Образование решили взорвать изнутри

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Образование решили взорвать изнутри FLB: Великий педагог Сергей Рукшин о новом радикальном проекте реформы педагогического образования в России

"В середине января Министерство образования и науки опубликовало проект реформы педагогического образования в России . Как и многие начинания Минобразования последних десятилетий («Закон об образовании», школьные стандарты и пр.), он был подготовлен «тихо и без лишних свидетелей» , а будучи представлен на широкое обсуждение, сразу вызвал шквал критики. Еще бы: проект оказался весьма радикальным – есть подозрение, что он предполагает взорвать всю существующую систему подготовки учителей, и без того уже в значительной степени разваленную. Приостановимся и поразмыслим: от этого проекта зависит, кто будет учить и воспитывать будущих граждан нашей страны.
675b9e1fc23a4c4a8c9a9d0c38516a5a.jpeg
Учитель Григория Перельмана и Станислава Смирнова – лауреатов Филдсовской премии, педагог, воспитавший 90 призеров и победителей международных олимпиад по математике, профессор Российского государственного педагогического университета имени Герцена, член Общественного Совета Минобрнауки РФ, Сергей Рукшин рассказывает о том, во что не должно превратиться педагогическое образование в России, вовлеченное в поток сегодняшней бессистемной и непрофессиональной реформенной вакханалии. Интервью опубликовано в издании «Газета.Ru». С разрешения Сергея Евгеньевича FLB предлагает полную версию его разговора с журналистом Натальей Ивановой-Гладильщиковой. ДО ПЕРВОЙ ВОЛНЫ ИЛИ ЯХТА БЕЗ КИЛЯ – Сергей Евгеньевич, как Вы относитесь к уменьшению сроков обучения в педвузах, к сокращению часов на фундаментальные учебные курсы в пользу практики? – Да как я могу к этому относиться?! С довоенных времен мы выстраивали свою систему педобразования: шли от учительских курсов – через техникумы – к учительским институтам (где готовили четыре года). В итоге пришли к тому, что учитель как специалист , получает полноценное пятилетнее образование. Теоретические фундаментальные знания позволяют ему ориентироваться в науке, а иногда, между прочим, и заниматься научной деятельностью. У нас на факультете до сих пор жива аспирантура. Причем не по педагогике, а по математическому анализу, геометрии, алгебре. Грядущая реформа низведет педуниверситеты до уровня ПТУ, и оттолкнет от профессии очень многих, кто шел туда не только целевым назначением в школу, но рассчитывал получить фундаментальное образование и иметь возможность профессиональной мобильности. Скажем, не так давно у одного из моих студентов в аспирантуре научным руководителем стал директор Петербургского отделения математического института Академии наук. Это ли не доказывает, что образование, которое человек получал в Педагогическом университете, позволило ему заниматься наукой? Причем, на самом высоком уровне (у директора математического института РАН есть возможность выбирать учеников!). – Но Алексей Львович Семенов считает, что в педвузах даются излишние теоретические знания, которые в школе просто не нужны (и преподавать нужно чисто прикладные вещи) . – Это в корне неверная точка зрения: яхта, у которой все над водой, и нет тяжелого киля, очень неустойчива – ее может опрокинуть первая набежавшая волна. Студент (= педагогический пэтэушник), который будет знать только то, что он должен непосредственно излагать у доски, уронит не только свой престиж в глазах учеников, но и престиж всех учителей . Он не сможет отвечать на простейшие вопросы школьников, уходящие чуть в сторону и вглубь от излагаемого материала. Иначе говоря, человек должен знать гораздо больше того, что он объясняет у доски. Если же педагогические вузы превратятся в ПТУ, то говорить о том, что их выпускник должен уметь вести профильное обучение (а у нас каждая школа обязана его иметь) бесполезно. – В концепции реформы и словах Семенова говорится о том, что студенты, чуть ли не с первого курса, будут погружаться в практическую деятельность: начиная с детского сада, далее – везде. – Представьте себе: я хочу преподавать физику (а ее изучают в среднем и старшем звене школы). Но прежде мне зачем-то по словам А.Л.Семенова придется идти помощником воспитателя детского сада, чтобы научиться одевать детей! Можно выносить горшки (мне случалось это делать в больнице за совершенно посторонними людьми, и я говорю так не потому, что презираю это занятие!). Но воспитывать у будущего педагога отвращение к профессии из-за того, что его заставляют заниматься чуждой профессии деятельностью – это бред. И вот, после того, как студент-первокурсник уже выносил горшочки в детском садике, он пришел в начальную школу… Я хочу заметить, что общение с детьми дошкольного возраста, с детьми начальной школы и общение со старшеклассниками – это совершенно разные вещи. А при таком подходе, мы хотим уподобить учителя человеку, который должен уметь все: знать возрастную психологию и физиологию любого возраста… Человечество когда-то сделало могучий шаг вперед ровно потому, что изобрело общественное разделение труда и специализацию. Нельзя подготовить золотаря, трубочиста и ювелира высоким мастером в каждом из этих ремесел . Только специализация даст мастера нужного класса. Точно так же, невозможно одному и тому же учителю преподавать слепым детям, детям с девиантным поведением (как нам предлагает новый «Стандарт учителя» имени Евгения Ямбурга). О какой инновационной экономике, экономике, ориентированной на экспортную продукцию можно говорить, если сейчас мы начинаем проповедовать идею о том, что отсутствие специализации – это лучшая специализация? – Из этого следует, что ни о какой инновационной экономике всерьез речи и не идет… – Ну, да. Если речь идет об очередном удешевлении системы образования , то эта позиция в корне неправильная. Образование это то, на чем должна сосредоточиться нация. Я хочу вспомнить любимое высказывание, которое приписывают Бисмарку, о том, что франко-прусскую войну выиграли не прусский солдат или фельдфебель, а учитель: он воспитал прусского солдата, фельдфебеля и офицера, который ими командовал. Образование – это системообразующий институт нации.
398787980459cac7361684f562d556be.jpeg
Сергей Рукшин (фото: Sobaka.ru) – Алексей Семенов говорил о том, что студент-практикант будет в классе не один, а в сопровождении учителя. Возникает вопрос: зачем это нужно учителю? – Совершенно верно: на каких основаниях мы возложим на школу руководство студентами? Учителя и так загружены сверх нормы. Да и доверить это преподавателям вузов тоже нереально. Вот сейчас у меня сидит поток студентов – 60 человек. Но ни одна школа не примет, скажем, 60 практикантов – математиков (им нужно их всего 2-3). Но я не смогу ездить по 15 школам, чтобы курировать деятельность своих студентов. Значит, это неизбежно ляжет на плечи школьного учителя. – … которому это совсем не нужно, и денег ему за это не заплатят. – Ну, да. К тому же, никому не важно, что урок – это некоторое таинство общения учителя с учениками, которых он знает. И в это таинство впускать постороннего, который требует внимания, и которого надо чему-то учить? Не задача учителя – воспитывать себе смену таким способом. Мы что – хотим скатиться к шаману позднего неолита, который у костра рассказывал молодым поколениям, как надо обтесывать наконечник стрелы? – Откуда возникло мнение о том, что педвузы в своей массе – очень низкого уровня? Мне кажется, что дело в неправильных критериях оценки эффективности вузов. – Естественно. Общие критерии для оценки ВСЕХ вузов (по ним год назад оценивали Институт физкультуры, технический ВУЗ и консерваторию), – это опасное заблуждение!. Как можно оценивать педагогический вуз по тому, сколько денег он зарабатывает? Профессия учителя – системообразующая! Учителя воспитывают гражданина страны, который социализирован в ней, знает культуру, историю, язык и т.д. Мерить педагогические институты сиюминутной прибылью невозможно. – Но сегодня, «благодаря» новым законам, касающимся образования, и школе, и вузу предписано самостоятельно зарабатывать на жизнь (где это возможно и невозможно), и, к тому же, на всем экономить. А вузы, к тому же, поставлены в такие условия, что должны гнаться не за качеством студентов, а за их количеством. – Совершенно верно. На днях у меня была забавная ситуация на экзамене. Студентка получила двойку, при этом я знаю, что она ориентирована на работу в школе (педагог в третьем поколении). Девушка позвонила маме, и та приехала ко мне с вопросом: что делать? Она помнит времена, когда училась сама, когда было так: несданный экзамен – пересдача – пересдача с комиссией – документы на отчисление. Так вот я этой маме (как оказалось, моей бывшей студентке) втолковал, что сейчас все вузы держатся за студентов. Условно говоря, восемь отчисленных – это минус одна преподавательская ставка (рикошет подушевого финансирования). И вузы начинают бороться не за качество образования, а за количество студентов . Это отражается на их контингенте. То, за что мы ругаем сейчас профессию учителя (туда не идут мужчины, поступают слабые студенты, двойной негативный отбор), – это не вина педвузов, это вина государства и Министерства образования . Какой общественный престиж мы создали профессии учителя? Сейчас любой учитель может быть замордован родительскими жалобами (я своего оболтуса в школу отдала, а вы его не можете научить!). Родители почему-то имеют право оценивать учителя, хотя они некомпетентны в этом. И почему-то их оценка – один из пунктов, влияющих на присуждение должностной категории учителю, на его зарплату, премии. Но учитель не проститутка, которая должна нравиться клиенту. Среди инструментария педагога – не только пряник, но и кнут . Кажется, Сухомлинский сказал, что в образовании мотивация долга гораздо выше, чем мотивация интереса. А сейчас виноват во всем именно учитель. Мы фактически дали возможность всем клевать преподавателя и школы, и вуза. И еще: вузы и школы оценивают по странным критериям, которые чиновник может проверить, не отрываясь от кресла или дивана . Между тем, чтобы составить представление об учителе или преподавателе, нужно посидеть на его уроке, послушать его лекции... Первые критерии оценки эффективности вузов вообще не относились к качеству образования. Все они были внешними: например, средний балл ЕГЭ поступающих («сырье», которое получает вуз). Но на сырьё влияет общественный престиж профессии. В экономисты и юристы пойдет лучшее «сырье» (там выше оплата и легче работа); там выше социальный статус, и есть перспектива карьерного роста и роста доходов. В профессии учителя ее фактически нет. Или другой критерий: то, сколько вуз зарабатывает. Но он тоже не имеет никакого отношения к обучению. Еще критерий оценки эффективности вуза – количество квадратных метров на одного студента. Согласитесь, что и за это ответственность должен нести отнюдь не вуз, а его учредитель. А количество иностранцев – это вообще-то критерий для престижного борделя. – Мы уже говорим не о грядущей реформе, но все эти проблемы тесно с ней связаны. – Ну, как это – не о реформе! Мы понижаем качество тех рабочих, которые будут заниматься обработкой «сырья». Это станут делать неумелые люди, у которых не будет ни теоретической подготовки внутри профессии, ни должной методической базы . Как без теории? Я знаю 6-7 способов вводить на уроке тригонометрические функции, и это – моя методическая подготовка. Студент на уроке просто увидит, как это делает конкретный учитель. Но абсолютно недостаточно просто копировать инструментарий. Только что мы праздновали 75-летие выдающегося дирижера, Юрия Темирканова. Так вот он сказал: « Мозг человека это страшная штука. Если его не тренировать, если его постоянно не загружать, могут возникнуть новые обезьяны». Так вот, мы хотим вместо образования мозга студентов-педагогов тренировать их как обезьян на подражательных навыках. На этом не воспитаешь учителя . Нужна подготовка гораздо более широкая. Если педагогическая ситуация, с которой человек столкнулся, связана не с тем, что он видел на практике у учителей школы, а с чем-то другим, он должен иметь теоретическую подготовку для реакции на эту ситуацию. Этим для меня и страшно выступление Алексея Львовича Семенова. Надо задуматься и остановить непродуманную бессистемную и непрофессиональную вакханалию реформ. Все происходит не так, как надо, не тогда, когда надо, и, этим занимаются не те люди. Реформа образования, которая сейчас происходит, это преступление против национальных интересов и национальной безопасности страны. Беседовала Наталья Иванова-Гладильщикова В несколько измененном варианте текст интервью опубликован в издании «Газета.Ru», 13.02.14 "

Ссылки

Источник публикации