Материальные секреты российского компромата. Услуги и Цены

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© Эксперт, origindate::20.12.1999

Материальные секреты

Рынок компромата в России - это рынок услуг "индивидуального пошива". Ширпотреб на него выбрасывают только под выборы

Андрей Галиев

- Продажа в розницу видеокассет с "человеком, похожим на генерального прокурора", - это уникальный и не характерный для рынка компромата случай 

- Наиболее распространенный товар на рынке компромата - официальные документы разной степени конфиденциальности

- Заказчики компромата будут оставаться в тени до тех пор, пока компрометируемые не начнут обращаться в суд

- Если вам нужен компромат или вы боитесь компромата, найдите среди своих знакомых бывших или действующих сотрудников спецслужб - иного пути нет

- Стопроцентной гарантии от сбора компромата на вас не существует

Шантаж с использованием компрометирующих сведений, вероятно, столь же древен, как само человеческое общество. Можно легко себе представить троглодита, который "застукал" соплеменника за тайным поеданием куска мамонтятины и под угрозой немедленного разоблачения вытребовал себе долю. С развитием цивилизации примитивный шантаж лишь стал чаще уступать место более изощренному использованию информации: у Уильяма Шекспира тень отца Гамлета "сливает компру" на жену и брата уже исключительно из мести.

Как средство давления на человека компромат вечен. Он будет существовать столько, сколько люди будут совершать не только явно неблаговидные поступки, но и вообще любые действия, подлежащие трактовке. Вновь обратимся к опыту шекспировских героев: именно благодаря собственному изложению истории с платком Яго так сильно "подставил" Дездемону.

Имеющий долгую историю компромат консервативен. Придумать что-то принципиально новое в этой сфере практически невозможно. (Если принять во внимание, что технические средства, используемые для сбора компромата, всегда соответствуют уровню общего технического развития эпохи.) Например, мужчин всегда "ловили" на женщин. На женщинах же недавно погорели такие вроде бы разные люди, как президент США Билл Клинтон и наш "похожий на генерального прокурора".

Впрочем, в последнем случае все-таки присутствовала определенная новизна. В тот момент, когда видеокассеты с эротическими играми "похожего" стали продаваться на московской "Горбушке", складывалось впечатление, что в России сегодня рынок компромата сродни любому вещевому. Что есть торговые ряды, пройдясь по которым, можно прикупить "уцененного Скуратова" или, к примеру, "свежего Березовского, только для вас".

Впечатление оказалось обманчивым.

Товары и услуги

Cпециалистам по работе с конфиденциальной информацией, с которыми автор этого материала обсуждал проблему, чистая бизнес-версия появления упомянутого видео в розничной продаже - мол, кто-то, получив на руки видео с "похожим", просто поспешил "срубить наличных" - казалась не более чем допустимой. Основной же была другая версия - кассеты оказались на "Горбушке" для того, чтобы добиться полной дискредитации генпрокурора путем превращения его в доступное всем посмешище. "Достаточно серьезные аналитики, которые организовывали атаку на Скуратова, понимали, что может случиться в Совете федерации, когда там будет рассматриваться вопрос о его отставке, - заявил один из спецов. - Там сидят сто шестьдесят мужиков, из которых сто пятьдесят если не делают то же самое, то допускают подобное. Поэтому нужно было, чтобы Скуратов стал клоуном, героем анекдота. Ведь анекдотический персонаж уже не может быть генпрокурором. Так и возникла 'Горбушка'".

Действительно, рынок компромата в нашей стране - все-таки не базар. Вышеупомянутых торговых рядов нет, есть оборот уникальных товаров и индивидуальных услуг (см. [page_9266.htm схему]). И наиболее распространенными видами товара на нем являются, как утверждают специалисты, вовсе не фотографии и видеозаписи, которые могли бы пользоваться успехом у розничного потребителя (хотя и они тоже присутствуют). Чаще всего предметом купли-продажи становятся "скучные" копии банковских документов (вспомним факсимиле платежек, подписанных управделами президента РФ Павлом Бородиным, и прочий "Мабетекс"); справки о материально-финансовом состоянии "заказанного" лица или компании; копии имеющих к ним отношение документов ФСНП, ГТК, РУБОП; копии страниц из судебных и личных дел; досье МВД, ФСБ и справки Интерпола; медицинские документы. Нетрудно заметить, что все, перечисленное выше, - официальные документы разной степени конфиденциальности. Не даром же в слове компромат присутствует сокращенная форма от слова "материалы", читай - документы. И занимаются сбором таких материалов специализированные фирмы, выполняя конкретный заказ.

Заказчики

По утверждению специалистов, ни одна такая фирма не взялась бы выполнить заказ, который был бы сформулирован как "добиться отставки генерального прокурора". Таким образом задача могла быть поставлена только на уровне самого заказчика - перед лицом, по штату отвечающим за выполнение щекотливых поручений. Заказ должен был уйти к специалистам в уже в приемлемом для них виде, например, "добыть соответствующую видеозапись". Поэтому историю недоотставки генпрокурора наши источники склонны считать "грубым проколом заказчиков и реализаторов компромата", а вовсе не исполнителей заказа. "В случае со Скуратовым, - утверждают спецы, - заказчики и реализаторы повели себя крайне самонадеянно и непрофессионально, плохо учли его стойкий характер, наличие доброкачественного контр-компромата, знание внутриполитической и международной ситуации, хорошие личные связи с правоохранительными органами других стран".

И кто же такие эти самые заказчики (равно как и заказчики любого другого преданного гласности в нашей стране компромата)? А Бог их знает, на самом деле. В силу отсутствия судебных процессов, инициированных скомпрометированными против компрометаторов, утверждать что-либо наверняка нельзя. Можно лишь рассуждать на тему "кому это выгодно" да подмечать интересное в дальнейшем развитии событий, пытаясь установить причинно-следственную связь. Например: опубликован компромат на Юрия Скуратова - его отставка не принята Советом федерации - глава президентской администрации Николай Бордюжа отправлен послом в Данию.

Что же касается категорий заказчиков, то здесь все достаточно прозрачно. Предприниматели собирают компромат на чиновников, коллег или противников в бизнесе, а также политиков. Чиновники и политики собирают компромат друг на друга и на предпринимателей. Ревнивых супругов среди клиентов опрошенных нами специалистов не бывает.

Исполнители

В абсолютном большинстве случаев и представителями заказчика, и продавцами (поставщиками) компромата у нас выступают бывшие или даже действующие сотрудники спецслужб. Они хорошо знают друг друга, часто поддерживают неформальные отношения, многие из них работают в службах безопасности финансово-промышленных групп, банков, концернов и т. д.

"Из спецслужб сейчас течет все, все можно купить или заказать, - утверждает один очень крупный чин КГБ СССР. - К сожалению, они работают в настоящий момент не на судебную перспективу, а на реализацию полученных материалов за деньги".

Но это крайняя точка зрения. Большая часть спецов утверждает, что, кроме желания заработать, многими сотрудниками спецслужб движет, например, "горчайшая обида" за сломанную профессиональную карьеру. "СССР, - считают такие люди, - развалился в результате предательства 'сверху'. А новые 'хозяева жизни' вне зависимости от их политической окраски - это государственные и уголовные преступники, в борьбе с которыми хороши все средства".

Есть и чисто цеховые мотивы. По словам одного хорошо информированного человека, "ФСБ сейчас сильно напоминает расположенный рядом на Лубянке 'Детский мир' - в нем много секций, и они спорят друг с другом". В частности, старожилам-контрразведчикам нравится далеко не все из того, что принес с собой в ФСБ разведчик Владимир Путин.

"Шатуны"-одиночки в этом бизнесе встречаются крайне редко - не технологично. У сложившихся команд, работающих с компроматом, практически всегда есть "зонтик" в виде какой-нибудь ассоциации, клуба бывших работников спецслужб или службы безопасности какой-нибудь фирмы.

Они хорошо оснащены технически. По словам все того же сотрудника КГБ, "самая большая ошибка была допущена в девяносто втором году, когда оперативно-технические мероприятия выпустили из одних рук. Раньше их проводил только КГБ СССР, и можно было жестко контролировать процесс, выявлять утечки и так далее. Первыми автономные средства прослушивания себе пробило МВД. И пошло - наввозили в страну без лицензий и разрешений в массовом порядке всего, что только заблагорассудится". Более того, до последнего времени торговля шпионской техникой проходила беспрепятственно. Только на минувшей неделе в России был вынесен первый приговор за торговлю техникой, предназначенной для негласного получения информации. По сообщению газеты "Сегодня", каждого из двух осужденных торговцев приговорили к одному году лишения свободы - условно.

Некоторые из таких команд, как утверждают наши источники, за 8-10 лет своей деятельности накопили достаточно объемные базы данных на всех на свете: партнеров и конкурентов, заказчиков и продавцов, политиков и бандитов. Зачастую в их распоряжении также оказываются закрытые данные МВД, ФСБ, таможенников, налоговиков и т. д. С этими структурами у "команд" налажены бартер и взаимовыручка.

Активными частниками рынка конфиденциальной информации иногда становятся адвокаты и следователи. И теми, и другими при этом руководит не денежный или не непосредственно денежный интерес. Пользователями поставляемой ими информации являются, как правило, СМИ. Адвокаты, "сливая" журналистам информацию, стараются таким образом надавить на суд или следствие. А для следователей такие утечки, как утверждают наши источники, служат своего рода активной защитой. "В наших условиях следователь, ведущий в прокуратуре важное дело, иногда вдруг словно натыкается на стену, - утверждают специалисты. - Натыкается и не может ее пробить, потому что на него начинается давление. Тогда происходит утечка. После того, как утечка произошла, факт обнародован, давить сложнее. Все, это уже становится достоянием широкой общественности, следователь может идти дальше".

Процесс

Поскольку в подавляющем большинстве случаев дела с обеих сторон - заказчика и исполнителя - ведут профессионалы, разговор между ними при возникновении нужды в компромате происходит откровенный. Для самого заказчика (крупного политика, банкира, "цеховика") заказанный им компромат, как правило, словно вываливается из некоего "черного ящика" - технология его добывания непрозрачна.

Типичный пример: руководитель службы безопасности банка (фирмы) приглашает в ресторан (в баню, "на пиво") своего бывшего сослуживца или хорошего знакомого, состоящего ныне при должности в силовом ведомстве. Безо всяких экивоков он интересуется у приятеля, есть ли в его ведомстве данные на "клиента", заказанного хозяином. Если таковые имеются (а это можно тут же выяснить по телефону) и их готовы предоставить, то сразу же оговариваются все условия, т. е. какие именно документы будут предоставлены, в какие сроки, сколько это будет стоить или какая информация требуется взамен.

При том, что рынок компромата построен на доверии, представитель заказчика использует всякую возможность для того, чтобы перепроверить полученные из своего источника данные. Таково непреложное правило работы с любой ценной информацией.

В конце концов при работе на рынке компромата, равно как и на любом другом рынке, не бывает друзей или врагов, есть лишь интересы, которые ограничиваются рамками заключенного контракта. После выполнения его условий исполнитель ничем не связан в своих дальнейших действиях.

Несколько лет назад автор этого материала был посвящен в детали конфликта между одним средством массовой информации и крупной финансово-промышленной группой. Издание намеревалось опубликовать материал об этой ФПГ, ФПГ старалась воспрепятствовать публикации. Сотрудник издания через свои контакты в среде бывших работников госбезопасности выяснил, что против издания ведутся некие действия. Однако суть этих действий (не угрожающих ничьей жизни или даже здоровью, это принципиально!) ему раскрыли лишь через несколько дней - по истечении срока контракта с ФПГ. Разумеется, личность заказчика не раскрывалась, но в этом и не было нужды. Зато издание смогло спланировать дальнейшие действия исходя из своего представления о действиях ФПГ.

Очень часто заказчика в первую очередь интересует наличие или отсутствие компрометирующих материалов на него самого. Крупные серьезные структуры стараются вести такой мониторинг постоянно. Иногда им удается просто выкупить компромат на себя. Но чаще это сокровенное знание используется, как в вышеописанном случае, для планирования последующих действий.

Обезопасить себя от компромата на 100% невозможно, поскольку невозможно договориться со всеми участниками этого пусть закрытого, но все-таки достаточно обширного рынка. И всегда остается вероятность того, что твой противник договорился лучше.

Реализация

Если компромат собирают, значит, это для чего-нибудь нужно. В принципе, компромат могут собирать и впрок, не используя его против компрометируемого сразу. Но когда он используется, происходит это для решения одной из двух задач. Либо заказчик компромата хочет, чтобы "объект" выполнил в его интересах определенные действия. И в этом случае применяется прямой шантаж. Либо с помощью компромата "объект" хотят просто "вывести из игры". В этом случае компрометирующие материалы передаются руководству "объекта", в правоохранительные органы или в СМИ.

Как показывает практика, для того чтобы получить желаемое - деньги или услуги - от человека или фирмы, на которых собран компромат, вовсе не обязательно устраивать в прессе шумную кампанию. Пример - история с загадочной книгой Антона Сурикова, бывшего пресс-секретаря первого вице-премьера правительства РФ Юрия Маслюкова. Как ранее сообщалось в прессе, Суриков написал книгу о "тайнах Кремлевского двора", в которой, в частности, говорится о пристрастии к наркотикам дочери Бориса Ельцина Татьяны Дьяченко. Так вот, по имеющейся у нас информации, одна из глав этого произведения затрагивала некоторые аспекты деятельности в России одной очень крупной международной компании. Эта глава была в прямом смысле слова выкуплена компанией за несколько десятков тысяч фунтов стерлингов, и книга вышла в свет уже в урезанном виде. Учитывая тираж издания - около тысячи экземпляров, можно предположить, что ради этих денег и была написана вся книга.

Кампания в прессе устраивается в тех случаях, когда необходимо сформировать отрицательное по отношению к "объекту" общественное мнение. Пика своего выбросы компромата в прессу достигают тогда, когда мнение каждого конкретного потребителя печатной, теле- и радиопродукции становится действительно важным - на выборах. (О том, как с компроматом работают сами СМИ, см. интервью шеф-редактора газеты "Версия" Рустама Арифджанова.)

Перед выборами в общем потоке компромата резко возрастает его "шумная" доля. А в этой доле столь же резко возрастает процентное содержание псевдокомпромата (нижняя ветвь на схеме).

Псевдокомпромат

Речь идет о слухах и сказках компрометирующего свойства, не имеющих под собой документальной базы вовсе или вольно трактующих реально существующие материалы. Такую синтетическую продукцию выдают разного рода "аналитические центры", способные, по выражению одного бывшего сотрудника госбезопасности, "слепить компромат из воздуха". Львиная доля их продукции - публикации в СМИ, выдержанные в духе "то ли он украл, то ли у него украли". Например, в газетах недавно появились сообщения о том, что отец руководителя одного из избирательных объединений управлял предприятием, носящим название "Черный орел". Было ли это на самом деле, а если было, то чем именно занималось это предприятие, неизвестно. Но звучит вроде страшновато, и этого уже достаточно для публикации.

В последнее время среди реализаторов компромата и псевдокомпромата крайне популярными стали Интернет-сайты, как анонимные, так и персонифицированные. Сайт "Организованная властная группировка" (http://www.ovg.ru), распорядителем которого считается известный политтехнолог Глеб Павловский, опубликовал длинные списки малосимпатичных деяний высокопоставленных лиц под заголовками "Юрий Лужков подозревается в..." и "Владимир Яковлев подозревается в ...". Вроде бы полемизирующий с ovg.ru совсем свежий сайт с "говорящим" названием sovesti.net ответил мутно-подробной биографией Евгения Примакова и некоей "оперативной разработкой" на Александра Мамута...

Бывшие сотрудники спецслужб, привыкшие работать только с реальной информацией, к появлению "псевдокомпромата" относятся спокойно, как к любому сугубо конъюнктурному явлению: "Отработают ребята свои деньги, пройдут выборы, и большая часть этой пены схлынет сама собой". Пожалуй, единственное, что их - и представителей заказчиков, и исполнителей - действительно раздражает, так это необходимость тратить время на общение с дилетантами, которые пытаются подняться на волне предвыборного интереса к компромату. "Придет такой, принесет досье, посмотришь - дайджест 'Московского комсомольца' за последний месяц", - посетовал один бывший кагэбэшник.

Тарифы

Расценки на рынке компромата всегда напрямую зависят от степени секретности требуемых сведений, их детализации, полноты документального подтверждения, социального и служебного статуса "объекта", а также от оперативности передачи информации.

Приведенная ниже выборка из "прайс-листа" одной компании, плотно работающей с конфиденциальной информацией, дает лишь общее представление о рыночных ценах, разброс которых очень велик. При этом нужно учитывать, что командировочные и накладные расходы, как правило, оплачиваются отдельно.

Документ с упоминанием о наличии компрометирующих данных на "объект" в ранге замминистра - без раскрытия содержания компромата и какой-либо детализации - стоит от 150 долларов и выше. (Другие источники утверждают, что минимальная стоимость такой проверки - 500 долларов).

Предоставление копий конкретных финансовых документов, изобличающих не вполне законную, но не преследуемую в уголовном порядке финансовую деятельность "объекта" примерно такого же уровня - 2000 долларов.

Документарная информация об участии предприятия в криминальном бизнесе или о связи руководства компании (банка) с криминальными авторитетами либо с правоохранительными и иными "крышами" - от 2000 долларов.

Компрометирующий видеоматериал из региона на депутата Государственной думы, который повторно баллотируется на свой пост, - от 2000 долларов.

Публикация в центральной газете статьи со сведениями, порочащими начинающего, но уже достаточно известного политика, - от 3500 долларов.

Естественно, что политики более высокого ранга "стоят" гораздо дороже, и цены по мере приближения выборов возрастают кратно. Правда, здесь имеются некоторые нюансы: одни вооружаются заблаговременно (компромат, относящийся к парламентским выборам, например, был предметом сделок еще год назад), другие сознательно медлят, просчитывая шансы противоборствующих сторон, третьи пытаются ухватить "счастливый случай" буквально накануне события. Соответственно, каждый платит свою цену.

Ценовая конкуренция среди поставщиков компромата наблюдается только на самом низовом уровне и на общее состояние рынка практически не влияет. В незначительной степени ценовые флуктуации вызывают неконтролируемые выбросы компромата через Интернет - помимо упомянутых сайтов можно назвать популярные "Коготь" и "Слуховое окно".

И никакого "железного занавеса"

Отечественный рынок компромата никак не отгорожен от остального мира и, соответственно, международного рынка конфиденциальной информации. Достаточно яркой иллюстрацией этому служат скандалы в зарубежных СМИ по поводу отмывания "грязных" российских денег через Bank of New York, историй с кредитными карточками семьи российского президента, фирмами "Аэрофлот" и "Андава" и др.

По утверждению наших источников, иностранные спецслужбы, Интерпол, а также собственные структуры безопасности зарубежных банков и фирм накопили значительный объем информации о не вполне законной деятельности как российских предприятий, так и отдельных наших граждан. При наличии большого желания, связей и средств некоторую часть этих материалов также можно купить или, что более реально, выменять. Роль посредника в этом случае могут выполнить действующие или бывшие сотрудники российских разведывательных структур.

Более того, известны случаи, когда ценная конфиденциальная информация поступала в Россию из-за рубежа в инициативном порядке и безвозмездно, то есть - ради общего благородного дела.

По имеющейся у нас информации, первый материал о зарубежных счетах Павла Бородина поступил в Россию из Швейцарии. Логику, которой при этом руководствовались швейцарские правоохранительные органы, один из российских участников этого процесса объяснил так: "Им нужна динамика в расследовании громких 'русских' дел, а наш следователь Волков все не ехал и не ехал. Тогда они и попросили нас опубликовать копии некоторых документов. И они, и мы немножко нарушили при этом швейцарские законы. Но почему это должно заботить нас, если не заботит их?.."

Лечение через суд

Компромат вечен, как насморк. Как насморк его нужно держать под контролем, не давая перерасти в тяжелое хроническое заболевание. В большинстве стран мира эта проблема решается успешно, у нас же компромат начинает занимать в общественной жизни россиян несуразно большое место.

В США явлением общественный жизни стал не столько президентский адюльтер, сколько судебный процесс, ему посвященный. Завершились сенатские слушания, закончился процесс - практически без следа исчезло явление. Выражаясь бухгалтерским языком, произошло списание компромата.

В России списания компромата пока не происходит, его использование просто не имеет судебной перспективы: ни компрометирующему оно ничем не грозит, ни скомпрометированных под суд не отдают. Свое нежелание обращаться в суд объекты "сливов" и "утечек" объясняют беззубостью российских судов: мол, штрафы, которые присуждают выплатить клеветникам, ничтожны, а сам процесс будет для них лишь дополнительной рекламой.

Но если никто не будет обращаться в суды, тем не на чем будет и "отрастить зубы".

***

"Нам надоела коррупция"

Об этом заявляет шеф-редактор газеты "Версия" Рустам Арифджанов и добавляет: "Наша задача - повысить тираж"

- Мы редко покупаем информацию. Как советские разведчики в прежние времена, мы чаще добываем информацию из наших источников путем убеждения. Мы находим единомышленников, которым, как и нам, надоела коррупция в России. Но иногда заходишь в тупик и понимаешь, что вот с этим человеком разговоры не помогут. Тогда мы информацию покупаем и платим за нее по-разному: это могут быть три тысячи долларов, а могут быть и десять тысяч долларов. Все определяется в процессе торга. Как правило, цену удается сбить в два раза.

Иногда поступают предложения со стороны - в инициативном порядке, причем чаще всего денег за эту информацию не просят. Это довольно опасная часть нашей работы, поскольку возможна злонамеренная дезинформация. Более того, я знаю, что сейчас в ФСБ создано специальное направление, если не подразделение, по работе с холдингом "Совершенно секретно". Планируется создание некоего пакета несуществующих документов, который мы должны были бы напечатать. За этим последовал бы грандиозный суд и закрытие издания. Поэтому мы сейчас чрезвычайно осторожны.

- Как вам удается - если удается - поддерживать нормальные отношения со своими источниками на протяжении сколько-нибудь долгого времени? Ведь ситуация меняется: тот, кто помог информацией на другого, сам может оказаться в сфере ваших интересов...

- Мои сотрудники тесно сотрудничают со службами безопасности, которые созданы теми или иными финансово-промышленными группами. В них работают профессионалы, и они прекрасно понимают, что нет постоянной дружбы, есть кратковременные интересы. И на самом деле может возникнуть ситуация, когда, скажем, службе безопасности банка важно что-то нам рассказать про своих конкурентов, а в следующий раз служба безопасности конкурента расскажет нам что-то про этот банк. Приходится действовать очень осторожно. Я установил правило, в соответствии с которым информация перед публикацией должна быть подтверждена другим, не имеющим отношения к фигурантам этой истории, источником. И если факты подтверждаются или стоят очень близко, то, даже если я не могу их подтвердить, мы это все равно печатаем. Только в последнем случае оговариваемся всякими "будто бы".

- Вам доводилось заключать сделки относительно публикации или непубликации материалов?

- Наша задача - повысить тираж. Для нас важно, чтобы в газете была интересная информация. Например, весной этого года мы первые написали о том, что Роман Абрамович - казначей. До публикации Валентин Юмашев позвонил Артему Боровику, и разговор зашел о том, что нужно сделать так, чтобы этот материал не вышел. В общем-то ситуация достаточно сложная: Юмашев сильный человек, более того, он как бы и мой, и Артема друг. Но Артем сказал, что нам нужно интервью с Татьяной Дьяченко, в котором мы бы задали интересующие нас вопросы. Тогда материал про Абрамовича не идет, а идет на эту же тему интервью с Татьяной, в котором она говорит, что Абрамович не казначей и т. д.

Юмашев сказал: "Хорошо. В крайнем случае не Татьяна, так я отвечу на эти вопросы". Мы договорились, но встреча не состоялась. Секретарь Юмашева сказала, что он уехал. Мои ребята засекли, он прошел через VIP-зал в "Шереметьеве"... И мы напечатали материал, который в принципе мог бы в таком виде не появиться.

С заграничными счетами Павла Бородина - аналогичная история. Павел Павлович - человек, к которому я испытываю некоторое уважение. Я до сих пор считаю, что он просто посредник, его подставят. Более того, я считаю, что своими публикациями мы спасаем Бородину жизнь. Ведь управляющий делами - это очень опасная должность, вспомните падение Кручины с балкона. Так вот, я написал письмо: "Уважаемый Павел Павлович, вы знаете мое отношение к вам. Но вот Юрий Скуратов, говорит, что..." Я показываю, что я осведомлен в его действиях, и говорю, что хотел бы получить ответы на тринадцать конкретных вопросов. Если бы он ответил, я не знаю, что бы я делал с материалом. То есть материал бы вышел, но он был бы другим. Это не совсем шантаж, это некая попытка дать человеку возможность ответить на вопросы. Если он не отвечает, мы публикуем наши сведения без его комментариев.

- Удается ли вам не доходить до состояния войны с "объектами" вашего интереса?

- Мы информированы и осторожны. Мы два раза заранее знали, что к нам придет налоговая инспекция. И оба раза я написал: "Приходите, ребята, мы знаем, что вы придете, у нас все чисто". Мы действительно знали, и у нас все было чисто к этому времени, и сейчас мы постоянно поддерживаем финансовые документы в порядке. Теперь пусть появляются, не страшно.

Другой случай. Приходит милая девочка, говорит, что она из Центра общественных связей ФСБ и просто хочет познакомиться, узнать, как мы работаем. Полтора дня она ходит, знакомится. Через полтора дня мы узнаем, что девочка не из ЦОСа, а из оперативного управления и пришла совсем не для того, чтобы познакомиться с работой, а для того, чтобы выяснить наши источники. После того, как мы ее раскусили, я очень смешное письмо написал Здановичу: мол, приятно обмениваться опытом и методами работы, мы вам поможем, вы нам поможете...

У нас в редакции периодически обнаруживаются жучки, у меня прослушивается телефон. И это тоже понятно.

Что касается методов физического давления... В основном наш противник - это коррупционеры в высших эшелонах власти. И они избрали тактику просто не замечать "желтую прессу".

Это холодная война. Мы знаем, что Михаил Лесин ищет повода нас закрыть. И поэтому от довольно откровенных фотографий девушек мы постепенно переходим к существенно более сдержанным. Хотя мы понимаем, что тираж этим не увеличить. Кроме того, почти все материалы читает наш юрист.

Что мы еще сделали? Я разговаривал с руководством московского издательства "Пресса", которое нас печатает. Они извинялись за то, что задержали номер, в котором были материалы по Бородину. Они честно сказали, что на них надавили со стороны Управления делами президента. Так вот, с сентября мы для страховки часть тиража перетащили в Петербург и уменьшаем количество экземпляров, которые печатаем в "Прессе".

Не знаю, имеет ли это отношение к компромату. Скажем так, это как торговля оружием, это опасный рынок.

В работе над материалом принимала участие группа по управлению кризисами Intelligence Trust.