Медведев в ГУМе: "Света! Лена!!! Вам что сказали приезду президента все высоки продавщиц

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Медведев в ГУМе: "Света! Лена!!! Вам что сказали - быстро в подсобку!!! Распоряжение: к приезду президента всех высоких продавщиц - убрать"

Оригинал этого материала
© breqwas, origindate::13.09.2008

Цайтгейст

Сегодня мама была в ГУМе, по возвращении порадовала прекрасным. Одновременно с ней туда собрался погулять наш президент. Следствия традиционные: перекрытые входы-выходы-переходы, пустая красная площадь, прилипшие к окнам продавцы и покупатели, etc. Но было и новое.

- ( администратор - продавщицам ) Света! Лена!!! Вам что сказали - быстро в подсобку!!!
- ( мама - администратору ) Ну а это у вас что происходит?
- А это распоряжение. К приезду президента всех высоких продавщиц - убрать.

Магазин Боско, второй час сегодняшнего дня.

Мельчают у нас президенты, да.

для немосквичей: ГУМ нынче - обычный молл, много маленьких магазинчиков под одной крышей, каждый под своей вывеской (обычно франшизной) и своим персоналом. Т.е. распоряжение было не от начальника подчинённым, а от арендодателя арендаторам. Что ещё более характерно, на мой вкус.

***

Кешачок Куснировича

Оригинал этого материала
© "Коммерсант", origindate::15.09.2008

С гастрономическим визитом прибыл в ГУМ президент России

Андрей Колесников

Converted 27510.jpg

Дмитрий Медведев и Михаил Куснирович в (ГМИИ) им. А.С.Пушкина (2007)

В пятницу президент России Дмитрий Медведев в ГУМе встречался с членами клуба "Валдай", а потом забежал в Гастроном N1 купить чего-нибудь вкусненького. Гастрономические пристрастия президента изучал специальный корреспондент "Ъ" Андрей Колесников.

К господину Куснировичу, главе группы компаний "Боско ди Чильеджи", которой принадлежит магазин, за час до начала встречи обратились обескураженные сотрудники службы безопасности российского президента. Их смутило, что директор Гастронома N1 Константин Стариков печет, по их оперативным данным, каравай с солью, которым намерен встретить дорогого гостя у входа в магазин, прямо на Красной площади. Господина Старикова вовремя удалось нейтрализовать, и президент был встречен без каравая. Группой, состоящей из главы "РИА Новости" Светланы Миронюк, сопредседателей Валдайского клуба и господина Куснировича. Перед началом встречи президент пообещал ему экскурсию по ГУМу — сразу, как только эта встреча закончится.

На встрече Дмитрий Медведев, кроме всего прочего, говорил о том, что "ментально россиянину надо преодолеть огромный рубеж. Для него до сих пор нарушение договоренностей в бизнесе не является проблемой".

— Заключается договор, и в конце расчет предлагается за наличные деньги,— рассказал господин Медведев западным политологам.— У любого цивилизованного бизнесмена это вызывает жуткое непонимание и вопросы: а не придет ли сразу налоговый инспектор, например? А в России это нормальная вещь: только спросят, насколько получится дешевле.

После того как члены клуба сфотографировались с Дмитрием Медведевым и разошлись, господин Куснирович и господин Медведев направились осматривать ГУМ.

— Лет пять не был в магазине,— признался господин Медведев.— А раньше ужасно любил ходить по магазинам, набирал полную корзинку, даже того, чего не нужно было. Нравилось набирать, это тогда недавно появилось.

— И у нас, между прочим, давно несподручно и некомфортно через кешачок обслуживать договоры,— сообщил господин Куснирович президенту.

— Я же не говорю про наш с вами уровень,— откликнулся господин Медведев,— а по стране все это есть...

В положении господина Куснировича глупо было с этим спорить.

— Ментальность,— сказал он,— можно преодолеть, давая бизнесу уверенность в завтрашнем дне. Кешачок — он для того, чтобы сделать одну сделку, и все, и забыть друг о друге... А если для детей работаешь, все ведь иначе...

С этим не спорил уже президент. Они шли по магазину.

— Как тут все поменялось-то...— крутил головой президент.— Лет пять назад все совсем по-другому было...

— Ну, тогда мы же еще не владели ГУМом,— потупился господин Куснирович.

— Бизнес должен приносить удовольствие, а не только прибыль,— задумчиво сказал господин Медведев.

— Да ведь и прибыль в удовольствие,— снова потупился господин Куснирович.— Но пока инвестируем, а прибыль будет непременно...— попытался выйти он из этого деликатного положения.

Они зашли в Гастроном N1.

— Очень дорогущий? — осматриваясь по сторонам, спросил президент.

— Да нет,— пожал плечами господин Куснирович.— Соль — 15 рублей...

Первое, что увидел президент, были яблоки за 65 рублей.

— А, хорошая цена,— согласился президент.— О, икра кабачковая. Откуда?

— Из Чернигова.

— Это хорошо, что из Чернигова,— отчего-то произнес господин Медведев.

В это время он шел мимо прилавка с творогом.

— У нас даже мацони есть,— не удержался господин Куснирович,— и директор ГУМа Гугуберидзе.

— Тоже правильно,— одобрил и то, и другое обстоятельство Дмитрий Медведев.

— Какао, сгущенка... Да, действительно, соль,— говорил господин Медведев.— Соль есть? Значит, все в порядке в стране, пока. Да? Раз соль и спички есть. А, вот сосиски... Я недавно был в одной области на 1 сентября, на уроке, так школьники мне там свинью нарисовали. Я их спрашиваю: "И что из нее делают?" — и они все хором: "Сосиски!" Слушайте, а что, раньше, до советского времени, здесь тоже частный гастроном был?

— Ну да.

И тут президент увидел конусы с соком. Такие конусы видел и обожал в советском детстве каждый, кому сейчас за сорок. И кому за тридцать тоже.

— Пообедать, пока говорил с политологами, я так и не успел,— сказал президент,— а вот сока попью.— Какой посоветуете, Анфиса?

Девушка с одноименной табличкой на груди посоветовала и яблочный, и апельсиновый, и вишневый.

— Не, томатный с солью. Мне, Анфиса, томатный,— сказал президент и даже уже протянул руку.

— Пожалуйста, в кассу,— сразу ответила Анфиса, и блестяще, не подозревая об этом, закрыла тему русской ментальности и кешачка.

— Дмитрий Анатольевич, извините, это она не вас, это она меня стесняется,— заторопился Михаил Куснирович.

Но господин Медведев был уже возле кассы. Получив чек, он подошел к прилавку и спросил:

— Я что, один буду пить?

Господин Куснирович сделал знак Анфисе, чтобы она налила томатного соку и ему, но услышал хором от окружающих:

—Через кассу!

Пока пили сок, президент вспоминал, какие восхитительные соки были в его детстве: в трехлитровых банках, яблочный с мякотью, березовый...

Все они стояли тут же на прилавке.

— А где же хлеб? — спросил президент, допив стакан.— Пошли за хлебом. А торты есть?

— Дмитрий Анатольевич, машина ваша здесь,— шепнули ему.

— Я — за хлебом,— махнул рукой господин Медведев и пошел в дальний конец магазина.

— Так... Ух, ты, "Прага"!.. Так, "Прагу", "Ленинградский"...

Тут какая-то женщина (людей было много в магазине, никто не думал, что сюда придет президент), истошно крикнула:

— "Наполеон"! "Наполеон" бери!

— Не, "Наполеон" в другой раз...— пробормотал президент.

— "Киевский" берите,— предложил господин Куснирович.— А "Ленинградский" можете и в Ленинграде взять.

— А "Киевский" в Киеве? — переспросил господин Медведев.— Нет, давайте все три.— Наверняка эти торты дожили до вчерашнего дня рождения президента, который он встретил в ближнем Подмосковье.

К нему подошли и сказали, что надо вернуться к машине тем же путем, что они и пришли.

— Давно не выбираю дорогу,— сказал президент.— Иду, куда говорят.

Когда они подошли к выходу, то увидели свадьбу у фонтана. Но и свадьба увидела их. В результате президент с ней долго фотографировался.

Тут подбежал какой-то итальянец, вдруг увидевший российского президента:

— Вива Италия! — закричал он на весь ГУМ.— Вива Берлускони! Вива Медведев! Бабениссимо!

Итальянец выступил в телеграфном стиле и пропал.

— В нашем гастрономе регулярно проводятся месячники итальянской, испанской и французской кухни,— дикторским голосом подытожил его выступление господин Куснирович.

Когда Дмитрий Медведев уже уехал, в кабинет господина Куснировича вбежал бледный директор универмага господин Стариков.

— Михаил Эрнестович, "Прагу"-то не отдали!

— Не отдали или не взяли? — поинтересовался господин Куснирович.

— Да забыли все про нее в такой-то суматохе...— вздохнул Константин Стариков.