Не верь, не бойся, не проси

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Не верь, не бойся, не проси Этот зэковский принцип, увы, оказался верен. На все прошения о помиловании Кремль отвечает отказом. За 2007 год — ни одного человека. В 2008-м — всего один

"Кодификация милосердия в России имеет долгую историю. Миловали преступников всегда — и при царях, и при Ленине, и даже при Сталине. В царской России — это был акт монаршей милости, в советской — формальная дань международным стандартам. Ельцин передоверил процесс помилования обществу и поставил дело на поток, Путин у общества полномочия милосердия отобрал и передал людям в погонах. Результат: если в 1992 году были помилованы 705 человек, то в 2007-м — 0. Если раньше решение вопроса зависело от публичных фигур, то теперь — от бесфамильных чиновников. Если раньше были понятны сроки и процедура рассмотрения прошений, то ныне процедура усложнилась и запуталась настолько, что вопрос о сроках отпал сам собой. Поэтому люди перестают просить снисхождения у государства. Притом очевидно, что институт помилования — не столько добрая воля государства, сколько его обязанность, прописанная в Конституции. И прописана она там не случайно: помилование как таковое — вовсе даже не проблема отдельных судеб, а механизм контроля за правосудием. Последний суд присяжных, председательствует на котором президент. Без реформирования этого института вряд ли можно говорить о намечающихся изменениях в судебной системе с ее телефонным правом, взятками и избирательным применением закона. Как было История официального милосердия в современной России связана с именем Анатолия Приставкина. Комиссия по помилованию существовала, конечно, и в СССР, но этот орган был скорее для галочки. В самом начале 90-х бывший диссидент и правозащитник Сергей Ковалев предложил новоиспеченному президенту Ельцину реформировать эту мертвую структуру. А чтобы его идея не была похоронена под зеленым сукном, предложил реформированной Комиссии в качестве политической «крыши» самого Ельцина. Подразумевалось, что мнение Комиссии носило сугубо рекомендательный характер — последнее слово за «крышей», но именно она гарантировала невмешательство в деятельность Комиссии других заинтересованных «крыш». Заняться самим процессом Ковалев предложил Анатолию Приставкину. Писатель Приставкин в ту пору находился в зените своей творческой славы, после публикации повести «Ночевала тучка золотая…» его имя было известно любому россиянину. Более того, он вдоволь хлебнул послевоенного детдома с его тюремными порядками и неформальной внутренней иерархией, напоминавшей скорее зону, чем детское учреждение. Иными словами, с одной стороны, этот человек был бесспорной элитой общества, а с другой — прекрасно знал изнанку жизни, ту самую изнанку, с которой ему и предстояло иметь дело. Ельцина заинтересовала идея подконтрольной ему структуры, возглавляемой не карьерным бюрократом, а «совестью нации». И 5 марта 1992 года состоялось первое заседание Комиссии по вопросам помилования при президенте РФ. Приставкинская комиссия просуществовала 10 лет. В нее входили писатели, академики, режиссеры, журналисты и просто умные люди. Главный критерий — незапятнанная репутация. Порядок работы комиссии был прост. Каждому милователю раз в неделю выдавались две папки с делами, он уносил их домой и через неделю приходил на заседание со своими предложениями по каждому ходатайству. В среднем — 200 дел в неделю. Ежегодно комиссия рассматривала около 12—15 тысяч дел, «миловала» по нескольку тысяч, но в 70 процентах случаев президентское помилование не означало моментального освобождения, а лишь на несколько лет уменьшало сроки. У Комиссии были свои неписаные стандарты: если человек осужден за убийство, то минимум 8 лет он должен был отсидеть — это был так называемый стандарт Розовского (по имени члена Комиссии режиссера Марка Розовского). Согласно действующему законодательству для условно-досрочного освобождения, которое зависело от судов и руководства колонии, человек должен был отсидеть не менее половины срока. Комиссия же считала, что помилование должно быть мягче, чем УДО (иначе зачем оно?) и ходатайствовала об освобождении после трети отсиженного срока. За 10 лет Комиссия решила судьбу 69 856 осужденных: из них помиловала 12 856 смертников (смертный приговор был заменен на пожизненное заключение), а 57 тысячам смягчила приговор. Процедура обращения за помилованием была проста: осужденный писал ходатайство, администрация колонии предоставляла свое заключение. Члены Комиссии выносили резолюцию, президент решал — миловать или нет. В этой простоте была одна «маленькая» деталь: мнение администрации зон было не всегда главным. Из любого зэка легко сделать злостного нарушителя, например, осужденный два раза сделал из газеты пилотку, не застегнул пуговицу, не поздоровался — и все, по правилам внутреннего распорядка он — злостный нарушитель, не достойный снисхождения. Такой подход не вызывал восторга у чиновников. Они не могли смириться с тем, что судьбы зэков теперь могли решать какие-то там «интеллигентишки» без погон. Начались конфликты. И в конце 90-х для контроля за деятельностью «интеллигентишек» в состав «милователей» стали включать «профессионалов»: генералов от МВД, чиновников юстиции, судей. Старожилы комиссии вспоминают «контролеров» без раздражения: «Когда к нам включили Юрия Калинина (директор Федеральной службы исполнения наказаний. — И. Г.), то он пару раз пришел и, что очень важно, по каждому рассматриваемому делу голосовал, как большинство из нас. И когда он понял, что голосуем объективно и открыто, то ходить на наши собрания просто перестал», - рассказывает бывший член Комиссии Валерий Борщев. Реформа милосердия В ночь с 1999-го на 2000 год «крыша» Комиссии Приставкина подала в отставку, и в стране появился новый президент с новым подходом к обществу и власти. Комиссия Приставкина ранее сама готовила тексты указов президента об отказе в помиловании или о его даровании. Понятно, что для такой работы президент должен полностью доверять людям, входившим в нее. Ельцин доверял Приставкину. Путин же доверял силовикам. Говорят, Владимир Владимирович дал устное указание заму руководителя администрации отставному чекисту Виктору Иванову упорядочить работу Комиссии. По странному стечению обстоятельств упорядочивание совпало с кампанией в прессе. В осуждении Приставкина и его Комиссии участвовали самые известные журналисты. Публицист Леонид Радзиховский озвучивал главную претензию: «В обход закона и логики, массово, потоком, без разбора равнодушно шлепает индульгенции для десятков тысяч преступников». Другой не менее известный журналист, депутат Александр Хинштейн, даже обвинял Приставкина в том, что он помиловал самого известного российского авторитета Вячеслава Иванькова (Япончика). «Я спросил его, зачем вы пишете неправду, — вспоминает Валерий Борщев, — он мне ответил, что данные он получил в Минюсте». Между тем Комиссия начала работать в 92-м году, а Япончик вышел на свободу в 91-м. Впрочем, и в самой Комиссии были люди, недовольные своей деятельностью. Писатель Аркадий Вайнер утверждал: «Никакой Комиссии вообще нет. Просто сам ее председатель с одним чиновником «за закрытыми дверями» выдают свои индульгенции». «Про нас стали писать ужасные вещи, — вспоминают члены Комиссии, — утверждали, что мы берем по 5 тысяч долларов за помилование, приводили какие-то факты». Факт действительно был, и о нем сразу заговорили многие: солнцевский авторитет Александр Спичка был помилован за деньги. Взятку, правда, получил не кто-то из Комиссии, а начальник колонии, но расформировали почему-то не колонию, а Комиссию. В 2001 году по указу президента № 1500 комиссию Приставкина ликвидировали. После чего пресса полностью утратила интерес к теме помилований. На прощание Путин выдал каждому члену Комиссии личную благодарность «за активное участие в работе Комиссии», а Приставкину при встрече обронил: «Ну конечно же никто не верит, что вы брали деньги». Как стало Путинская реформа милосердия подразумевала создание региональных Ко¬миссий в каждом субъекте РФ. Они должны были рассматривать ходатайства заключенных своего региона, отбирать из них подходящие и направлять в администрацию президента на рассмотрение, а также следить за условиями содержания заключенных. Каждая из региональных Комиссий собирается на 9—10 заседаний в год. Они рассматривают дело максимум месяц и отправляют его сначала губернатору, у которого есть 14 дней на резолюцию, затем — в администрацию президента, а там… Кто ответствен за принятие решений о помиловании, кто там готовит рекомендации и представляет их президенту и в какие сроки, в стране не знает никто. «Бывали случаи, что ответа из администрации не приходило 7, а то и 8 месяцев, — рассказывает глава комиссии Свердловской области Юрий Демин. — За это время люди уже выходили по УДО, а бывали случаи — и умирали». Согласно официальной статистике в 2005 году помилованы 42 человека, в 2006-м — 9, в 2007 — 0. За первую половину 2008-го — 1. Татарстан до 2002 года сам решал, казнить или миловать своих заключенных (подобным правом обладали еще Башкортостан и). То есть при президентах этих республик существовали свои Комиссии, которые давали рекомендации непосредственно своим президентам, по аналогии с приставкинской, но с одним и очень весомым дополнением: каждая Комиссия имела возможность выезжать в колонии, встречаться с осужденными и избегать ошибок, неизбежных для помилований «вслепую». Однако после подписания указа № 1500 эти Комиссии также свернули свою работу. Теперь они, как и все остальные, — лишь машина по сбору информации и выдаче предварительных заключений. Но и здесь их «контролируют». В 2003 году по инициативе Минюста в указ была внесена поправка: теперь территориальные органы ФСИН предваряют деятельность Комиссии по помилованию — именно люди в погонах занимаются первичным сбором информации об осужденном. О разнице механизма помилования при Ельцине и при Путине красноречиво свидетельствует статистика. Например, в Татарстане за 8 лет (до указа № 1500) комиссия по вопросам помилования рассмотрела 7983 ходатайства, помилованы были 710 человек. С 2002 года из 1030 обращений удовлетворено только 16. В других регионах картина схожая. Оренбургская область: в 2006-м — рекомендовано 62, помиловано — 0, в 2007-м — рекомендовано 59, помиловано — 0, в 2008-м помилованных также — 0. Свердловская область входит в тройку самых «густонаселенных» по количеству осужденных, на ее территории — 47 исправительных учреждений. За 6 лет работы рекомендованы 192 человека, помилованы — 24, и то все это еще за 2002—2003 годы. С 2005-го не был помилован ни один осужденный, хотя решения по всем из рекомендованных 23 человек были приняты Комиссией единогласно. Начальнику сектора по вопросам помилования Удмуртии Николаю Зенину тоже нечем похвастаться. За 6 лет существования Комиссии Владимир Путин почтил своей милостью только одного удмуртского заключенного — самого первого, в 2002 году Константина Котенко — «дезертира и убийцу, осужденного военным судом», остальных же он «забраковывал», хотя сроки и статьи у многих были на порядок легче. «Обидно даже как-то за свою работу, — рассказывает Николай. — Ведь мы не с бухты-барахты даем свои заключения. Ведется кропотливая работа. Мы едем в колонию, встречаемся с осужденным, с начальником, вникаем в дело, опрашиваем родственников. А нам из Москвы через пару-тройку месяцев ответ «нет». Точка». Собственно, осужденные сами все поняли и давно перестали просить президента проявить милосердие. В Татарстане динамика снижения количества обращений в адрес комиссии такова: в 2002-м — 503, 2003-м — 172, 2007-м — 49 ходатайств — и это общая тенденция. Тенденция в принципе оправданна. Раньше существовала цепочка: осужденный — администрация колонии — Комиссия — президент, зэки поименно знали людей, которые принимают решения, и сроки, в которые их судьба будет решена. Сейчас эта цепочка выглядит так: осужденный — администрация колонии — УФСИН — Комиссия по помилованию — губернатор — Управление по обеспечению конституционных прав граждан администрации президента — куратор этого направления в администрации (именно он кладет на стол президенту рекомендации и заключения) — президент. И непонятно, с кого спрашивать и когда ждать ответа. P.S. В администрацию президента был направлен запрос об интервью с главой Управления по обеспечению конституционных прав граждан Дмитрием Жуйковым, именно в его управление и поступают ходатайства со всей страны. Ответа пока нет. Комментарии Надо ли переписывать указ № 1500? Уполномоченный по правам человека Владимир Лукин: — Нужен ли в России институт помилований? — Не так давно я посещал одну из колоний в Липецкой области, спросил священника местной церкви: «Батюшка, вы здесь долго служите, на ваш взгляд, сколько людей в вашей колонии незаслуженно сидят?» Он ответил мне: «Примерно одна треть». Все, в том числе и Дмитрий Медведев, признают, что наша судебная система работает далеко не безупречно, значит, есть поводы для помилования. — Если есть необходимость в помилованиях, почему так неэффективна стала эта система? — В сегодняшнем механизме помилования, на мой взгляд, региональные комиссии — далеко не главное звено. Они-то как раз выносят свои решения систематически. Но когда ходатайства поступают на федеральный уровень — тут начинаются проблемы. Первый замначальника правового управления ФСИН Леонид Дубровицкий: — Что надо сделать, чтобы институт помилований, прописанный в Конституции РФ, стал более эффективным? — В реформировании нет необходимости, в настоящее время комиссии работают эффективно и вполне справляются с потоком прошений. Зампредседателя комиссии по помилованию Республики Татарстан Раиса Сахиева: — Почему осужденные реже стали просить президента о помиловании? — Работают другие механизмы, в последние годы крайне широко применяется УДО. — То есть нужда в институте помилования почти отпала по «естественным причинам» и в улучшении не нуждается? — Я бы предложила разграничить полномочия по помилованиям: бытовые преступления передать на уровни субъектов, а коррупцию, оборот наркотиков, терроризм оставить на усмотрение федеральной власти. Бывший член Комиссии по помилованиям при президенте РФ Валерий Борщев: — Зачем вообще России помилование, ведь смертная казнь отменена? — У нас карательные суды, процент оправдательных приговоров всего 0,5. Механизм помилования в первую очередь — попытка исправить судебные ошибки. — Многих смущает сам принцип помилования, ведь наказание — это еще и справедливое возмездие. Государство лишает потерпевшего права «воздать по заслугам», но обязуется сделать это само. С чего это вдруг какой-то дядя Ельцин, Путин, Приставкин вдруг берет его и прощает? — Рассматривался в Комиссии такой случай: отчим изнасиловал мальчика, тот в состоянии аффекта убил его. Безусловно, преступление, но разве можно его причислять к обычному убийству? Это личная драма человека. Вот в таком случае как быть со справедливым воздаянием?"
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации