Настоящие менты

Материал из CompromatWiki
(перенаправлено с «Настоящие Менты»)
Перейти к: навигация, поиск


"Взяточничество, "крышевание", очковтирательство, фальсификация уголовных дел"

1092201330-0.jpg Образ российского милиционера, о котором рассказывают зрителю сериалы на всех наших телеканалах, разрушается самой жизнью. Первым испытанием для нового главы МВД Рашида Нургалиева стала ситуация в ОВД «Крылатское», сотрудники которого резко выступили против сложившейся в городе практики невыплаты денег за сверхурочную работу. На этот раз повод гораздо серьезнее. За короткое время милиционеры отличились дважды: трое патрульных до смерти забили приезжего из Татарстана, а постовой ранил в метро безбилетного пассажира. То, что в милиции много проблем, признают и в самом ГУВД, акцентируя внимание на остром дефиците квалифицированных кадров, но обещая при этом рассматривать любое сообщение о противоправных действиях подчиненных. Во многом поэтому руководство ГУВД даже создало совместную конфликтную комиссию с профсоюзом сотрудников милиции. Но существующая система отчетности в органах внутренних дел сама по себе является прекрасной почвой для злоупотреблений.

«Неучтенный доход милиции — 1 миллиард рублей»

Еще три года назад профсоюз сотрудников милиции Москвы провел исследование, в результате которого удалось получить приблизительные данные, говорящие о масштабах коррупции в милиции.

Профсоюз сотрудников милиции Москвы был зарегистрирован в 1990 году как общественная организация. Он состоит из 180 профсоюзных групп подразделений ГУВД Москвы и МВД РФ, насчитывает более 4000 членов и существует на членские взносы. Его целью является защита трудовых, социальных и конституционных прав сотрудников милиции. По словам председателя координационного совета профсоюза Михаила Пашкина, представители этой организации уже несколько лет сообщают руководству ГУВД о фактах злоупотреблений в милиции. Но только на днях было объявлено о создании совместной конфликтной комиссии, которая будет рассматривать все спорные ситуации между сотрудниками и руководством органов милиции.

Милиционерам раздали анкеты, где просили указать уровень доходов, который удовлетворял бы их. В среднем получилось, что каждому милиционеру не хватает на жизнь около 11 тысяч рублей в месяц. К примеру, в ГУВД Москвы работают более 80 тысяч сотрудников. «А ведь они живут и не умирают от голода, так же как и их семьи, и деньги на это берутся. Поэтому с большой долей вероятности можно рассчитать, что ежемесячный неучтенный доход столичных милиционеров может составлять около 1 миллиарда рублей (свыше 30 миллионов долларов). Таковы возможные размеры поборов, взяток и т.п. Я удивляюсь, как еще МВД может выполнять свои функции при такой низкой зарплате сотрудников», — говорит Михаил Пашкин. Конечно, этот подсчет крайне приблизительный. Сразу оговоримся, что опрос проводился среди рядового состава органов внутренних дел. К сведению, сейчас средняя зарплата милиционера (рядового или сержанта) со стажем 6-7 лет составляет около 7 тысяч рублей, а начинающий милиционер получает всего лишь 4,5 тысячи. Очевидно, что в Москве на эти деньги прожить крайне затруднительно, тем более если еще приходится содержать семью.

Впрочем, при приеме на работу в милицию, кандидатов просят на этот счет не беспокоиться. Вот что, например, рассказал работникам профсоюза один из милиционеров: «Когда меня приглашали на работу, представитель отдела кадров откровенно ответил: «Вы на зарплату не смотрите, будете получать деньги с мигрантов, дальнобойщиков, палаточников… В общем, не беспокойтесь».

«Есть основания полагать, что ты хохол»

Неудивительно, что милиционеры так упорно держатся за свою работу, даже получая небольшую зарплату. В Москве предостаточно способов поправить материальное положение. Причем делается это настолько откровенно и настойчиво, что возмущаются даже коллеги. В одну из подобных ситуаций попал капитан ОМОНа, отправившийся в магазин без документов. Он был настолько потрясен, что даже написал гневный рапорт на имя начальника ГУВД Москвы Владимира Пронина. «Проходя по подземному переходу, я услышал окрик: «Эй, мужчина, стоять». Кто-то схватил меня за руку, — пишет офицер. — Я обернулся и увидел двух милиционеров — сержанта и рядового. Сержант держал руки в карманах и, не вынимая их, представился: «Наряд милиции, ваши документы». Капитан обратил внимание постовых на то, что они нарушают закон о милиции, который разрешает требовать документы только у правонарушителей или подозреваемых в преступлении, и потребовал от коллег объяснить, в чем его подозревают. «Сержант ответил, что у него имеется основание полагать, что я являюсь хохлом и у меня нет московской регистрации. Он вел себя вызывающе, по-хамски, грубо и несдержанно, — пишет в рапорте омоновец. — В ожидании дежурной машины я стоял и наблюдал за несением службы данного наряда. Их интересовало только наличие у граждан регистрации г. Москвы. У кого не было регистрации, с теми проводили беседу, с кем договаривались — те штрафовались на месте и отпускались, а с кем не договорились — тех собирали отдельно». За работой коллег капитан наблюдал минут 50, и ему стало понятно, что наряд «занимается не тем, что предписано нормативными актами, то есть: наводить общественный порядок и следить за общественной безопасностью, служить интересам народа и государства, а не собственным интересам и целям с корыстным мотивом». Задержанных набралось шесть человек. Когда пришла дежурная машина, их повел все тот же сержант. «По пути следования к автомобилю троих задержанных за деньги (в какой сумме, я не знаю, так как видел только, как задержанные отдавали деньги сержанту) отпустили», — пишет капитан генералу. В отделении же первым делом помощник дежурного стал досматривать содержимое его карманов. Впрочем, «он стал не досматривать, а обыскивать». Омоновец потребовал, чтобы досмотр проводился в присутствии понятых. Тогда помощник дежурного пригрозил оформить задержанного в приемник-распределитель. Только после этого омоновец представился. Проверив, его отпустили, но так и не извинились. Вначале капитан пожаловался руководителям задержавших его милиционеров. На это ему ответили: «…проведена служебная проверка, по результатам которой установлено, что сотрудники полка ППСМ (патрульно-постовой службы милиции), требовавшие у Вас документы, удостоверяющие личность, действовали на основании п. 2 ст. 11 закона о милиции». После такого ответа капитан написал рапорт Владимиру Пронину, но ГУВД Москвы за три месяца не посчитало нужным ответить своему возмущенному сотруднику.

«Конкурс будем начинать с 50 тысяч…»

По мнению лидера профсоюза Михаила Пашкина, ситуация, когда милиционеров вынуждают заниматься поборами, даже выгодна нерадивым милицейским начальникам. «Каждый сотрудник, имеющий левые доходы, в любой момент может оказаться под «колпаком» службы собственной безопасности. На него можно за короткое время собрать компромат и либо неугодного заставить уйти с работы, либо заставить выполнять любой приказ, в том числе противозаконный, — считает Пашкин. — Еще два года назад мы предлагали руководству ГУВД сделать процесс назначения начальников открытым, проводить конкурсы среди потенциальных кандидатов, пусть комиссия выбирает самого достойного. Выслушав наше предложение, руководитель одного из управлений ГУВД пошутил: «Конкурс будем начинать с 50 тысяч…», но, как известно, в любой шутке есть доля правды».

Палочная система

Когда министром внутренних дел был Борис Грызлов, МВД провозгласило, что меняет критерии оценки работы милиционеров. Специальным приказом устанавливалось, что эффективность работы должна определяться не по количеству раскрытых преступлений, а по законченным и направленным в суд уголовным делам, но главную оценку работе милиции должно давать население. «Но, к сожалению, — говорит Пашкин, — еще остались рецидивы, когда милиционерам спускают планы (хотя теперь уже неофициально), каких и сколько преступлений они должны раскрыть, поскольку именно по этим показателям начальство оценивает успехи подчиненных. В отдельных УВД сохранилась все та же палочная система (на жаргоне милиционеров «палка» — это раскрытое преступление), и для получения «палок» сотрудники идут на всевозможные ухищрения. Однажды к нам пришел оперативник из одного отдела милиции, которого пытались выгнать с работы за то, что он отказался фальсифицировать раскрытие преступления. Он рассказал, что его вызвал начальник, протянул гранату и сказал: «У нас плохие показатели по раскрытиям. Возьми гранату и найди ее у какого-нибудь бомжа».

«Взяточничество, «крышевание», очковтирательство, фальсификация уголовных дел»

Один из московских участковых, майор милиции, согласился откровенно рассказать о том, как ему приходится работать. По вполне понятным причинам не указываем его имени и места работы. Милиционер считает, что за откровения его сразу уволят, а он рассчитывает, что когда-нибудь получит причитающуюся ему квартиру. То, что происходит в милиции, участковый охарактеризовал кратко — беспредел: «Я 15 лет работаю в милиции, из которых больше десяти лет участковым, но такого кошмара раньше не было — взяточничество, «крышевание», очковтирательство, фальсификация уголовных дел. Отдельно стоит сказать о планах. Недавно с нашим отделом встречался новый начальник окружного управления и заявил, что мы должны срочно улучшить показатели по раскрытию преступлений: якобы сейчас мы в округе на третьем месте с конца, а через три месяцы должны быть в начале».

По плану каждый участковый должен ежедневно составить пять протоколов об административных правонарушениях, все участковые отдела должны поймать двадцать «косящих» от армии призывников за призывную кампанию, раз в неделю каждый участковый должен выполнить так называемую административную практику, то есть задержать человека за административное правонарушение, по которому решение об ответственности нарушителя выносит суд, например мелкое хулиганство, каждому участковому вменяется раз в месяц раскрыть уголовное преступление. «Пока не дашь «палку», начальник звонит по три раза в день с одним вопросом: «Когда дашь раскрытие?» Как только отчитаешься, оставляет в покое», — жалуется милиционер.

«Находишь бомжа — поишь его и кормишь»

Конечно, подобные жалобы выглядели бы довольно странными, поскольку контроль за работой подчиненных необходим, если бы не сложившаяся практика — «палки» любой ценой.

Поэтому милиционеры выкручиваются, как могут, причем зачастую их изобретательность попадает под ту или иную статью Уголовного кодекса.

«Давать «палки» по уголовным преступлениям нам помогают частные охранники супермаркетов: поймают воришку, отдают его нам, мы пишем на себя раскрытие, — признался участковый. — Если чоповцы никого не поймали, приходится самим крутиться: находишь бомжа, поишь и кормишь его, затем договариваешься, чтобы он пошел в тот же супермаркет и совершил небольшую кражу, например стащил бутылку водки. В итоге мы получаем свою палку, а бомжу грозит либо условный срок, либо вообще дело закроют из-за незначительности ущерба».

Существуют и другие способы выполнить план. «Один милиционер, переодевшись в «гражданку», изображает пьяного, — продолжает делиться опытом майор. — Ложится на газон и делает вид, что заснул. Рядом как бы ненароком кладется борсетка. Главное, чтобы недалеко были бомжи. Понятно, что для бездомных соблазн велик и они клюют. Как только взяли борсетку, их ловят. Но в последнее время руководству этого мало и нам говорят, что мы должны раскрывать грабежи, разбои, угоны автотранспорта. Более того, несколько месяцев назад нас собрал начальник и заявил, что мы должны работать по наркотикам. Все возмутились, ведь это не наша обязанность, да и опыта такого у нас нет. Как нам раскрывать преступления по наркотикам? На это начальник сказал: «Вы что, маленькие? Не знаете, как это делается». Все поняли, что он имел в виду: мы должны подбрасывать наркотики».

По признанию участкового, практически вся уличная торговля находится под милицейской «крышей»

Собеседник признался, что практически у всех милицейских служб есть свои способы зарабатывать. Те же участковые за небольшое вознаграждение готовы быстро оформить любые справки, помочь оперативно получить новый паспорт (необязательно даже приезжать за ним — средняя такса 500 рублей). Основной заработок постовых — это отлов приезжих без регистрации. Но чем выше должность милиционера, тем выше и его доходы. «Когда к нам пришел новый начальник ОВД, он заявил, что намерен бороться с незаконной торговлей в районе, — вспоминал майор. — Собрал всех торговцев — как известно, это в основном выходцы с Кавказа — и пригрозил их депортировать. Но вся торговля в районе осталась: как потом мне признавались торговцы, раньше они платили руководству ОВД по 5 тысяч рублей в месяц, теперь договорились о 10 тысячах».

По признанию участкового, практически вся уличная торговля находится под милицейской «крышей», так же как и незаконная эмиграция. «В моей практике было достаточно случаев, когда я вдруг обнаруживал на своей территории новую торговую точку, пытался проверить разрешения, лицензии на торговлю и остальные документы. Мне ничего не показывали, зато буквально через минут двадцать звонило руководство и настоятельно советовало не лезть не в свое дело, — говорит офицер милиции. — Точно такие же звонки раздаются и по поводу мигрантов. Сколько раз обнаруживал квартиры, где живут приезжие, порой человек по двадцать в однокомнатной квартире, но каждый раз следовал все тот же совет руководства».

Откровенно говоря, с точки зрения жителя Москвы, рассказ участкового вызывает противоречивые чувства. С одной стороны, из него становится ясно, что сотрудники милиции кто намеренно, кто вынужденно, но идут на нарушения закона, тем самым задевая права простых и, как можно понять, зачастую ни в чем не повинных граждан. С другой — понятно, почему милиция не может обеспечить безопасность в городе — в основном сотрудники просто занимаются решением своих материальных проблем[...]

Кого берут в милиционеры

Москвичей работа в милиции привлекает мало. ГУВД вынуждено комплектовать личный состав в основном за счет иногородних. Попасть на работу в органы внутренних дел несложно. Требования к кандидату довольно невысокие. На работу в милицию принимают людей в возрасте до 35 лет, отслуживших в армии. Кандидат должен иметь образование не ниже среднего, не состоять на учете в психоневрологическом и наркологическом диспансерах, пройти медицинскую комиссию и не иметь судимостей.

В теории же каждый кандидат должен пройти собеседование с психологом. Цель беседы — определить мотивацию: зачем человек идет служить в милицию, чего он ждет от службы. Психолог должен четко объяснить кандидату: зарплата маленькая, работа тяжелая, командировки в горячие точки, постоянное «усиление», нет возможности удовлетворить потребности семьи. На основании этой беседы делается вывод: то ли в голове претендента романтическая дурь, то ли это семейная традиция — дед, отец работали в милиции, то ли человек просто хочет получить власть и зарабатывать деньги незаконным путем. Психолог должен определить мотивацию, изучить социальное окружение кандидата, выяснить, где он раньше работал, почему уволился, как учился в школе. Кроме этого психолог оценивает, нет ли у кандидата психических заболеваний, устойчив ли он эмоционально, склонен ли к асоциальным поступкам, не баловался ли наркотиками, не пытался ли покончить с собой… Изучив личность, психолог должен дать заключение: «годен», «условно годен» или же человеку вообще не рекомендуется служить в милиции. На основании всей этой информации психолог рекомендует начальнику подразделения, брать ему человека на службу или нет. Правда, последнее слово все равно за начальником.

Рустам Такташев

Оригинал материала

«Газета»