Память о покойном сыне для Примакова лишь разменная монета

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Память о покойном сыне для Примакова лишь разменная монета

Оригинал этого материала
© "Новая газета", origindate::20.05.2002

Борис Березовский: С пистолетом Путина я зашел в кабинет Примакова

Интервью взяла Юлия Латынина

Converted 12999.jpg

[...]

— А с чего начался ваш конфликт с премьером Примаковым?

— Конфликт начался еще до премьерства. А первая стычка во время премьерства произошла после того, как Путин (тогда директор ФСБ. — Прим. ред.) сказал мне, что Примаков приказал ему устроить слежку за Явлинским и Малашенко. Примаков сказал: «Клянусь памятью моего сына, этого не было». Меня взбесило, что даже память о покойном сыне для него – разменная монета. Я послал его на … И после этого разговора Примаков письменно попросил Генпрокуратуру заняться «Аэрофлотом».[...]

Я вышел из Генпрокуратуры после допроса и прямо в камеру сказал, что дело возбуждено по письменной просьбе Примакова. Это абсолютно противозаконно. Не имеет права премьер диктовать Генпрокуратуре. Через десять минут – звонок. Черномырдин просит меня приехать в Белый дом. «Зачем?» — «Евгений Максимович хочет объясниться». Я приехал и взял с собой пистолет. Вхожу в кабинет. Там сидит Примаков, и перед ним — целая куча папок. Примаков на них показывает и говорит: «Я специально затребовал из прокуратуры все дела по «Сибнефти» и «Аэрофлоту», еще раз пролистал и убедился: нигде нет мой подписи. Я вас вызвал с единственной целью – сказать, что я не подлец». Я вытащил пистолет и говорю: «Евгений Максимович, мы так будем разбираться или по-другому?»

Он стал белый. Говорит: «Покойным сыном клянусь, что я не давал указаний прокуратуре». И тут же звонит по телефону Черномырдину, который сидит в приемной, и просит зайти.

Черномырдин приходит. Садится. Примаков говорит: «Я вас пригласил, чтобы вы были свидетелем. Что ни на одной бумаге в прокуратуре нет моей подписи».

Я достаю из другого кармана его указание генеральному прокурору, только не рукописный ксерокс, а перепечатанный текст, и протягиваю Примакову. «Рукописный ксерокс, — говорю, — у меня в машине. Сейчас принесу в вашу приемную».

Примаков читает и говорит: «Неужели это я написал?». Черномырдин встает и говорит: «Ну я свободен?»

Черномырдин ушел, а Примаков почему-то, видимо, растерялся. Он по-другому представлял разговор. Спрашивает: «Борис Абрамович, чего вы хотите? Хотите, решим вопрос со Сбербанком?» Я говорю: «Хочу быть вашим помощником». У него волосы на голове зашевелились. Он растерянно так спрашивает: «А Дума? Что скажет Дума?» Ну я ему сказал, что пошутил. Спустился вниз за ксероксом, ксерокс отдал в приемной и ушел.

— Борис Абрамович, а где же вы научились ствол на разборки с премьерами таскать?

— В России весь бизнес это умеет. А что до пистолета, то мне его подарил тогдашний глава ФСБ. Владимир Владимирович Путин.

[...]Что же до личного моего отношения, я считаю Примакова самым непорядочным человеком из тех, которых встретил в жизни. Он два раза произнес слова, которые ни один человек, имеющий хоть какие-то ограничения в жизни, не должен произносить. Он мне врал в лицо, клянясь памятью сына.[...]