Наследство регента Орлова

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Черный регент. Ч.3

© "Московский комсомолец", origindate::19.09.01

Наследство черного регента

(Продолжение. [page_11137.htm Начало в “МК” от 18 сентября.])

Александр Хинштейн 

В апреле нынешнего года, сразу после отставки Рушайло, исчезает его бывший помощник генерал-лейтенант Орлов. Все попытки разыскать Орлова никаких результатов не дают — по некоторым данным, генерал скрывается в Израиле.

Причины его бегства не вызывают ни малейшего удивления у российских спецслужб. Им хорошо известно: именно Орлов завершил процесс криминализации МВД, окончательно превратив это ведомство в коррумпированно-мафиозную группировку.

Здесь продавалось все: телефонные прослушки, уголовные дела, спецталоны. По приказам Орлова сотрудники МВД участвовали в переделе собственности, захватывали предприятия, помогали бандитам.

Отказать Орлову не мог никто: фактически он управлял всем МВД, являясь самым натуральным регентом...

Сегодня мы продолжаем рассказ о делах этого человека.

Миллион из кейса Березовского

Створки черного кейса были безжалостно распахнуты. Он походил на ракушку, выброшенную морем на горячий песок.

Коновалов положил на стол последнюю, запаянную в полиэтилен пачку. Еще раз, для проформы, пересчитал, провел по ребру упаковок затупившимся карандашом. Ровно десять. Итого — миллион.

Человек, стоящий перед ним, снисходительно усмехнулся. Эту мефистофельскую улыбку Коновалов видел по телевизору много раз.

— Что будем делать, Борис Абрамович?

Вместо ответа тот достал из кармана миниатюрный мобильник, не торопясь набрал какой-то номер.

— Саша, у нас проблемы, — Коновалов даже поразился наглому спокойствию этого человека. Впрочем, когда перевозишь миллионы чемоданами, можешь позволить себе любую роскошь.

— Да, задержали... Кто? — Березовский испытующе посмотрел на Коновалова, уголки его губ презрительно дрогнули. — Ты сам у него спроси.

Коновалов прижал трубку к уху:

— Слушаю.

— Это помощник министра, генерал Орлов, — ледяной тон был под стать холодному корпусу телефона. — Представьтесь.

— Полковник Коновалов, начальник отдела ЛУВД в аэропорту “Шереметьево”.

— Ты что, полковник, ох...ел? Служить надоело?! — церемонии закончились разом. — Немедленно! Ты слышишь, б...дь, немедленно отпустить! Уничтожить все протоколы!

Еле-еле Коновалов сумел пробиться сквозь стену гнева:

— Откуда я могу знать, что вы действительно помощник министра?

Орлов рассвирепел еще больше:

— Сейчас узнаешь! Сейчас, б...дь, все узнаешь! Жди!

Березовский стоял, смотрел в сторону, улыбался чему-то своему.

— Еще вопросы есть? — не в пример генералу он был на редкость корректен. — Я могу идти?

Конечно же, он ушел. Не сразу, но ушел...

После этого инцидента они сделали соответствующие выводы. С того момента Березовского не отпускали больше одного: Орлов неизменно сопровождал его всякий раз, когда тот вылетал за границу.

Это было еще в 99-м. Орлов только-только начинал расправлять крылья...

...Если большевики начали с захвата мостов, почтамтов и банков, то Орлов — с захвата ключевых должностей в МВД. Он действовал строго по правилам военной науки: брал под контроль все службы, определяющие погоду, и, значит, способные приносить прибыль, расставлял там своих людей.

ГУБЭП, ГУБОП, Следственный комитет, кадры, ГУВД Москвы и области. Не было ни одного мало-мальски серьезного подразделения, которое Орлов не укомплектовал бы своими, “проверенными” кадрами. И среди этого великолепия, среди золота генеральского шитья и полированной роскоши кабинетов не последнее место занимало в активе Орлова мало кому известное управление — управление милиции в аэропорту “Шереметьево”...

...В августе 2000-го в ЛУВД “Шереметьево” появился новый начальник. Михаил Суходольский. Прапорщики, стоящие на дверях в МВД, хорошо знали этого человека: он приходил в министерство регулярно, чуть ли не через день. Неизменно поднимался на 4-й этаж — в кабинет, принадлежащий раньше Рушайло. Теперь там сидел Орлов — тот, кому он целиком и полностью был обязан своей карьерой.

Уже через три месяца после назначения Суходольскому дали полковника — на 2,5 года раньше срока. За особые заслуги...

“Шереметьевской” милиция была очень важным звеном в паутине, сплетенной Орловым. “Выход” к границе.

“Коллеги” из других ведомств не без интереса отмечали тогда, что и сам Орлов, и члены его семьи регулярно вылетали за рубеж. Шли они исключительно через вип-зал. Никакого таможенного контроля не проходили... (Наверное, неслучайно ФСБ отказала генералу в оформлении “допуска” к работе с секретными документами.)

Уже потом, когда Орлов сбежит в Израиль, многое встанет на свои места. Станут понятны и частые загранкомандировки сотрудников Межведомственного центра по борьбе с легализацией незаконных доходов МВД, возглавлял который ближайший соратник Орлова генерал Михайленко.

Командировки эти оформлялись секретными приказами: оперативники якобы вылетали для создания в Европе загранрезидентур. Но я думаю... Я даже просто уверен, что эти приказы — лишь ширма.

Орлов отлично понимал: рано или поздно ему придется покинуть Россию, и к бегству этому надо было готовиться заранее. Заранее открывать за границей счета, заранее переводить туда деньги. Не стандартным банковским переводом — то, что спецслужбы в состоянии обнаружить любые подобные операции, он знал прекрасно: сам проделывал такие штуки. Нет. Нужен был какой-то другой путь. И генерал Орлов его нашел.

Какой смысл было корпеть ему над финансовыми схемами, создавать цепочки фирм-однодневок. Когда международные аэропорты в твоих руках, все гораздо проще. Чемоданчик — в руки, и вперед.

Точно такой же, с каким взяли его друга — Бориса Березовского...

...Я не случайно назвал этих людей друзьями. Их дружба замешана на крови и деньгах. На очень больших деньгах.

Они познакомились давно, еще во времена службы Орлова в РУОПе. Березовский только-только начинал тогда свое звездное восхождение.

Они шли к высотам параллельными курсами, и, когда Орлов вернулся в МВД, Березовский прочно уже восседал на Олимпе.

Выкупы заложников — вот что объединило, повязало этих людей.

В те времена торговля “живым товаром” была едва ли не самым выгодным бизнесом. Она не требовала ни затрат, ни капиталовложений: поймал себе человека, потом перепродал.

Такое положение вещей устраивало всех: ведь до чеченцев доходили далеко не все деньги. Часть — оседала в карманах “освободителей”.

Мне доподлинно известно, например, что на выкуп полпреда президента Власова в 99-м году было выделено 6 миллионов долларов. Из них “продавцы” получили всего четыре, да и то полмиллиона оказались фальшивыми.

И освобождение Винсента Коштеля, сотрудника комиссариата ООН по делам беженцев, похищенного во Владикавказе в январе 99-го, тоже происходило на “обоюдных” началах.

Генерал Орлов был непосредственным участником этих да и многих других операций. Именно он возил на Кавказ деньги, за что впоследствии был награжден орденом Мужества, хотя ни разу не выезжал в зону боевых действий, и его охранники даже брали с собой биотуалет.

Трудно даже себе представить, какие капиталы зарабатывали эти люди. Суммы исчислялись миллионами. И любой другой на месте Орлова вполне этими цифрами удовлетворился бы. Любой другой, но не Орлов.

Этот человек обладал какой-то патологической, нездоровой алчностью. Своеобразной разновидностью клептомании. Он пытался заработать на всем, абсолютно на всем.

Спецталоны и “крыши”. Телефонные прослушки и уголовные дела. Словно мифический царь Мидас, Орлов обращал в золото все, что попадалось ему в руки.

Он не гнушался даже созданием собственных фирм (через подставных лиц, разумеется) — курочка по зернышку клюет. Одна из них — “Нордавто” — посредничала при продаже товаров народного потребления. Другая — “СТАтус” — торговала ценными бумагами. Контора под названием “Систем” и вовсе занималась установкой охранной сигнализации.

Чем богаче становился он, тем сильнее охватывала его жадность. И горе тем, кто пытался встать у него на пути...

История Михаила Бабича подтверждает это как нельзя лучше...

“Подумай о детях!”

Из личного дела Михаила Бабича: 

Родился в 1969 г. Профессиональный военный. Демобилизовался в 94-м. Занимался бизнесом.

В 1998—1999 г. — 1-й вице-президент ОАО “Росмясомолторг”, в 1999—2000 гг. — 1-й зам. гендиректора Федерального агентства по регулированию продовольственного рынка при Минсельхозпроде.

В настоящее время — вице-губернатор Ивановской области.

***

Они увиделись в январе 2000-го. Орлов сам вышел на него. Через посредников попросил приехать в МВД.

Бабич работал тогда в Федеральном агентстве по регулированию продовольственного рынка. Занимался распределением гуманитарной помощи.

— Одна из фирм-операторов, — вспоминает Бабич, — получила подряд на поставку тушенки в Северо-Кавказский округ внутренних войск. Деньги за товар получила, но в бюджет не вернула. Семьдесят миллионов исчезло. Мы начали проводить служебное расследование. Тут-то и объявился Орлов...

...Я представляю, как это было. В каком бешенстве, должно быть, пребывал Орлов. Никто, ни один человек не смеет ему перечить. Даже замминистра заискивают, ищут его благосклонности. И тут какой-то коммерсантишка!..

— Не надо туда лезть, — Орлов даже не скрывал своего недовольства. — Вернули деньги, не вернули. Это не твои проблемы.

Он встал из-за стола, прошелся по кабинету:

— Система сама знает, что ей делать. Ты понял?

Бабич с интересом посмотрел на него, покачал головой:

— Нет, не понял.

— Ах, не понял?! — на секунду генерал даже опешил от такой наглости, — Хочешь войны? Ну-ну... Честный, значит?.. А вот мы и посмотрим, какой ты честный. Сейчас проверим всю вашу гуманитарку, как вы там воруете. Возбудим дело.

— Возбуждайте! — Бабич поднялся со стула. — Мне бояться нечего.

— Ну-ну, — еще раз повторил Орлов, — только учти: мы — система. Воевать с нами бесполезно. Раздавим.

Руки на прощание он не подал... Зарылся в какие-то бумаги, давая понять, что разговор окончен.

А в мае против Бабича возбудили уголовное дело — теперь Орлов “отплатил” за его несговорчивость...

Бабича обвиняли в том, что в период его работы в “Росмясомолторге” в бюджет не вернулась крупная сумма денег. Он показывал документы, официальные письма, акты Счетной палаты. Доказывал, что это абсолютная клевета. Что его ведомство полностью расчиталось с Пенсионным фондом.

Никто его не слушал. Дело вел Следственный комитет МВД, а в этой службе — это уж я знаю на своем собственном горьком опыте — истина мало кого интересует. Главное — выполнить приказ.

Под давлением обстоятельств Бабич был вынужден уехать в провинцию.

Как только это случилось, МВД сразу же потеряло к нему интерес: он был уже больше не опасен.

Разом прекратились допросы, обыски. Еще вчера проявлявшие невиданное рвение следователи напрочь исчезли с горизонта. Однако дело прекращено не было: словно мина замедленного действия, ждало оно своего часа.

Этот час настал весной, когда Бабич вернулся на госслужбу. Он был назначен вице-губернатором Ивановской области.

Орлов понимал: это кресло — лишь трамплин перед следующим прыжком. Пошли разговоры, что Бабич может перейти работать в правительство. Допустить этого “черный регент” МВД не мог. И тогда все началось по новой...

***

Из телеграммы губернатора Ивановской области В.Тихонова Президенту России:

“Уважаемый Владимир Владимирович! 

Убедительно прошу Вашего вмешательства в связи со следующими событиями:

6 марта 2001 года в помещении представительства Ивановской области по адресу: Москва, ул. Н.Арбат, д. 19, к. 2216, был произведен обыск, в ходе которого были изъяты документы и переписка администрации области с Правительством РФ и федеральными министерствами. Изъята техника. Деятельность представительства полностью парализована. Я в известность поставлен не был.

9 марта, также в мое отсутствие, был произведен обыск в администрации области. (...)

Складывается ощущение, что либо МВД и Генеральная прокуратура решили полностью дискредитировать вновь избранное руководство области, для чего мы не давали никакого повода. Либо Бабич М.В. стал чем-то неугоден генералу Орлову А.Л., по нашей информации, организовавшему возбуждение дела по руководству “Росмясомолторга”.

***

У квартиры Бабича круглосуточно сидела засада. Уже был выписан ордер на его арест, но он вовремя уехал из Москвы.

В одночасье за решетку бросили троих его людей. Один из них, Вадим Новожилов, вообще никакого отношения к “Росмясомолторгу” не имел. Вся его вина заключалась в том, что он был женат на сестре Бабича.

— Я знаю, ты ни в чем не виноват, — проникновенно говорил ему следователь МВД Шантин. — Дай показания против Бабича и пойдешь домой.

Когда это не помогало, Шантин бил под дых (в фигуральном, конечно, смысле):

— Подумай о детях. Жену твою мы все равно “закроем”. С кем они останутся? Одна дорога — в детдом...

Детей у Новожилова было двое. Старшему — семь. Младшему — всего год...

Никогда не забуду, как в те дни плакала у меня в кабинете его жена Алла, сестра Бабича. Вечером раньше ее попытались забрать, прямо у Бутырки, куда она привезла передачу для мужа. К счастью, Алла вовремя заметила опасность и успела перепрыгнуть из одной машины в другую. Уехать.

Домой ей возвращаться было нельзя — там тоже могла быть засада. Дети сидели в квартире одни...

Наверное, я мог бы многое простить Орлову: и миллионы, и заложников, и налеты на терминалы. В конце концов кто во власти сегодня не ворует? Можно пересчитать по пальцам одной руки...

Но слезы Аллы Поляковой, сестры Бабича, слезы матери, которая может лишиться своих детей, я не прощу ему никогда. Нет ничего подлее и гаже, ничего преступнее, чем шантажировать родителей жизнью ребенка...

Впрочем, какое было до всего этого Орлову дело. В те дни он выдавал свою дочку замуж. После шикарной свадьбы молодые улетели на Мальдивские острова...

Неизвестно, чем бы все могло закончиться, если бы не телеграмма, спешно отбитая ивановским губернатором Путину. Только вмешательство Генпрокуратуры и спасло Бабича. Ордер на его арест был отменен. Всех арестантов выпустили на свободу — даже раньше, чем закончилась санкция...

...Мне кажется, мстительность — это болезнь (как, впрочем, и жадность). Обратная сторона страха.

Число людей, пострадавших от мстительности Орлова, измеряется десятками, сотнями. Он не прощал даже старых обид. Находил тех, с кем поругался много лет назад, работая еще в РУОПе. Не важно, где они к тому времени работали — в МВД, ФАПСИ, таможне, — орловская кара все равно настигала их.

Он жил этим: упоением собственным могуществом. Если хотя бы малейшая его просьба не выполнялась, человек, осмелившийся на это, автоматически попадал в “черный список”...

Цена коммерсанта

...Окна приемной выходили во внутренний двор. Генерал механически глядел сквозь стекло на бурые пятна асфальта, на серую крышу актового зала, где каких-то три года назад министр вручал ему медаль “За отвагу”.

Всего три года, а кажется, будто прошла целая вечность. И министр теперь другой, и герои — другие...

Время тянулось тягуче, нехотя, словно обойный клейстер. Уже вечерело. То и дело генерал смотрел на часы, подгонял взглядом секундную стрелку, но от этого она лишь замедляла свой бег.

Нет ничего тягостнее, чем такое вот обреченное ожидание, когда ты не знаешь, что ждет тебя впереди. Когда не понимаешь, в чем, как провинился.

Наконец двойная дверь распахнулась.

— Пойдемте со мной, — человек кивнул на ходу. Генерал поднялся, автоматом скосил глаза на циферблат. Было чуть больше восьми. Получалось, он провел у этого окна, в приемной Орлова, семь часов.

Они прошли через зал коллегии. Миновали длинный коридор. Вот и приемная министра.

— Обождите, — сухо бросил провожатый. Генерал снова присел на стул, всем телом ощущая ломоту. Прикрыл глаза.

Он искал слова, которые скажет сейчас министру, конструировал целые фразы, мучаясь от внезапного косноязычия, как будто в пять минут так легко объяснить то, что составляло смысл почти 30-летней его службы. Но даже этих пяти минут ему не дали.

— Владимир Борисович сегодня вас принять не сможет.

— А когда? — он посмотрел на дежурного. Тот профессионально отвел взгляд. Потом кивнул на его провожатого:

— Связывайтесь с Александром Леонидовичем...

...Только сейчас генерал понял, насколько устал. Трясясь в машине, он снова и снова прокручивал в памяти кадры прошедшего дня, и тепло стыда расползалось по щекам. Он не прятался от пуль в Афганистане. Он не боялся бандитских ножей. Он честно жил, не вбирая голову в плечи.

А сегодня он... нет, не испугался. Не сделал ничего такого, за что ему было бы стыдно. Но он, как бы это объяснить, вел себя, словно корова, которую ведут на убой. Покорно, что ли. Непротивленчески. И от ощущения своей беспомощности генералу становилось противно и мерзко.

Хотелось остановиться у какого-нибудь придорожного трактира, выпить, но при водителе он не имел права показывать свою слабость...

Из личного дела генерал-майора Рыжиченкова:

В органах внутренних дел с 1971 года. В 1974—1988 гг. в уголовном розыске. Год находился в Афганистане

Награжден медалями “За отвагу”, “За боевые заслуги”, “За отличие в охране общественного порядка”, медалью ордена “За заслуги перед Отечеством” II степени, знаками “Заслуженный работник МВД СССР” и “Почетный сотрудник МВД России”, именным оружием.

Кандидат юридических наук. С 1994 года — начальник УВД Смоленской области.

***

Человек с размаха открыл дверь. Широко, по-хозяйски зашел.

— Я от Орлова.

Генерала всего передернуло:

— Выйдите за дверь и войдите как положено.

Человек удивленно изогнул брови. Повторил:

— Я от Орлова! — но, увидев, как сжались у генерала губы, нехотя подчинился.

— Значит, так, — начал он через минуту. — Надо, чтобы вы возбудили дело. Тут одна тварь денег мне должна. Не отдает.

— Вы мне не указывайте, — еле сдерживаясь от бешенства, сказал Рыжиченков. — Пишите заявление...

Несколькими днями раньше ему позвонил Орлов. Просил принять — как он выразился — одного человечка. Помочь.

Он звонил и до этого. Рыжиченков был тогда в отпуске. На “хозяйстве” оставался первый зам.

— Я разобрался, — докладывал ему зам по возвращении, — чисто гражданско-правовые отношения. Нам там делать нечего...

“Ох, не к добру это, — кольнуло тогда генерала. — Быть беде”.

Рыжиченков слышал об Орлове немало. Разговоры в МВД ходили всякие — за сколько можно купить звание, должность. Говорили, что Орлов может уволить, втоптать в грязь любого. И наоборот — приподнять, повысить. Были бы деньги...

Уголовное дело, возбужденное по заявлению “потерпевшего”, было прекращено через несколько дней. Статья 5.2 УПК — за отсутствием состава преступления.

Было это в 99-м, в начале осени. А в ноябре Рыжиченков поехал на коллегию в Москву. В коридоре встретил Орлова.

— Здравствуйте, Александр Леонидович.

Орлов на приветствие не ответил. Не сбавляя шага, процедил:

— Я тебе припомню...

И снова кольнуло у Рыжиченкова под ложечкой. Еще не поздно было побежать, пасть в ноги, повиниться — тогда бы не тронули, смилостивились... Только никогда потом он себе этой секундной слабости не простил бы...

Та мимолетная встреча постепенно забылась, оттесненная текучкой, рутиной, неотложными делами. Осенью на Смоленщине объявился маньяк. За три месяца — 8 убийств молодых девушек.

Только взяли, новая напасть: бандит захватил в заложники двух человек. Рыжиченков лично пошел на переговоры, хотя знал, что бандит имеет две ходки. Что у него — автомат, пистолеты и пара гранат.

Через пять часов преступник сдался. Спешно вызванная “Альфа” подъехала, когда все уже было кончено.

За эту операцию Рыжиченкова представили к ордену. Потому, когда вскоре начальник кадров МВД Брычеев срочно вызвал его в Москву, особого значения этому генерал не придал...

— Пишите рапорт на увольнение, — Брычеев в глаза не смотрел. Будто сидел в вагоне метро, а перед ним стоял нищий. Рыжиченков даже подумал тогда, что это — новый стиль руководства.

— За что? — голос генерала от неожиданности дрогнул.

— Пишите по-хорошему, иначе будет по-плохому...

Он вышел из кабинета, ничего не понимая. Зашел к замминистра Федорову. Все рассказал.

— Ну, подожди, подожди, — бывший партработник Федоров успокаивающе прихлопнул по столу. — Езжай домой. Там будет видно...

И он поехал. А вслед за ним из Москвы последовали министерские комиссии. Одна за одной...

Из рапорта генерала Рыжиченкова в МВД:

“В связи с тем, что я отказался писать рапорт, были предприняты все попытки для того, чтобы дискредитировать меня и выявить какие угодно недостатки в работе вверенного мне Управления. 

Несмотря на отсутствие необходимости проведения проверок работы УВД (т.к. в январе—феврале 2000 г. аналогичная проверка уже проводилась), для инспектирования УВД Смоленской области было направлено несколько комиссий МВД России. Только за первое полугодие 2000 г. было отработано более 2 тыс. человеко-дней в командировках”.

***

— Объясните мне... Хотя бы объясните, в чем дело.

Генерал Брычеев, главный кадровик, усмехнулся:

— А вы не понимаете? Вас ведь просили... По-хорошему просили: помогите человеку. А вы плевать хотели... Вот и пеняйте теперь на себя.

И — сразу за “вертушку”:

— Слушай-ка, вы проверку по Смоленску закончили? Так... Вообще ничего?! Нет, так не пойдет... Вот что — высылайте еще одну комиссию, и без результата пусть не возвращаются. Ответят головой.

Положил трубку, повернулся к Рыжиченкову:

— Ну что, не созрели?..

Рыжиченков мотнул головой.

— Воля ваша... Вы свободны!

Свободен! Еще как свободен. Попытался пробиться на прием к министру, объясниться — ведь все эти годы его управление входило в двадцатку лучших по стране. Раскрываемость растет. Все проверки — удовлетворительные.

Не пустили. Отправили к Орлову, у которого просидел в приемной битых семь часов. Он, было, пробовал дозвониться до Рушайло уже из Смоленска, но всякий раз бесстрастный голос в приемной отвечал:

— Связывайтесь с Александром Леонидовичем...

На Смоленщину было много нашествий. И поляки, и французы, и немцы. А вот нашествие свое — милицейское — случилось, наверное, впервые. Проверки следовали друг за другом чертовым колесом. Особо никто и не скрывал: вся проблема в Рыжиченкове.

В июле “скорая помощь” забрала его прямо из дома. Предынфарктное состояние. Но это никого не впечатлило. В больницу по приказу Брычеева приехал — лично — главный терапевт МВД. Проверить — не симулирует ли. Нет, не симулирует. Главный терапевт диагноз подтвердил...

...Целыми днями он лежал на больничной койке и думал, что же происходит. Что творится сейчас в системе, в которой прослужил он всю жизнь, если людей травят лишь за то, что они выгоняют из кабинетов обнаглевших коммерсантов.

Выходит, никого не волнует ни борьба с преступностью, ни вообще милицейская работа. Плохой, хороший — не важно. Был бы управляемый, гуттаперчевый.

Вспоминалось все то, что слышал он об Орлове раньше. Он тогда не хотел в это верить. Искал забытье в делах, пытался отгородиться от реальности, замкнуться в своем иллюзорном мирке. Но жизнь заставила — пришлось поверить. Особенно когда в палате появились кадровики из министерства.

— Напишите рапорт. Вам же легче.

Господи, до чего же они докатились. Хуже фашистов, ей-богу. Еле живому, больному человеку выкручивают руки.

— Владимир Иванович, зачем же вы написали? — спрашиваю я Рыжиченкова. Он молчит. Вздыхает:

— А что мне оставалось делать? Из-за меня вся работа в управлении встала. Житья никому не давали... Я ж не на увольнение писал. Просил министра временно отстранить от должности, разобраться во всем...

И министр “разобрался”. Рыжиченкова даже не перевели в распоряжение МВД — как положено: оставили за областным УВД. А потом тихо уволили. Без проводов на пенсию. Без обязательного в таких случаях, пусть формального, но “спасибо”. Несмотря на все письма в его защиту: и губернатора, и смоленских милиционеров. (Последнее — случай уникальный — подписали 22 начальника райотделов, 7 начальников горотделов и 12 руководителей УВД.)

Ему даже не предложили три равнозначные должности на выбор — по закону.

И орден, понятно, не дали. Ордена давали в то время совсем за другие вещи...[...]

* * *

Converted 12040.jpg

Такие рапорты Александр Орлов составлял регулярно: к побегу он готовился заранее

Converted 12041.jpg

Один из многих подмосковных домов Орлова. Этот, с многочисленными постройками на участке в  72 сотки, находился на 83-м километре Ярославского шоссе, в природоохранной зоне "Малинники". Кроме Орлова в этом закрытом поселке жили его ставленники: первый зам. начальника ГУВД Московской области Скурчаев и начальник областной ГИБДД Фадеев.