Мобильный вызов

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


«Они хотят десятки миллионов долларов в обмен на отзыв экстрадиционного запроса»

1253604367-0.jpg 22 сентября Вестминстерский суд Лондона рассмотрит дело об экстрадиции в Россию бывшего владельца «Евросети» Евгения Чичваркина. Генеральная прокуратура обвиняет бизнесмена в похищении человека, Чичваркин утверждает, что невиновен, что у него вымогают деньги, полученные от продажи компании, и что истинная причина заведенного против него уголовного дела лежит в стремлении силовых структур получить контроль над рынком мобильных телефонов. Аргументы 35-летнего бизнесмена, которому еще год назад принадлежала одна из самых успешных компаний России, имевшая более 5000 магазинов в 8 странах СНГ с оборотом более $3 млрд. — накануне суда выслушал The New Times

-Очевидно, вы готовитесь к суду. Вы представляете себе, что и как там будет происходить?

- Не очень. У меня небольшой опыт пребывания в британском суде.

— Британские СМИ сообщали, что 11 сентяб¬ря вы были задержаны, а потом выпущены под залог £100 тыс. Это так?

- Мои адвокаты категорически не рекомендовали мне комментировать действия британского суда.

— Вы были задержаны?

- Я бы не хотел этой темы касаться.

Дело

- Российская прокуратура инкриминирует вам похищение человека. Для Европы это серьезная статья, намного серьезнее, чем финансовые преступления, — это преступ¬ление против личности. Как вы будете защищаться?

- Им надо будет представить доказательства. А единственным доказательством, что стало основанием для ареста Левина. Чего в принципе «Евросеть» не делала. Мало того: при предыдущих обысках в 2005, 2006 и 2007 годах эту папку почему-то не нашли, а тут она лежала сверху, незапыленная, красного цвета — так, чтобы милиционеры не перепутали что хватать. И кроме этой папки, почерковедческая экспертиза которой даже не проводилась, и умозрительных заключений, ничего нет.

- Но ваши бывшие коллеги, в частности Сергей Каторгин, как сообщают, заключили сделку со следствием, и дают против вас показания. Насколько это серьезно?

- Смотря, для какого суда. Если для российского — очень серьезно, он прислушается к этим показаниям, а для британского нужны доказательства.

- То есть вы даже не допускаете мысли, что следователи пытаются доказать факт совершения внесудебной расправы — пусть и в отношении человека, который был уличен в воровстве?

- Безусловно, там есть пара пунктов, по которым нельзя не согласиться. Борис (Левин. — The New Times) там нарушил закон — это факт. Но человек (Андрей Власкин. — The New Times) находился в розыске, его задержали, потом выпустили, нам сказали: он не представляет опасности, разбирайтесь сами. Там было полное бездействие ментов.

— Вам так и было заявлено правоохранительными органами — «разбирайтесь сами»?

- Да. Ну не мне, а Борису (Левину). У меня 10 тыс. человек работали, шли предновогодние продажи. Вы представляете, чем занимается руководство ретейловой компании перед Новым годом? Это 16 часов работы в день. Никакие другие проблемы, включая курьера Власкина, в это время вообще не волнуют. Волнуют продажи.

- Вам приписывают фразу: «Ну да, попрессовали немножко».

- Конечно, моральное воздействие на этого человека было оказано.

— Только моральное?

- Да. Единственное, что там не по закону было сделано, что дом надо было через судебные органы отбирать, а не напрямую. Здесь формальное нарушение закона и самоуправство. То, что нам можно вменить, и то, с чем наши адвокаты согласны. Но оно было от бездействия ментов. Представьте, человек наворовал почти на миллион долларов товара, и только 20 млн. рублей доказано, он дважды покушался на жизнь нашего сотрудника, в чем он признался. Вот вы бы поймали в своей квартире вора, который уже набил карманы вашими вещами, и что, никакого сопротивления не оказали бы? А мы от нашей избыточной гуманности вот так пострадали.

Интересы

- В одном из интервью вы сказали, что некие люди звонят вам из России и предлагают договориться. Кто эти люди?

А я не знаю. Пара человек удивительным образом знали наперед о следственных действиях в России.

— Вам эти голоса незнакомы?

- Знакомы.

- Назовите их.

- Нет, я не уверен, что имена правильные.

— О чем они предлагают договориться? Какие ставят условия?

- Отдать нереальное количество денег, кратное десяткам миллионов долларов, в обмен на отзыв экстрадиционного запроса и прекращение преследования.

- Но вы уже продали компанию, что еще с вас можно взять?

- Ну вот деньги от продажи компании и являются основным куском, который они уже даже и разделили между собой.

- Вы не раз обвиняли в «наезде» на вас управление «К» МВД

- Это называется 38-й отдел управления «К» Бюро специальных технических мероприятий.

- Они вам звонили?

- В первый день, когда сюда (в Лондон) приехал, чтобы убедиться, что я здесь.

- А они не предлагали вам договориться?

- Последние два года — нет.

- О чем с ними можно было договориться в 2006-м — о крыше?

- Крышевание предполагает не только взятие денег, но и защиту, а здесь просто ограбление. Если вы возьмете большие операторские сети по продаже электроники, они же все им платят.

- Процент от прибыли?

- Если у тебя нет прибыли, это никого не е…ет, хочется кушать, нужны деньги.

— Сколько?

— Несколько миллионов долларов в год, «десятку».

- А вам предлагали отдать процент компании?

- Зачем им процент компании, они же не могут ничем управлять. Они хотели денежки.

- Тоже несколько миллионов в год?

- Нет, от нас хотели больше, двузначное число. БСТМ — это одна из самых коррумпированных организаций правоохранительных органов России. Их доход только за 2005 год — около $50 млн. наличными, то есть живыми деньгами.

- Это когда у «Евросети» арестовали партию «моторол»?

- Там было семь видов телефонов у семи компаний. И еще взятки с некоторых компаний за то, чтобы не возбуждать подобные дела. На $35 млн. телефонов со складов поставщиков, которые предназначались нам. Плюс был полностью похищен рабочий капитал таких компаний, как Dixis и «Беталинк» и так далее, а всего больше чем на 50 млн было изъято, помещено на склады Росимущества, а потом якобы были как улики проданы по 0,2–0,3% от стоимости. На самом деле все продавали по поддельным аукционам, сформировали документы, в бюджет попало около $600 тыс., а остальное продали за $25 или $30 млн. Забейте в Яндексе: «контрабанда 2005 год Шереметьево». И оно все выползет. («Забили». Выползло —The New Times.) Чехлы по 5 рублей, телефоны Sony Ericsson — по 230, которые по 8 тыс. стоили, список, кто эти тендеры выиграл, и все это в открытом доступе… «УльтраСтар», питерская сеть, она потом продалась нам — у них, по сути, прибыль за несколько лет украли. Были ограблены «Вингз», «Дивизион» и «Цифроград», но они об этом молчали — они откупились. Другая компания, «Санрайз», попала в дыру заемных средств, которая сейчас привела их к разорению. Общий ущерб — четверть миллиарда долларов. И это результат их действий за три года.

- «Их» — кого вы имеете в виду?

- Бюро специальных технических мероприятий МВД, которое управление «К».

- Вы хотите сказать, что управление «К» МВД контролирует рынок мобильных телефонов…

- Не только. Еще карточки, порнуху в интернете, всяческие технологии.

Сила «уха»

— Кто конкретно, не рядовые же оперативники? Кто за ними стоит?

- Они сами и стоят — видимо, важную роль играют для страны, вот у них руки и развязаны.

— БСТМ возглавляет генерал-полковник Борис Мирошников, который до этого возглавлял Управление компьютерной и информационной безопасности Департамента контрразведки ФСБ. Это сов¬местный бизнес двух контор?

- Я не знаю, я свечку не держал, есть у него (у генерала Мирошникова) (первый) зам, очень активный, Константин Мачабели (генерал-лейтенант милиции, раньше работал замес¬тителем начальника Главного управления МВД РФ ). Насколько я понимаю, он руководит этими процессами и этой группой, там 7–8 членов активных. Одного из них недавно задержали — 200 тыс. вымогал с какой-то компании, у него там 30 пластиковых карт обнаружено.

- У вас есть документы, уличающие сотрудников управления «К»?

- Нет.

— Тогда на основании чего делаете свои выводы?

- Потому что входили одни и те же сотрудники в группу, и их физически уже наши старые сотрудники узнавали. Они изымали телефоны в 2005 году, «моторолы» — в 2006-м, четырех человек посадили, и они считают, что я заплатил за то, чтобы их посадили. Ну те же самые фамилии… Герман Греф тогда с этим разбирался, и он назвал историю с «моторолой» национальным позором.

- Вы, очевидно, искали защиты и в Кремле: сначала участвовали в съезде «Единой России», потом согласились возглавить московское отделение прокремлевского проекта «Правое дело». Но почему Кремлю не удалось вас отстоять? Вы говорите, что вам мстят люди из управления «К», но что такое управление «К» по сравнению с Кремлем? Они же не могут с ним тягаться. Кто стоит за этим делом?

- Кто-то стоит.

- Кто?

- Не хочу получить еще обвинение в клевете… «Каишники» оказывали сильнейшее воздействие на семью, на жену, на мать, на мою помощницу, первый раз меня пытались выпихнуть еще 8 сентября 2008-го. Было два допроса, перед вторым прислали провокатора, который рассказывал, чтої со мной из-за моей косички и цветных штанов в Бутырке сделают, провоцировали на побег, но я знал, что компания («Евросеть») еще не продана.

- Они пытались остановить продажу компании?

- Нет, они пытались довести компанию до обморока.

- Чтобы скупить потом по дешевке?

- Видимо, чтобы продать кому-то из своих претендентов, их же несколько было.

- И все-таки кто оказался сильнее Кремля и продавил ситуацию, в результате чего вы вынуждены были бежать из страны?

- Ну, догадайтесь сами. Вот давайте я вам такую историю расскажу. Звонит мне где-то в конце марта–апреле Миша Дворкович, он хороший парень, хорошо ко мне относится, говорит, давай приедем к тебе, встретимся, у меня столько идей. После этого один сайт, известный как сливной бачок ментов, пишет, что была пресечена попытка моего воздействия на близкого родственника человека с правительственной стороны. То есть у них вся информация — она поднимается с «уха».

- Прослушивают разговоры?

- Да. Или: прошли важные денежные транз¬акции, я позвонил коллегам, сказал, что прошла транзакция. Через пару дней моему адвокату следователь говорит: а наша доля где? В шутку, конечно… Повторю: они всю информацию поднимают с «уха», с любого «уха», делают важную для родины работу, и им все можно.

- Если Вестминстерский суд примет решение об экстрадиции, что вы будете делать?

- Апеллировать, применять все законные действия, чтобы доказать свою невиновность.

- А если выдадут?

- Они постараются меня убить в тюрьме, я знаю. А желательно еще по дороге туда, чтобы вообще ни слова больше не сказал.

Оригинал материала

«The New Times» от origindate::21.09.09