Особый контроль для мебели

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


© "Новая газета", origindate::01.11.2004

Особый контроль для мебели

Протокол прослушивания телефонного разговора свидетельствует: главному герою уголовного дела «Трех китов» устраивали встречу с Путиным

Роман Шлейнов

Мы из года в год возвращаемся к одному и тому же уголовному делу. Вовсе не потому, что нам нечем больше заняться. Просто история [page_11478.htm мебельных магазинов «Гранд» и «Три кита»], которую начал расследовать зам главного редактора «Новой», депутат Госдумы Юрий Щекочихин, связана не только и не столько с контрабандой, пусть и на многие миллионы долларов, но и имеет отношение к отмыванию денег через «Банк оф Нью-Йорк», затрагивает первых лиц ФСБ РФ, других силовых структур, российский оружейный бизнес, администрацию президента и, как теперь выяснилось, самого президента.

Дело «Трех китов» — это микромодель коррумпированной государственной системы. Если хотите, то оно способно превратиться в российский вариант уотергейта. При условии, конечно, что у кого-нибудь хватит мужества довести расследование до конца.

Юрий Щекочихин был мужественным человеком. И после его внезапной и странной смерти мы просто не имеем права забыть эту историю, тем более что скандальное дело о контрабанде мебели продолжает удивлять.

Как нам стало известно, в него оказались включены и первые лица государства. В протоколе прослушивания телефонного разговора, который состоялся в одну из суббот ноября 2000 года, ясно говорится о том, что главному герою «Трех китов» Сергею Зуеву устраивали встречу с президентом Владимиром Путиным (прослушка велась по решению Мосгорсуда, часть ее, касающуюся Генпрокуратуры, мы уже публиковали, см. сайт «Новой»).

За разговором, зафиксированным на пленке, последовало громкое заявление президента, который на одном из совещаний с силовиками пообещал взять расследование под свой «личный контроль».

В ноябре 2000 г. состоялся телефонный разговор о встрече пре зидента Путина с главным героем «Трех китов»
22 ноября 2000 г. дело спешно забрали в Генпрокуратуру.
7 мая 2001 г. прекратили за отсутствием состава преступления.
14 июля 2001 г. Госдума поручила Комитету по безопасности изучить причины прекращения дела «ввиду его высокой политической значимости». Активное участие в этой работе принял депутат Юрий Щекочихин.
В феврале 2002-го на заседание Комитета по безопасности вызва ли руководство Генпрокуратуры. Пришел замгенпрокурора Колмого ров, говорил, что дело прекратили обоснованно. Но стараниями Ко митета по безопасности и лично Юрия Щекочихина забыть эту исто рию не позволили. Дело получило большой общественный резонанс.
Щекочихину угрожали по телефону, призывали подумать о детях.
26 марта 2002 года Генпрокуратура была вынуждена отменить постановление о прекращении дела «Трех китов». Президент Путин на совещании силовиков сказал, что берет его «под личный контроль».

Может быть, факты эти связаны между собой по времени? Или все-таки как-нибудь попричудливее? Ведь президенты вообще-то редко контролируют обычные уголовные дела. Подобный демарш первого лица государства означал только одно: случилось нечто экстраординарное. И все замерли в ожидании, поскольку, размотай этот клубок специально назначенный независимый прокурор, полетела бы не одна голова.

Но расследование с тех пор не продвинулось ни на сантиметр. Более того, чуть ли не тридцать томов прослушки (где есть и о Путине) из ГУБЭПа ГУВД Московской области при помощи Генпрокуратуры пытались изъять сотрудники центрального аппарата ФСБ (в итоге Генпрокуратура получила эти материалы, а реакции не было никакой). Все это характеризует президентский контроль не с лучшей стороны. А выводы о мотивах делайте сами. Особенно если учесть то обстоятельство, что давление на следствие и, судя по всему, даже на Верховный суд было оказано беспрецедентное.

Следователь Следственного комитета МВД РФ Павел Зайцев (ставший в итоге подсудимым) вел дело «Трех китов» всего полтора месяца Но даже за это время были собраны столь серьезные и неожиданные материалы, что Генпрокуратура решила в спешном порядке забрать дело к себе, особо не заботясь о процессуальной стороне вопроса, а потом и вовсе попыталась закрыть, для верности отправив следователя за решетку

Странная это была спешка. Буквально за несколько часов до изъятия уголовного дела свидетель дал показания о полковнике из центрального аппарата ФСБ, а другой чекист — тоже из центрального аппарата — был допрошен руководством следственной части Следственного комитета... Тут-то и вмешалась Генпрокуратура.

Как нам удалось выяснить, в дальнейшем сотрудники центрального аппарата ФСБ пытались изъять секретные милицейские документы — ту самую прослушку (где о Путине и других), а заодно собрать компромат на следователя Зайцева. Ничего не собрали, но обвинение прокуроры оформили.

Верховный суд РФ, куда в итоге пришло дело Зайцева, оказался в сложнейшей ситуации: с одной стороны — Генпрокуратура, ФСБ и президентская администрация, с другой — собственно материалы дела и общественное мнение. В итоге суд согласился дать следователю два года условно, но, как выяснилось, с большим трудом.

Нам стало известно, что в совещательной комнате по этому поводу произошел раскол: судья Верховного суда, председательствующий на процессе, выступил против Генпрокуратуры, что и оформил соответствующим документом, который затем попытались скрыть.

Впрочем, обо всем по порядку.

Новые обстоятельства: президент, ФСБ и дело "Трех китов"

Цитируем следователя, который ссылается на документы из дела «Трех китов». Все они должны быть в Генеральной прокуратуре РФ. Наличие этих бумаг могут подтвердить еще несколько должностных лиц СК МВД. Некоторые из них давали на этот счет показания в суде.

Следователь по особо важным делам Следственного комитета МВД РФ Павел Зайцев:

— 22 ноября следователь следственно-оперативной группы, руководителем которой я являлся, допросил свидетеля по делу, который дал показания (и они отражены в протоколе допроса) о том, что противодействие расследованию уголовного дела о контрабанде мебели, поступающей в адрес «Трех китов» и «Гранда», пытался оказать некий Жуков — офицер центрального аппарата ФСБ РФ. Я услышал об этом только к вечеру.

В тот же день, спустя несколько часов после допроса этого человека, к нам приехал прокурор с требованием забрать уголовное дело. Как я потом узнал, Жуков являлся помощником руководителя Департамента экономической безопасности ФСБ...

Наша справка:

Жуков Евгений Николаевич, полковник ФСБ, был помощником заместителя директора ФСБ РФ, начальника Департамента экономической безопасности (ДЭБ) Юрия Заостровцева. Из открытых источников следует, что Евгений Жуков работал также в Управлении «Н» ДЭБ, отвечал за Одинцовскую таможню (контрабанда мебели в адрес «Гранда» и «Трех китов» шла как раз через нее. Впоследствии ее расформировали), дослужился до замдиректора департамента. С 2001 года стал вице-президентом «Востокгазпрома» (подразделения «Газпрома»), а сейчас не только его вице-президент, но и начальник Департамента стратегического анализа.

По отдельной информации, Жуков в свое время был и помощни ком начальника Управления собственной безопасности ФСБ РФ Викто ра Иванова (ныне замглавы президентской администрации).

Примечательно, что руководство «Востокгазпрома» почти в полном составе — «питерские». Есть бывшие сослуживцы Владимира Путина по комитету внешних связей мэрии Санкт-Петербурга. Есть бывшие сотрудники фирм-партнеров, бывшие чекисты и те, кто служил в банке, которому все тот же Путин открыл дорогу в Питер...

Все это — люди эпохи петербургской фирмы SPAG, консультантами которой в свое время числились Владимир Путин и Герман Греф и руководителя которой — Рит-тера — в 2000-м арестовали в Вадуце, обвинив в отмывании российских денег (относительно недавно в его германских офисах прошли обыски). Есть и еще один существенный момент, касающийся президента. Как мы уже упоминали, в протоколе прослушивания телефонных разговоров (санкционировано Мосгорсудом в рамках этого уголовного дела) за ноябрь 2000 года ясно сказано, что главному герою «трехкитовой истории» Сергею Зуеву устраивали встречу с Владимиром Путиным. Об этом говорили как о свершившемся факте. Нам неизвестно, действительно ли состоялась аудиенция. Но подобное рандеву даже в теории невозможно без участия высших чиновников президентской администрации.

Наконец, применительно к президенту важно вспомнить еще и о странной истории немецкой фирмы «Интер-Дойс» — одной из основных в деле «Трех китов». По данным германской криминальной полиции и таможни, через нее прошли как минимум 10 млн долларов от фирм Питера Берлина, некогда обвиненного в отмывании денег через «Бэнк оф Нью-Йорк». По удивительному стечению обстоятельств первым учредителем этого «Интер-Дойса» была госпожа Ольга Анурова. Впоследствии она работала в фирме «Беринг Консалтинг» (поставляет почтовое оборудование), клиентами которой является не только администрация президента РФ, но, как мы выяснили, и сам Владимир Путин. Именно с его личного предвыборного счета (2 февраля 2004 года, счет № 40810810800020005501) ушла в «Беринг Консалтинг» определенная сумма. В свою очередь, об учредителе «Беринг Консалтинга» — бывшем сотруднике спецслужб Александре Романове — информированные люди, имевшие с ним деловые отношения, вспоминают как о будто бы учившемся с президентом.

Не слишком ли много любопытных совпадений, так или иначе затрагивающих российского президента? Не в них ли кроется загадка «личного контроля» и объяснение явного нежелания Генпрокуратуры заняться делом «Трех китов» всерьез? Ведь в Генпрокуратуру (подчеркнем еще раз) его забрали (и там закрыли «за отсутствием состава преступления») очень вовремя: в тот самый день и чуть ли не в тот же час, когда следствие вышло на очень осведомленных сотрудников центрального аппарата ФСБ РФ.

Павел Зайцев:

— Показания о другом допросе сотрудника ФСБ дал мой тогдашний непосредственный руководитель Зимарин Василий Семенович — замначальника следственной части Следственного комитета. Во втором суде по моему делу под председательством судьи Маркова он показал, что именно в этот день, 22 ноября, он допрашивал сотрудника ФСБ по делу о контрабанде мебели в адрес «Трех китов» и «Гранда». Возможно, эти допросы бьии как-то связаны с допросом свидетеля, который дал показания в отношении Жукова <...>.

Я уже потом стал размышлять, почему все-таки дело забрали. Можно предположить, что это было связано с этими допросами <...>. Почему я так думаю? Да потому, что буквально через несколько часов приехал прокурор Горшков, который потребовал дело, и этот приезд был неожиданным для него самого. То есть он прибыл в Следственный комитет даже без документов на то, чтобы дело передать в Генпрокуратуру <...>. И документы в Генеральной прокуратуре срочно подписывали и отправляли нам аж по факсу. То есть я так думаю: вопрос о том, чтобы передать дело в Генпрокуратуру, возник внезапно, сразу, срочно, и, возможно, он решался по телефону Ценились, возможно, даже минуты...

Учитывая все эти обстоятельства, следователь Следственного комитета МВД РФ Павел Зайцев и материалы дела «Трех китов» просто не могли не заинтересовать Федеральную службу безопасности. Особенно прослушка телефонных переговоров. Тем более что в протоколах допросов по уголовному делу стали всплывать фамилии чиновников центрального аппарата ФСБ РФ — и не последних лиц, а тех, кто тесно связан с руководством спецслужбы, — тот же полковник Евгений Жуков, напомним: помощник замдиректора и начальника Департамента экономической безопасности Юрия Заостровцева.

По здравому размышлению, даже исключительно теоретически, сложно допустить, что Жуков мог действовать на свой страх и риск. Миллионное, а по неофициальным данным, миллиардное долларовое дело «Трех китов» с отмыванием денег через «Бэнк оф Нью-Йорк» и связями, которые тянутся к президенту Путину, это не уровень чекиста-помощника на полковничьей должности. Возможно, даже не уровень ФСБ РФ, которую всего лишь обязали обслуживать интересы нескольких неизвестных пока лиц из российской элиты.

ФСБ и дело следователя Зайцева

После того как материалы дела «Трех китов» в спешном порядке унесли из Следственного комитета, против следователя Зайцева возбудили уголовное дело, которое тоже не обошлось без участия сотрудников центрального аппарата ФСБ.

Случилось то, что должно: люди из Департамента экономической безопасности ФСБ были озадачены тем, чтобы точно установить, есть ли материалы, компрометирующие государственное руководство и ФСБ, и предпринять усилия для того, чтобы эти документы изъять.

Формально все по закону: из Генпрокуратуры первому замначальника Управления «М» Департамента экономической безопасности ФСБ России полковнику Купряшкину от прокурорского следователя пришел следующий документ (№ 18/191748-00 от origindate::05.02.2001):

«Управлением по расследованию особо важных дел Генеральной прокуратуры РФ расследуется уголовное дело <...> в отношении следователя по особо важным делам СК при МВД РФ Зайцева П.В. <...>. Прошу: выделить оперативных сотрудников для производства следственных действий, производства выемки дел оперативного учета, других секретных материалов в УБЭП ГУВД Московской области <...>». (Как раз там и находились протоколы прослушки. — Р. Ш.)

Павел Зайцев:

— При изучении материалов своего уголовного дела я увидел, что следователь Генеральной прокуратуры Кметь, который его вел, отправлял отдельные поручения с просьбой оказать содействие в проведении следственных действий по моему делу в Департамент экономической безопасности ФСБ, где работал Жуков. Может быть, это и случайное совпадение, но я в последнее время в случайности верю с трудом.

Они в тот момент помогали ему попытаться изъять секретные документы, а именно прослушку, из УБЭПа ГУВД Московской области. Было несколько десятков томов протоколов прослушки. Все прослушивание телефонных переговоров велось на основании решений Московского городского суда. <...> Сотрудникам Департамента экономической безопасности ФСБ эти материалы, наверное, были интересны. Судя по документам в деле, никаких других отдельных поручений от следователя Генеральной прокуратуры по моему поводу у ФСБ не было. Только это. При том, что ФСБ к подобным процедурам обычно не привлекают, следователь Генпрокуратуры сам мог сходить, осмотреть и даже изъять то, что нужно, в присутствии, допустим, сотрудников Управления собственной безопасности МВД. Но при чем же тут ФСБ РФ?

Сотрудники ФСБ интересовались не только материалами дела «Трех китов». Чтобы избежать утечки информации и иметь рычаги воздействия на следователя Следственного комитета МВД, они пытались весьма экзотическим способом собирать на Зайцева компромат.

Павел Зайцев:

— Моя супруга раньше работала лаборантом на ликерово-дочном заводе в Кимрах. Руководителем этого завода был Саркисян Размик Александрович. В один из выходных он мне позвонил и попросил подъехать. Рассказал следующую историю: к нему приехали из Москвы сотрудники ФСБ и предложили продать им компромат на меня. Он сказал, что компромата у него нет. Тогда его попросили найти людей, у которых его можно купить. Он ответил, что попробует что-либо придумать...

Они уехали. Он мне все это рассказал. Я его попросил изложить все это на бумаге, он изложил, но перспектив это не имело. Предлагали деньги за компромат, это вроде как преступлением не является. Через несколько месяцев Саркисяна убили. Его застрелили при выходе из офиса. Но он был не единственным человеком, к которому ФСБ обращалась на мой счет. Все это задокументировано.

Думаю, теперь понятно, почему следователя Зайцева, который вел разбирательство по делу «Трех китов», нужно было осудить любой ценой. Расследование нужно было полностью скомпрометировать, поставить на нем крест. В Московском городском и в Верховном судах не должно было произойти ничего неожиданного. Но случились сбои.

Вначале судья Мосгорсуда Марина Комарова вынесла Зайцеву оправдательный приговор. Затем судья Ольга Кудешкина и народные заседатели публично сообщили о том, что в деле Зайцева на них оказывали давление. Судья Кудешкина назвала и персоналии: первый замгенпрокурора Бирюков и председатель Мосгорсуда Егорова. (Впоследствии Кудешкину за это осудили дружным хором судейских голосов)

Но самый главный сбой произошел в суде Верховном, и из этого сделали большую тайну.

Судья Верховного суда не согласился с Генпрокуратурой РФ

10 августа этого года коллегия по уголовным делам приняла окончательное решение, согласившись дать следователю Зайцеву два года условно. Но председательствующий (!) по делу судья Верховного суда Галиуллин выразил свое особое мнение, которое шло вразрез с мнением двух его коллег и, главное, Генпрокуратуры:

«Уголовная ответственность по ст. 286 ч. 1 УК РФ наступает в случае совершения должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий. Как установлено приговором суда, Зайцев признан виновным в

произведении обысков у 10 лиц без санкции прокурора. Однако доводы Зайцева о том, что у него имелась оперативная информация для проведения обысков без санкции прокурора с последующим сообщением об этом прокурору, по делу фактически не опровергнуты. При таких обстоятельствах в действиях Зайцева нет состава преступления, предусмотренного ст. 286 ч. 1 УК РФ. Если и были им допущены некоторые нарушения, то за это он мог нести только дисциплинарную ответственность».

Но об этом документе не знал никто, даже сам подсудимый Зайцев и его адвокат. Что может свидетельствовать о беспрецедентном давлении на главный суд страны. Судите сами: особое мнение выразил председательствующий судья, он же, опустив глаза, зачитывал приговор. Конечно, по закону особое мнение в зале не оглашают. Но потом... С ним не могут не ознакомить стороны, которые имеют право на дальнейшие юридические шаги. Не ознакомили.

Дело имело большой резонанс, о его исходе сообщали газеты, радио, телевидение, которое особенно красочно показало торжество Генпрокуратуры. Но Верховный суд и Мосгорсуд никого не поставили в известность о существовании очень важного особого мнения.

Нужно отдать должное судье Галиуллину: его принципиальность сломить не удалось, но удалось сохранить эту принципиальность в тайне.

Павел Зайцев:

— О том, что в деле есть особое мнение, я не знал. А узнал об этом совершенно случайно через несколько месяцев после приговора. Меня искал Московский городской военкомат. Там сказали, что из Мосгорсуда им направили документы о моем осуждении. Я сообщил, что в военкомате на учете не состою, у меня спецучет МВД. Но все-таки

решил эту информацию проверить. Поехал в Мосгорсуд, пошел в архив и попросил найти мое дело... Просто хотел узнать, правда ли Мосгорсуд послал документы в военкомат. Посмотрел последний том — действительно послал... Но вместе с документами в деле обнаружил вшитый чистый конверт. Мне стало интересно, что там за вещественные доказательства, потому что все остальные документы просто подшивались в дело. Открыл я этот конверт и увидел особое мнение судьи Верховного суда Галиуллина, в котором сказано, что состава преступления в моих действиях не было...

— По закону его должны были вручить вместе с приговором.

— Всегда можно сыграть на том, что копию особого мнения Зайцев в Мосгорсуде не просил... Но я же не знал о наличии этого документа, как я мог просить выдать то, о чем не знал?

То, что особое мнение судьи Верховного суда, который посмел не согласиться с государственной машиной, скрыли и запрятали в толще бумаг, — еще один показатель того, что дело «Трех китов» и как следствие дело Павла Зайцева — важные части какой-то очень серьезной истории, которая затрагивает вовсе не мебельщиков и вовсе не только контрабанду. Остается предположить, что эта коррупционная эпопея, в которую вовлечена государственная элита, еще преподнесет нам не один сюрприз.

***
Converted 17719.jpg
***
Converted 17720.jpg