Олигарха Смоленского больше нет

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Смоленский: "Дом на жене, бизнес на сыне… А у нас совместная фирма"

1160386674-0.jpg С Александром Смоленским, владевшим в 90-х банком «СБС-Агро», мы должны были встретиться в Нормандии, где он купил дом, а встретились в Париже на Вандомской площади. Он приехал один, без охраны. Похудевший, в прекрасной форме, легко смеющийся,- совсем другой в сравнении с тем Александром Смоленским, у которого я брала интервью вскоре после дефолта.

- У вас вид благополучного рантье. Даже как-то бессмысленно спрашивать, променяете ли вы свою нынешнюю жизнь на бурные 90-е…

- Нет, я уже боюсь, честно говоря. Меня спрашивают: почему ты ничего не делаешь? А это не правда, что ничего, просто эра публичного капитализма закончилась.

- Публичного?

— Для меня — да. Мы же выступали как агитаторы за светлое будущее капитализма.

- И как оно, состоялось?

- Светлое капиталистическое будущее? Для идиотов — нет, для умных — да. Или для ушлых, если хотите.

- Сейчас вы боитесь обратно в 90-е. А как же рискнули в свое время из «совка», прыгнуть в капитализм: сначала кооперация, потом банк? Очень хотелось?

- Да нет. Работал в строительном тресте, в месяц выходило 1000-1200 руб.- немало по тем временам. Меня вытолкнули. Я как-то, не будучи партийным, выступил на партхозактиве с каким-то вполне рациональным предложением. На меня зашикали: да мы таких, как ты, кулаков, в свое время… А через неделю вызвали в главк. Ну, думаю, придется искать работу. А уже гласность начиналась, перестройка. На фоне борьбы с пьянством. В главке говорят: задание такое — вы должны за месяц открыть кооператив. Я говорю, это невозможно. Нет, идите, делайте. И ничего не дали, ни копейки. А, нет! Дали квартиру трехкомнатную под офис, в доме, который вскоре должен был встать на реконструкцию. Квартира по тем временам была сделана великолепно — дубовые панели, потолок хороший, двери отличные. Первый мой бизнес — я продал эту квартиру.

- Так она же не ваша была…

- А я все, что было внутри, продал — панели дубовые, двери. В Харьков, приятелю — ему нужно было кабинет делать директору какого-то крупного военного завода. Мы все равно не могли там работать — дом уже отселили, даже горячей воды не было,— и все равно это кому-то досталось бы. 30 тыс. руб. по тем временам получил. Хорошие деньги, сумасшедшие…

- Этого хотелось — заработать денег?

— Да нет. Нормально жить. Чтобы на работу хотелось ходить, чтобы тянуло. Я, например, начал на работе пропадать сутками. И дело не в деньгах. Стало реально не хватать времени. Хотелось быстрее, быстрее. И не деньги, а люди требовали быстрее. И те, с кем мы работали, тоже требовали.

Какая-то другая, особая жизнь образовалась. Было же постановление ЦК и Совмина — никто не в праве вмешиваться в деятельность кооперативов. У нас оно большими буквами висело на стене. Пытались приходить какие-то люди из ОБХСС, милиционеры, пожарники, народный контроль: очень хотелось влезть — что они там такое делают…

- А что, кстати, делали?

— Доски пилили и продавали их дачникам. Нам директор колхоза в Химках, кореец, сдал землю в аренду. Мы поставили пилораму и пилили. Пилили и продавали. Налогов-то не было…

- Деньги шли напрямую вам?

— Что-то нам, что-то в банк, через банковские счета. А в основном наличными напрямую. Таких, как мы, было мало, основные кооперативы были «купи-продай». Как бы там мои коллеги ни говорили, но я считаю, что инфляционные механизмы запустили кооператоры. Вот ко мне обращается какая-то организация — ей нужны стройматериалы. Везде же разнарядки, Госплан, достать невозможно. Но в магазинах было, под полой. Они нам привозили наличные деньги. Мы снимали наличные с банка, потому что у нас не было ограничений — так было написано в инструкции ЦК КПСС. Мы на свои наличные деньги шли в магазин, покупали и отдавали организации. Выручку свою сразу зажимали. Но ведь мы же при этом не создавали ничего.

Чего только не делали! У нас рядом была олимпийская конно-спортивная база. Мы им опилки поставляли, а они нам — лошадиное дерьмо. Мы его расфасовывали в пакетики — и в магазины для дачников и садоводов. Или вот ребята, которым я квартиру продал, с оборонного предприятия. Они делали светочувствительную пленку — прикладываешь ко лбу, и она показывает температуру.

- Я помню. Своеобразный градусник.

— Вот-вот, градусники же тоже были в дефиците. Мы начали их продавать. Но не знаем же — где, как. Наняли каких-то бабушек в Химках. А потом ребята приходят с кладбища — мы с кладбищенскими-то дружили, и говорят: «Бабки вашими градусниками перед кладбищем торгуют. Кому там прикладывать-то? Жмурикам что ли?» Но мы много продали.

- Веселое было время. Вам тогда сколько было лет?

— 33 года.

- И не было ощущения, что потом за все это…

— Оторвут голову? Ну почему не было. Всегда было. Мы что, не знаем наших ребят, что ли? НЭП просуществовал семь лет. Всем открутили голову со всеми остальными местами.

— А вы сколько себе отводили времени?