Ниже плинтуса

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© "Новая газета", origindate::01.09.2005

Ниже плинтуса

Два русских бизнесмена запатентовали регулируемые полы (изобретенные полвека назад в Англии). Участники рынка залегли, опасаясь преследования

Илья Васюнин

В деловом мире был курьез. Один находчивый предприниматель ухитрился получить патент на пивную бутылку и, ненавязчиво намекая на судебные перспективы, разослал на пивзаводы текст вымогательского содержания: будьте добры покупать у меня лицензию… История умалчивает, как пивные боссы урезонили наглеца. Жив — и ладно. А бизнес? Какой там бизнес на бутылке…

И все же в прошлом году лед на полях патентных сражений тронулся. Суд принял историческое решение: за нарушение патентного законодательства был вынесен первый приговор. Два года условно получил владелец магазина «Мир паркета». Его обвинили в том, что он продает регулируемые полы, не получив разрешения патентообладателей.

Более того, пока юристы спорят, оправданна ли подобная суровость и не противоречит ли она принципам правового государства (кроме нас, уголовные сроки в отношении патентных нарушителей дают только в Китае), прокуратурой расследуется очередное уголовное дело. Тоже о регулируемых полах.

Англичанин Майкл Веллер более тридцати лет занимался строительством и ремонтом. На родине у него своя фирма — «Офис Скейп». Несколько лет назад решил открыть бизнес в России, предоставив право пользования торговым знаком «Офис Скейп» нескольким российским ремонтным фирмам.

В апреле прошлого года одна из этих фирм, «Контал», получила телеграмму. Она была адресована генеральному директору Звереву и владельцу марки Майклу Веллеру. В телеграмме говорилось, что фирма «распространяет контрафактную продукцию», и предлагалось «прекратить осуществлять свою деятельность».

Зверев удивился. Полы, которые фирма использует при ремонте офисов, производятся на Западе с середины прошлого века, официально ввозятся из-за рубежа. Какие права могут быть у отечественных изобретателей, пусть даже и имеющих какой-то патент, на импортный продукт?

Повторное напоминание поступило в конце месяца: теперь за установку полов компания должна платить. Зверев на всякий случай справился у Майкла Веллера, запатентованы ли фальшполы в Англии.

Нет, отвечал Веллер, полы выпускают в Англии уже сорок или пятьдесят лет. Это общеупотребительный продукт, как колесо или авторучка, патенты не нужны. Любая компания во всем мире может начать совершенно свободно выпускать эти предметы. Несомненно, посчитал Веллер, то же правило действует и в России — полноправном участнике международных отношений.

Телеграммы тем временем продолжали поступать. Почти как у классиков: «Грузите апельсины бочками».

— Господа! Перестаньте заниматься ерундой! Мы никому ничего не подаем и не продаем. Обращайтесь куда вам угодно, — отвечал Зверев по указанному адресу.

Владельцы патентов — Сергей Кардашев, директор Департамента новых технологий, и Всеволод Глуховцев, начальник службы безопасности одного известного банка, — не были новичками в патентных спорах. В феврале 2004 года именно они выиграли дело против директора сети московских магазинов «Мир паркета». А уже в июне прошлого года, получив патенты на фальшполы, Кардашев и Глуховцев обратились за защитой своих прав в оперативно-разыскное бюро МВД.

Далее события развивались с нехарактерной для правоохранительных органов стремительностью. В течение трех дней была оперативно проделана работа по выявлению нарушений в «Контале». На фирме появился УБЭП, провел осмотр, и было возбуждено административное дело. В октябре дело гендиректора «Контала» стало уголовным.

Впрочем, владельцы патентов были готовы отказаться от своих претензий, если «Офис Скейп» заключит с ними лицензионное соглашение и начнет платить с каждого квадратного метра установленного пола. В противном случае они требуют у фирмы возмещения ущерба: около полутора миллионов долларов. Одновременно предупреждения о незаконной деятельности были разосланы еще в десять или двадцать строительных компаний, занимающихся полами. Требования те же: приобрести лицензию у владельцев патентов. Строительный рынок заволновался. Московские фирмы, ожидая исхода дела Веллера, затаились. Трудно сказать, уповают они больше на патентное законодательство или на удачу. Компании стоят перед непростым выбором: платить невесть откуда взявшимся патентообладателям или же рисковать под угрозой уголовной ответственности.

Дело аукнулось даже в Германии. Там производитель фальшполов Ганс Линднер заявил в местной прессе: в России нас шантажируют.

В офисе Сергея Кардашева патенты помещены в рамочку и висят в приемной. Тут же образцы продукции и фотографии рабочих, укладывающих полы.

Кардашев рассказывает, что Майкл Веллер виноват в сложившейся ситуации сам. По его мнению, в России он занимался бизнесом нелегально, поэтому и не собирался заключать лицензионного соглашения.

Его компаньон Всеволод Глуховцев добавляет: мы действуем в интересах России.

— Сейчас нас обвиняют, что в стране много контрафактной продукции, тыкают носом в дерьмо. Но многие права нарушаются именно иностранцами. В Англии Веллер давно бы сел, — уверен Глуховцев, — а здесь спокойно работает.

Во-вторых, дело Веллера принесет доход в бюджет. А как же? Теперь бизнесмены будут стремиться получать патенты на любой товар, с которым им приходится иметь дело. Во избежание возможных недоразумений. Пошлина составит доход для государства.

Кроме того, обладатели патентов намереваются построить завод на территории России, обеспечив таким образом рабочие места. Так сказать, совместное предприятие: со стороны Глуховцев и Кардашева — патенты, со стороны иностранных компаний — средства.

— Поэтому они и недовольны, — говорит Глуховцев, имея в виду Ганса Линднера, — не хотят создавать производство в нашей стране.

Английский гражда нин Веллер не только защищается сам, но и помогает выстоять другим российским фирмам. Если суд вынесет обвинительный приговор по делу «Офис Скейпа», предпринимателям придется платить владельцам патентов. Майкл по английской привычке опирается на логику и здравый смысл.

Он намерен доказать: патенты Глуховцева и Кардашева не обладают новизной, а значит, должны быть признаны недействительными. (Инженер по образованию, за последний год англичанин неплохо изучил и патентное законодательство.) Веллер приводит доказательство, что его оппоненты берут чертежи для оформления патентов из интернета.

— Посмотрите, вот здесь — ошибка, — Майкл сравнивает чертеж, распечатанный из Сети, с патентом Кардашева и Глуховцева. — Когда с него делали копию, то не заметили ее и пропустили. Эта ножка не сбалансирована, она не выдержит нагрузку, и пол просто-напросто провалится.

От своего бизнеса отказываться не хочет.

— Если они хотят посадить меня в тюрьму — пусть сажают. Мы будем продолжать бороться. Мы добьемся признания патентов недействительными, и всем будут видны абсурдность ситуации и нарушение основных конституционных прав.

Правда, партнеры Майкла, сталкивавшиеся с судебной системой, советуют ему «купить лицензию» и таким образом решить все проблемы.

— Да заплати им, в конце концов.

— If we pay them we will pay forever (Если мы заплатим им сейчас, мы будем платить всегда), — отвечает с достоинством Майкл.

***

Комментарии

Алексей Залесов, патентный поверенный «Союзпатента»:

— Патенты на технические решения бывают двух видов: изобретение и полезная модель. Изобретение — это радикальное новшество. Полезная модель — небольшое усовершенствование уже существующей конструкции, обладающее новизной. Тем не менее по юридической силе они одинаковы — и в том, и в другом случае обладатели патентов могут потребовать отчислений в свой адрес под угрозой уголовных санкций. Отличается только срок действия таких патентов (на изобретение — двадцать лет, на полезную модель — до восьми).

В принципе получить патент на полезную модель можно на давно известные вещи — от шариковой ручки до велосипеда. Патент выдается без проверки новизны. Но если будет доказано, что до регистрации предмет находился в открытом пользовании, — патент будет признан недействительным, то есть не существовавшим юридически. Парадокс заключается в том, что при уголовном преследовании патент, выданный безо всякой проверки, почему-то считается действительным. Обвиняемый, если хочет оправдаться, сам должен доказывать обратное. Как это соотносится с конституционными принципами — неясно. Кроме того, Палата по патентным спорам при спорах по полезным моделям учитывает открытое использование только на территории России. А повсеместное применение на территории других стран во внимание не берется. То есть если велосипед ездил за рубежом, в России он может считаться новым. И за нарушение прав на такой патент вполне могут посадить.

Адвокат Дмитрий Шашков, защищающий Веллера:

— Уступки незаконным, по моему мнению, требованиям новоявленных патентообладателей приведут к тому, что они смогут определять, кому выдавать лицензию на установку офисных полов (то есть на право работать), а кому нет. В итоге миллиардный рынок может оказаться под их единоличным контролем, что неминуемо вызовет резкое повышение цен.

Справка «Новой»

Шведская компания «Асса Аблой» выпускает дверные замки с XIX века. Торговый оборот компании — около миллиарда долларов, а производство размещено по всему миру. В компанию обратился российский изобретатель, который сообщил, что у него есть патент на выпускаемую продукцию.

«Там очень встревожены этим фактом», — язвительно заметил Майкл Веллер.

До признания недействительным патента на полезную модель находился под угрозой выпуск нового внедорожника ОАО «ГАЗ». Многие издательства с облегчением вздохнули после признания недействительными патентных прав, полученных на давно известную папку для печатной продукции со сменными блоками.

Некоторое время назад некто получил патент на «пистолет самообороны». Изобретение удивительно походило на пистолет «Стражник», который в течение нескольких лет выпускали на Ижевском оружейном заводе, и патентовладелец, недолго думая, потребовал запретить использование его собственности. Оружейники обратились в Палату по патентным спорам и отменили патент незадачливого изобретателя. Честь завода была спасена. Парадокс, однако, в том, что Уголовный кодекс недвусмысленно предполагает наказание за нарушение патентного права. Перед тем как патент был отменен, директора оружейного завода могли осудить за кражу интеллектуальной собственности. Как можно осуждать за кражу того, что потом считается недействительным — непонятно.