Мыльный пузырь

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Политические жабры Павловского

"Вы знаете, огорчает, конечно, как это в последнее время частенько у нас случалось, эту беду пытаются использовать еще и недобросовестным образом. Пытаются, я бы сказал даже грубее, раздувать какие-то политические жабры для того чтобы заработать капитал какой-то или решить какие-то групповые интересы"
''
В.В.Путин
''
Интервью РТР, origindate::23.08.00

Мыльный пузырь

Оригинал этого материала
© "АПН", origindate::30.08.2000

Илья Мусоргский

Версия №1. Издание расширенное и углублённое

Converted 10887.jpg

Этим летом президент Владимир Путин сделал два весьма примечательных назначения. Начальником аналитического управления администрации президента стал некто Симон Кордонский, а информационного отдела главного управления внутренней политики - Максим Мейер. Люди, известные доселе в узких столичных кругах в качестве маргинальных интеллектуалов и ближайших соратников политтехнолога Глеба Павловского.

Пришествие в Кремль Мейера и Кордонского красноречиво свидетельствует: духовным окормлением президента действительно занимается глава Фонда эффективной политики (ФЭПа) Павловский. И активно тиражируемый сотрудниками ФЭПа тезис о том, что Павловский и есть отец Путина в сегодняшней политике, не слишком преувеличен.

За Глебом Павловским в последние годы прочно закрепилось романтическое клише «теневой кремлёвский консультант». Хотя, судя по тому, что он не сходит с экрана телевизора и полос газет, говорить о теневом характере деятельности этого консультанта не приходится. Скорее, в тени пребывает консультируемый президент.

Действительно ли глава ФЭПа порекомендовал Ельцину сделать ставку на Путина, а потом разработал план победоносного наступления российских войск на Северном Кавказе, в результате которого рейтинг будущего президента стремительно вырос с 2 до 50%, никто доподлинно не знает. Зато хорошо известна роль ФЭПа в ряде других свершений новой власти. Напомним лишь некоторые из них.

  1. Сценарий поведения президента Путина на фоне трагедии атомной подводной лодки «Курск». Не стоит повторять всё, что было высказано по этому поводу в российских и зарубежных СМИ.
  2. Позорный провал президентской власти на выборах губернатора Санкт-Петербурга. Именно ФЭП был генеральным подрядчиком Кремля по реализации этого сверхпринципиального для Путина политического проекта. Оппоненты утверждают, что за три недели «раскрутки» Валентины Ивановны Матвиенко было потрачено без малого $10 млн. Поскольку политический результат был нулевым, Кремлю ничего не оставалось делать, как отступиться от своего кандидата. Когда одного из соратников Павловского спросили, собирается ли ФЭП отвечать за содеянное, ответ был по-детски непосредственным: «Как можно отвечать за результат, если Путин не принял политического решения?» .
  3. Обмен Андрея Бабицкого на российских солдат. О том, что идея и сценарий скандально знаменитого обмена принадлежали Павловскому, без умолка рассказывают во всех и всяческих кулуарах сами сотрудники ФЭПа. И как бы кто ни оценивал роль корреспондента «Свободы» в чеченских событиях, очевидно, что в операции «Бабицкий» президент Путин оказался подставлен и потерял очки, а не приобрёл их.
  4. Продвижение в обществе и в парламенте федеративной реформы. Результат налицо, о нём мы говорили выше, и повторяться не стоит. Можно заметить лишь, что «лицом» PR-кампании кремлёвских законопроектов с некоторых пор является лично Глеб Павловский – других публичных политиков у Кремля, видать, уже не осталось, приходится работать с этим.
  5. Кампания против средств массовой информации. Именно Павловский в многочисленных интервью и статьях подчёркивает, что СМИ вредны для русской демократии и президента, что журналисты проданы олигархам, и потому волна народного гнева должна их рано или поздно смести и т.п. Позволим себе процитировать сравнительно недавнюю статью Глеба Павловского в сетевом «Русском журнале», где он в свободное от основной деятельности время исполняет обязанности главного редактора: «Русская журналистика – образцово-постановочная журналистика… Поэтому она пишет доносы… Бесконечная ложь, тупая, ни с чем не сообразная прямая ложь… Власть не может и не должна уважать журналистов… Только твёрдость властей ограждает страну от потопа инсценировок… Пресса России последнего десятилетия сыграла ведущую роль в обращении граждан в плебс» . Комментарии, как говорится, излишни.

Впрочем, опыт сотрудничества Путина с ФЭПом убеждает в одном: президент России – действительно не человек системы КГБ СССР. В противном случае он поинтересовался бы прошлым людей, коих избрал себе в духовные наставники. И, может быть, сделал бы определённые выводы.

Итак, рискнём совершить краткий экскурс в прошлое «отцов президента», фокусируя внимания на ряде ярчайших эпизодов.

При советской власти Глеб Павловский принадлежал к сообществу диссидентов. Но лучше и не пытаться ворошить воспоминания бывших «узников совести»: поистине колоссальный заряд антипатии по отношению к фигуре Павловского накопился в этой среде. Как рассказывает бывший политзэк, а ныне заместитель председателя объединения «Яблоко», депутат Госдумы Вячеслав Игрунов, ещё в юности Павловский бредил теорией заговоров. А в 1974 году на основании показаний Павловского тот же Игрунов был арестован и осуждён за «антисоветчину».

Впрочем, позже и самого Павловского не миновала чаша сия. В 1982 году он был взят под стражу и на допросах покаялся, признав себя «клеветником», а самиздатский журнал «Поиски», в создании которого участвовал, - «клеветническим». В результате другие участники издания «Поисков» (Валерий Абрамкин, Пётр Егидес и другие) ответили по всей строгости тогдашних законов, а Павловского приговорили лишь к ссылке. Стоит ли удивляться, что после этого в диссидентских кругах у Павловского сложилась репутация провокатора?

И вновь Павловский дал повод широко заговорить о себе как о «провокаторе» и «клеветнике» в марте 1994 года, когда на свет Божий появилась пресловутая «Версия №1». Банальная анонимка, содержавшая абсолютно вымышленные и не слишком логичные обвинения в подготовке государственного переворота в адрес ряда тогдашних высокопоставленных чиновников, внушавших страх либералам, а ныне в большинстве своём полузабытых. Сегодня циркулирует море аналогичных «аналитических записок», и они мало кого волнуют, но авторы «Версии» были первопроходцами, и в ту пору общество ещё не выработало иммунитет к такого рода поделкам.

Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело по статье «клевета», приступила к расследованию, и вдруг Павловский сам сознался, что заказчиком «Версии» был он (основным же подрядчиком, по версии следствия, - не кто иной, как Симон Кордонский – новоявленный главный аналитик Кремля.) И не просто сознался, а широко объявил через СМИ.

Конечно, наряду с где-то понятным желанием покрасоваться (пусть даже в сомнительном виде) Павловский испытывал и ещё более естественное желание избежать скамьи подсудимых. И он объявил следователям, что «Версия» якобы была невинным литературным экзерсисом, не предназначенным для чужих глаз, но вот какой-то подлый воришка стянул бесценную рукопись с его письменного стола и зачем-то широко её растиражировал. Уголовное дело было закрыто в связи с очередной амнистией, которую объявили депутаты Госдумы, – в тот раз по поводу 50-летия Победы в Великой Отечественной войне.

Вообще, складывается впечатление, что бумаги «с письменного стола» главы ФЭПа – самая лакомая приманка для всевозможных воров и налётчиков. Например, в ноябре прошлого года в милицию поступило заявление о том, что группа неизвестных якобы похитила портфель с важными документами ФЭПа у сотрудницы этого фонда Марины Литвинович, жестоко избив при этом её близкого друга, известного дизайнера, который галантно нёс портфель прекрасной дамы. Кстати, дизайнер действительно был сильно избит, прочее – оставим на совести г-жи Литвинович и её шефа, который всегда теперь сможет объяснить причину той или несанкционированной клиентом утечки пропажей заветного портфеля.

Но, по крайней мере, однажды руководители ФЭПа увлеклись и вышли за рамки «интеллектуальной игры», приемлемой хотя бы в московском - далеко не пуританском - сообществе политконсультантов и пиарщиков. Вышли настолько, что эта среда, а также столичное медиа-сообщество подвергли их остракизму.

В ноябре 1997 года была вброшена очередная «липа» в духе «Версии»: мнимая расшифровка телефонных переговоров, которые якобы вели между собой олигархи Березовский с Гусинским, коварно сплетая козни против правительства. Этот текст был обнародован на пресс-конференции, организованной Максимом Мейером – тогдашним гендиректором ФЭПа (теперь – см. выше - видным кремлевским функционером), а приписать его авторство фэповцы попытались погибшему накануне в автомобильной катастрофе политологу, обозревателю «Общей газеты» Андрею Фадину.

Разумеется, близкие, друзья и коллеги Андрея Фадина сразу же доказали, что «расшифровка» – фальшивка, а Фадин не мог иметь никакого отношения к этой истории. Попытка спекулировать именем покойного коллеги легла несмываемым пятном на костюм главы ФЭПа. (Кстати, некогда Павловский тайком вычеркнул Фадина из списка учредителей журнала «Век XX и мир», и с тех пор у них были неприязненные личные отношения. Хотя не хотелось бы думать, что «отцом Путина» двигали ещё и мотивы мелочной мести).

А громкий провал попытки Павловского спекулировать бездыханным телом нанёс непоправимый ущерб не только верхней одежде политтехнолога, но и репутации «совести русского либерализма» Анатолия Чубайса – человека, которого все посчитали заказчиком «комбинации» с липовой «расшифровкой». Ведь в то время Чубайс враждовал с объединённой группировкой Березовского-Гусинского из-за итогов аукциона по продаже холдинга «Связьинвест», и опорочить двух олигархов было необходимо именно ему. Кто кого в результате опорочил, более того – выставил идиотом, мы все уже поняли.

С точки зрения же Павловского, виноваты во всём журналисты, - ведь это они, проклятые, ведомые ненавистными Доренко и Киселёвым, «раскрутили» скандал. «Раскрутили», не подозревая, что всего через 3 года разоблачённый политтехнолог получит доступ к рычагам власти, и тогда…

Консультант с копытом

В целом же заявить, что Павловский ничуть не заботился о своей репутации, значило бы ровно ничего не сказать. Наоборот, он прилагал и продолжает прилагать массу стараний к тому, чтобы создать вокруг себя «чёрный миф», прослыть романтически инфернальной личностью, Консультантом с копытом.

Отсюда какое-то юношеское (несмотря на почтенный возраст) систематическое бравирование на публике собственным цинизмом. Кажется, именно Глеб Павловский ввел понятие «грязные технологии» в российский политический лексикон. Именно этим термином он описывал деятельность ФЭПа в президентской кампании 1996 года, с наслаждением смакуя в ряде интервью приёмы, применённые им сотоварищи. (Сейчас, правда, Павловский отчаянно призывает к уничтожению российской элиты ельцинского призыва).

Сегодня подобные мелкие пакости проделывает несметное число всевозможных пиарщиков как в Москве, так и в провинции (благо, большого ума эти пакости обычно не требуют), но тогда эти откровения явились шоком. В итоге с той поры едва ли не каждую политико-информационную провокацию - тонкую или не очень – стали приписывать Глебу Павловскому. К вящему удовольствию последнего, теперь уже окруженного мифом Вездесущего Сатаны, раздутым стараниями не слишком дальновидных оппонентов.

Впрочем, глава ФЭПа не почивает на лаврах, а постоянно заботится о поддержании мифа о своей вездесущности. Для этого активно используется «метод Кота в сапогах». Например, стоит появиться в русском Интернете какому-нибудь новому продукту, как Москву наводняет слухи, что за продуктом стоит ФЭП. В результате определённая часть российской элиты до сих пор искренне полагает, что в Рунете есть один только один человек, он же монстр - Павловский. Стоит появиться на поверхности новой политической фигуре или партии – и их люди ФЭПа немедленно записывают в число своих духовных детей.

По сути, Глеб Олегович Павловский одержим «комплексом Герострата», отягчённым к тому же гипертрофированной тягой к конспирологии и подчёркнутым театральным эффектам. Склонность «отца Путина» носить чёрное в мрачном сочетании с коричневым и венецианские маски, висящие в кабинете главы ФЭПа, красноречиво дополняют его психологический портрет.

«У такого человека травмирована креативная часть самооценки, - считает генеральный директор Центра аналитической психологии Каринэ Гюльазизова. – Отсюда «комплекс Герострата», демонстративный цинизм, детские шалости, именуемые «интеллектуальными провокациями», ношение «устрашающих» цветов (черного и коричневого) – всё это защитные комплексы, проявление «страха быть наказанным». Обычно с такими людьми в детстве жёстоко обращались родители. Будучи консультантом, такой человек, как правило, начинает безудержно, любой ценой самоутверждаться, совершенно забывая об интересах клиента и потому постоянно ставя того в нелепые ситуации».

Глеб Павловский, бесспорно, талантливый человек, незаурядный редактор и публицист. Он ярок и интересен как творческий руководитель и автор маргинальных (то есть, как правило, идущих наперекор господствующим в обществе представлениям) интеллектуальных журналов: «Века XX и мира», «Пушкина», «Русского журнала». Впрочем, на этом поле работает немало способных интеллектуалов – от Александра Дугина до Сергея Кургиняна. Но далеко не все из них имеют возможность вершить судьбы страны.

Как в Кремле оказался Павловский, одно время, кстати, непримиримый оппозиционер? Возможно, это дело случая. И, быть может, случай зовут Игорем Малашенко. По крайней мере, в 1996 году сам Павловский рассказывал автору этих строк, что в администрацию президента его привёл именно Малашенко – ближайший соратник главы холдинга «Медиа-Мост» Владимира Гусинского, вхожий в ту пору в «Семью» и обладавший заметным влиянием на её членов, особенно на Татьяну Дьяченко. Таков исторический парадокс - в условиях острого противостояния власти с «Мостом» идеологом и едва ли не символом Кремля стала креатура Малашенко. (Кстати, НТВ и ныне премного способствует популяризации «инфернальной» фигуры Павловского).

Даже марксистско-ленинская философия, которую все мы учили в советских вузах, предостерегает от недооценки роли субъективного фактора в истории. Анализируя истоки первых серьёзных неудач Путина на президентском поприще, можно прийти к выводу, что Кремль, увы, стал заложником маргинальных интеллектуалов, одержимых тоталитарными предрассудками и трагическими комплексами. Людей, для которых не так важно, чем всё это кончится, - необходимо лишь войти в историю. В изрядном количестве и в любом качестве.

А в какую новейшую историю при этом влипнет страна - очень интересный вопрос. Твёрдого ответа на который сегодня нет ни у нас, недостойных, ни, похоже, у человека, который однажды публично заявил о готовности отвечать в России за всё – второго демократически избранного президента РФ Владимира Путина.