Минкин украл ребенка

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Минкин бросил сперва жену и взял любовницу, а потом выгнал любовницу, украл у нее - безо всякого суда, конечно - ребенка - и теперь растит ребенка с прежней женой

Converted 28544.jpg

Александр Минкин

Оригинал этого материала
© "Радиоцерковь", origindate::21.02.2003

Яков Кротов

[...] Уже несколько лет Минкин борется за нравственность. Он, помнится, возмущался отсуттвием пышности в похоронах чекиста Судоплатова, убивавшего тех, кого Сталин считал своими личными врагами. Минкин бросил сперва жену и взял любовницу, а потом выгнал любовницу, украл у нее - безо всякого суда, конечно - ребенка - и теперь растит ребенка с прежней женой. [...]

***

Оригинал этого материала
© "Неприкосновенный запас", №3, 2003, "Public Relations: оправдание профессии"

Лев Усыскин

[...] В 1997 году известный тогда «как бы журналист» А. Минкин совершил очередной неблаговидный поступок в своей личной жизни.

Дабы пресечь появление информации об этом в одном из популярных еженедельников, пиарщик В. Руга, работавший на того же, что и Минкин, «хозяина», позвонил в обслуживавший еженедельник банк (из первой десятки!) с настоятельной просьбой остановить публикацию. И дело сделалось.

Выглядит все это вроде как монументально - обслуга политика-олигарха согласованно отстаивает себя то ли с его ведома, то ли даже без такового, - однако сколь незначителен для общества этот конфликт третьестепенного литератора и жестоко униженной им любовницы в сравнении с привлеченными силами и ресурсами! [...]

***

Оригинал этого материала, origindate::18.12.1997

Док-Кихот против Дульсинеи

Яков Кротов

Мужчина и женщина полюбили друг друга. Родился сын. Они разлюбили друг друга, мужчина ушел и силком забрал годовалого своего сына. Женщина подала в суд на мужчину (пусть отдаст сына), мужчину подал в суд на женщину (пусть ее признают сумасшедшей и оставят сына ему).

Обычнейшая житейская драма. Писать о ней в газете бессмысленно уже потому, что происходящее между тему, кто недавно любил друг друга, а теперь возненавидел, не поддаётся рациональным объяснениям.

Может быть интересен суд по такой тяжбе, сама тяжба слишком пошлая, как и всякое горе, чей масштаб превышает человеческое понимание. Впрочем, исход суда слишком легко предсказуем: ребенка отдадут женщине, если только (мы все же в России) блатные возможности мужчины не перевесят блатных возможностей женщины.

Может быть интересно отношение общества к такой тяжбе. Оно всегда двусмысленно. Патриархальное общество, конечно, осудит мужчину и однозначно отдаст ребенка женщине, но при этом назовет её дурой и самовиноватой. Зачем его полюбила? зачем его слушала и повиновалась ему как собачка, а потом травилась от любви? К мужчине патриархат отнесется с почтительным недоумением: другие всеми силами пытаются от детей избавиться, а этот благородный. Если кого и осудят, так это жену мужчины, которая принимает ребенка от любовницы в семью, но осудят тоже с примесью восхищения. Общество американского типа, более уравновешенное в половом отношении за счет феминистского перегиба, безусловно оправдает женщину как жертву насилия, но ребенка, возможно, присудит мужчине, причем безо всякого блата. А жену, которая принимает в семью украденного у любовницы ребенка, осудят категорически: и своего достоинства не соблюдает, и общеженского.

Может быть интересен конфликт и еще по одной причине, которая в данном случае налицо. Ребенка, предмет раздора, зовут Александр Минкин, и его отца так же зовут.

Безусловно, у пишущей и поющей братии масса проблем с женщинами и детьми, и эти проблемы обычно мало кому интересны. Богема как бы поставлена вне десяти заповедей. Ее разводы и страсти – лишь материал для творчества и развлечения поклонников. Но Минкин – Дон-Кихот среди богемы, он сражается за нас, обобранных и обманутых простых людей. Про него говорят (и пишут) много гадостей, обвиняя его прежде всего в продажности – видимо, потому что он обличает прежде всего продажность.

Обвинения в продажности бьют мимо цели, ибо странствующий рыцарь вполне может принять и золотое кольцо, и дачу, и высокий оклад. Если президент берет деньги за написанную им книгу, это подозрительно (ибо откуда у персоны с ненормированным рабочим днем время на литературные труды) и попахивает взяткой, даже если оформлено как гонорар. Если журналист берет деньги за написанную статью, это гонорар, даже если выдается как взятка.

Обвинения в дурном обращении с женщиной или в использовании блата, однако, -- дело другое и, увы, не только личное. Почему? Потому что не исполняется золотое правило этики, правило симметрии. Журналист обвинял других в давлении на суд – а теперь, судя по всему, давит сам. Иначе как объяснить, что милиция затягивает с возбуждением уголовного дела в связи с похищением ребенка, что прокуроратура использует тактику проволочек. Журналист называл других преступниками до суда, а когда дело дошло до него, напирает на то, что вот будет суд, тогда посмотрим. Журналист пеняет другим на отказ контактировать с прессой, а сам на просьбу дать какие-то объяснения отвечает отказом.

Конечно, блудить и воровать детей – дело частное. Но вот в Америке среди протестантов или чиновников правительства процент людей, читающих порнографические журналы, таков же, как и в обществе в целом, и никого это не волнует – нормальная раздвоенность. Однако когда с порнографическим журналом застукали протестантского телепроповедника Джимми Сваггерта, его опозорили на всю страну. В идеале современный обличитель должен быть даже не Дон-Кихотом, а Иоанном Предтечей, не имеющим не только любовницы, но и жены, питающимся диким медом и одевающимся в шкуру неубитого медведя. Таковы условия игры, и журналисты должны их сознавать, а не пытаться отмазаться разговорами про "частное дело".

Для кого-то Минкин кончится как доверенное лицо (а журналист всегда – доверенное лицо читателя) после этой истории. Для кого-то он кончился как журналист не сейчас, а когда стал много зарабатывать. Для кого-то еще раньше, когда написал проникновенный некролог генералу Судоплатову. Да, тому самому подручному Берии, которого наш советский суд защитил от обвинений в убийстве Михоэлса, потому что последыши Дзержинского отказались предоставить суду соответствующие материалы. Может быть, Минкин уже тогда предчувствовал, что когда-нибудь и ему понадобится самый гуманный суд в мире. Конечно, наш суд никогда бы не отнял ребенка у любовницы, чтобы отдать мужу с женой, но задним числом признать кражу ребенка у любовницы заботой о чаде – это, при определенном повороте событий, все-таки возможно. Только как бы на этом повороте не пострадал бы ребенок.

***

Оригинал этого материала, origindate::08.02.1998

Журналист Александр Минкин украл сына у своей бывшей возлюбленной и теперь пытается увильнуть от ответа в суде

Яков Кротов

Историю уже эту разгласили во многих фельетонах, как Минкин разглашал грехи Чубайса, но Минкин поступает умнее Чубайса: вглухую отмалчивается.

Безусловно, у всей пишущей братии масса проблем с женщинами и детьми, но богема как бы поставлена вне десяти заповедей – она ведь и не претендует учить других морали. Ее разводы и страсти – лишь материал для творчества и развлечения поклонников.

Но Минкин – Дон-Кихот среди богемы, он проповедует нравственность, сражается за нас, обобранных и обманутых простых людей. И он попадает под железный категорический императив, золотое правило этики, правило симметрии.

Журналист обвинял других в давлении на суд – а теперь, судя по всему, давит сам. Иначе как объяснить, что милиция затягивает с возбуждением уголовного дела в связи с похищением ребенка, что прокуроратура использует тактику проволочек. Журналист называл других преступниками до суда, а когда дело дошло до него, напирает на то, что вот будет суд, тогда посмотрим. Журналист пеняет другим на отказ контактировать с прессой, а сам на просьбу дать какие-то объяснения отвечает отказом.

Загвоздка в том, что за любовницу Минкина вступились не ради ребенка, а чтобы еще раз напомнить, какой Минкин продажный. Это обесценивает заступничество, потому что Минкин не подлежит суду, в том числе, нравственному, за продажность, ибо он никогда и не утверждал, что журналист должен быть бессеребренником. Круговорот ханжества продолжается, ибо и обвинители Минкина совершенно не бессеребренники, и обличают безнравственность не всегда, а только, когда им это выгодно по политическому или другому расчету.  [...]