г. Россия вошла в число 15 крупнейших импортеров швейцарских часов, закупив их на $34 млн). А между тем, по официальным данным ГТК России, в первом полугодии 2001 г. в Россию было ввезено швейцарских часов на сумму $3,75 млн (обработанных данных по первому полугодию 2002 г. пока нет).

Российские импортеры швейцарских часов стараются не указывать в декларациях точное количество часов в партии и их марку, лаконично описывая: "Часы из драгоценных металлов с бриллиантами и без них в деревянных коробочках". Нетрудно догадаться почему. Вот импортер "Кронолюкс" в декларации N 90173/051200/0000008 указал фактурную стоимость партии из 12 механических часов из золота 750-й пробы (10 марки Jaeger-leCoultre и две марки IWC) - $8850. Между тем в принадлежащем "Люкс-холдингу" бутике "Лувр" сказали, что "начальная цена для золотых моделей Jaeger-leCoultre, IWC, Cartier - $12 000 - 13 000". А президент "Люкс-холдинга" Воронченко говорит, что средняя величина наценки его фирмы на швейцарские часы - 2 - 2,5 раза (несколько меньше, чем на модную одежду, зато часовщики не проводят распродаж).

Саркисов из таможни предполагает, что "большая часть всяких бриллиантовых часов вообще провозится частными лицами на руках или в чемоданах, а когда [в магазин] приходит налоговая и спрашивает декларацию на вот эти Cartier, то им дают декларацию полугодовой давности на давно проданные часы - в декларациях ведь не пишут заводских номеров и артикулов каждой вещи".

Для Агаларова из "Крокуса" это проблема не новая, и решится она, по его мнению, только после унификации таможенных пошлин. "Я еще несколько лет назад пытался сравнивать российские данные по импорту с итальянскими по экспорту, получались порядковые различия, - говорит Агаларов. - Просто Россия из-за высоких пошлин втягивает бизнес всего мира в свои схемы. Ведь что такое так называемое отмывание русских денег через BoNY? Это когда русский продавец перечисляет в Италию меньшую часть денег напрямую, и эта сумма попадает в инвойс, а большую часть денег ведет по другому контракту через офшор и иностранный банк. А иностранные поставщики вынуждены на это идти".

Однако другой крупный российский импортер, просивший не называть его имени в печати, говорит, что стандартная схема занижения фактурной стоимости выглядит несколько сложнее: "Не всякий поставщик уровня Gucci или Armani согласится на двойной контракт ради махинаций с российской таможней. Поэтому российский торговец для подделки инвойса по ту сторону границы чаще всего ставит свой офшор, который оптом покупает все с итальянских фабрик, а потом поставляет это в Россию мелкими партиями по смешным ценам. Чаще всего этот офшор является транспортным агентом", - рассказывает импортер.

"Все вот спрашивают: почему это ни один западный модный дом не открывает здесь бутиков самостоятельно, а действует через франчайзинг? А кому, кроме русских, нужна эта непрозрачная таможенно-административная экзотика? А наши уже как-то научились", - заключает президент "Калигулы" Иван Федоров.

Самые модные:

Mercury.

Универсальная люксовая компания, владеющая эксклюзивными бутиками самых высоких марок: Prada, Armani, Dolce & Gabbana, Tiffany, TOD'S, Ermenegildo Zegna, Gucci, Chanel, Brioni, Jil Sander, John Galliano, Bulgari, Fendi и др.

"ДжамильКо".

Бизнес компании делится на три сегмента. Первый - эксклюзивные бутики Hermes, Christian Dior, Cerruti, Yohji Yamamoto, Escada, Wolford. Второй - мультибрэндовые люксовые магазины James и RedCode, в которых продаются марки уровня Jean-Paul Gaultier, Paul Smith, Burberry и др. Третий сегмент, в котором работает "ДжамильКо", - марки для среднего класса: Naf Naf, Levi's, Shevignon.

"Боско ди Чильеджи".

Владеет сетью эксклюзивных бутиков несколько более демократичных марок, чем у конкурентов из Mercury: Givenchy, Marina Rinaldi, Max Mara, Nina Ricci, Kenzo, Mandarina Duck, Pomellato, а также сетью мультибрэндовых магазинов "Боско ди Чильеджи", где продается номенклатура товаров из десятков люксовых марок. Кроме того, "Боско ди Чильеджи" торгует дорогой парфюмерией, косметикой и аксессуарами в галерее Articoli.

***

Оригинал этого материала
© "Ведомости", origindate::27.08.2002

Серый люкс

От редакции

Сегодня газета "Ведомости" публикует [page_12162.htm#top обзор рынка товаров класса люкс], из которого следует удручающий вывод. Вместо примерно $60 млн в год, которые должны достаться государству (если считать по нынешним таможенным ставкам) от импорта дорогих костюмов, платьев, часов и других подобных товаров, оно получает на порядок меньше.

Впрочем, цифра недополученного дохода - скажем, более $55 млн - интересна в первую очередь как оценка эффективности серых таможенных услуг в отдельно взятом секторе экономики. Назначив высокие таможенные пошлины (например, 20% для костюмов) , государство создает прекрасные возможности таможенникам для левого заработка, а ловким компаниям для конкурентного успеха на рынке. Как говорит президент компании "Крокус" Арас Агаларов, "это масса людей, которые ничего не производят: одни ставят барьеры, другие их преодолевают, и в этом процессе обменивают административный ресурс на деньги и обратно". Это такое специфическое know-how, которым владеют в основном отечественные игроки. При этом норма прибыли торговцев зависит во многом лишь от их наглости: кто-то снижает таможенную стоимость в 20 раз, а кто-то - в 50.

Поэтому неудивительно, что владельцы таких международных марок, как Prada, Valentino и Kenzo, не открывают здесь собственные магазины, а работают через местных посредников. Ведь одновременно платить государству пошлину по полной ставке и выдерживать конкуренцию практически невозможно. "Можно пойти на снижение норматива прибыли и попробовать заплатить все на таможне, - говорит руководитель крупной сети бутиков. - Но это означает, что ты будешь. .. смотреть, как твои конкуренты открывают новые площади, на которые у тебя нет средств". И это относится не только к товарам класса люкс: по всему российскому потребительскому рынку компании работают в схожих условиях. Иначе такая профессия, как "таможенный брокер", не существовала бы.

Единственный способ решить эту проблему - радикально снизить таможенные пошлины или НДС, чтобы было выгоднее платить, чем обходить. В сфере дорогой одежды, например, сами торговцы оценивают свои расходы на растаможку и уплату НДС приблизительно в 20% от стоимости товара. То есть, если совокупная нагрузка пошлины и НДС будет ниже 25% , это вполне приемлемо (включая некую плату "за легальность"). Государство вряд ли бы получило меньше денег, а торговцы могли бы конкурировать на основе качества стратегии, обслуживания и товара - более полезные know-how в условиях глобализации, чем умение договариваться с таможней.