Петр Шаболтай зацепился за люстру

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Петр Шаболтай зацепился за люстру

Глава Кремлевского дворца подал в суд на бывшего подрядчика Морозова и журнал "Сноб" за статью про вымогательство "откатов"

Оригинал этого материала
© МК.Ру, origindate::07.02.2013, Глава Кремлевского дворца расскажет всю правду о президентских люстрах в суде, Фото: via "Компания"

Compromat.Ru

Валерий Морозов

Отстаивать свое честное имя в суде вынужден руководитель Государственного Кремлевского дворца Петр Шаболтай.

По мнению истца, журналист Валерий Морозов на страницах журнала «Сноб» опорочил его честь, достоинство и деловую репутацию.

Как сообщили «МК» в Гагаринском суде Москвы, поводом к разбирательству послужила статья, вышедшая в «Снобе» в августе прошлого года под заголовком «Открытое письмо Андрею Макаревичу», в ней, в частности, упоминалось имя гендиректора и художественного руководителя ФГБУК «Государственный Кремлевский Дворец» 61-летнего Петра Шаболтая. Последнего автор материала, 58-летний Валерий Морозов, обвинил в коррупции. По данным журналиста, чиновник в середине 2000-х брал откаты не менее 10% со строителей и «кидал» их. А с артистов, как утверждает Морозов, худрук требовал по 100 тыс. долларов за выступление во дворце с сольным концертом. Более того, Шаболтай якобы присвоил 300 тыс. евро, выделенных бюджетом для закупки в Германии специального освещения для... кабинета Президента РФ, а впоследствии там повесили обычные люстры.

Статья обидела главу Кремлевского дворца. Он намерен взыскать с Морозова и издания «Сноб» в качестве морального вреда по 1 млн руб. Истец просит признать несоответствующей действительности распространенную информацию.

По словам Морозова, о Шаболтае он писал и до «письма Макаревичу», в течение последних трех лет, пытаясь добиться возбуждения в отношении чиновника уголовного дела. Кстати, Валерий Морозов, который имеет строительный бизнес, с 1994 года сотрудничал с Управделами президента. В 2005 году, по словам Морозова, он спроектировал особую зону президента во дворце, но ему не полностью оплатили работу. С 2010 года Валерий проходит потерпевшим по делу о коррупции в Управделами — по данным следствия, у него вымогали «откат».


***

Морозов: "Шаболтай еще в середине 2000-х брал откаты, например, со строителей, не менее 10%... А с артистов брал по 100 тысяч долларов США за выступление с сольным концертом в ГКД"

Оригинал этого материала
© Валерий Морозов, origindate::09.08.2012, Фото: via 2000.net.ua

Открытое письмо Андрею Макаревичу

Уважаемый Андрей,
Ваше открытое письмо президенту РФ В.В.Путину напомнило, в какой моральной, нравственной яме находится Россия, о том, что народы России оказались заложниками преступной системы, которая начала формироваться более 20 лет и окончательно оформилась в начале 2000-х годов.

Сейчас особенно важно, чтобы в открытую борьбу с коррупцией вступили известные и уважаемые деятели культуры и искусства.

Воровство, коррупция, откровенный и беспредельный криминал уничтожает нравственное начало, моральные основы общества, разлагает народ, превращая его в стадо зверей и мошенников, для которых деньги, самые примитивные потребности и желания становятся главными в жизни, для которых культура, доброта, помощь, сострадание, достоинство, честь, Родина являются смешными понятиями, лишенными смысла.

Я готов поддержать каждое слово в Вашем письме.

И все-таки оно вызывает во мне чувство сожаления.

Какой результат может принести ваше письмо?

Ну, напишут блогеры о вас и письме. Навальный и другие «лидеры оппозиции» покритикуют вас за осторожность и «смело и открыто» заявят, что за коррупцию отвечает лично Путин, что именно он главный коррупционер.

Хорошо еще, что Путин отреагировал на ваше письмо и выступил со «взвешенным и мудрым» заявлением, хотя и так его позиция известна и выражена еще лет сорок назад Владимиром Высоцким: «А что не пить, когда дают и не накладно?»

Философию режима высказал мне как-то в неформальной обстановке один известный представитель РПЦ: «Раз берут откаты, их надо узаконить. Принять закон, по которому разрешить чиновникам получать процент от контрактов». Не похоже было, что он шутит.

Этот подход к делу можно развить: Раз воруют, надо узаконить воровство. Раз убивают, надо узаконить убийство. Раз распродают Россию, надо узаконить распродажу страны.

Ваше письмо — еще одно громкое заявление о ситуации в стране. Залп в сторону врага. Именно в сторону, а не конкретно по врагу. Это письмо — еще один повод блогерам пообсуждать коррупцию и покричать в сторону Кремля.

Сколько можно говорить о коррупции общими словами!? Сколько можно возмущаться и возмущать?!

Вы не знаете коррупционеров? Конкретных, которые вас заставляли платить «откаты» (или назовите проще: «незаконные платежи»)?!

Если вы не знаете таких чиновников коррупционеров из области искусства, в том числе эстрады, то я вам назову одного из них.

Compromat.Ru

Петр Шаболтай

Шаболтай Петр Михайлович, генеральный директор Государственного Кремлевского Дворца.

Шаболтай еще в середине 2000-х брал откаты, например, со строителей, не менее 10%.И этого ему было мало. Он еще и кидал их.

А с артистов брал по 100 тысяч долларов США за выступление с сольным концертом в ГКД. И не только с артистов.

В середине 2000-х в ГКД проводило празднование своего юбилея в Кремле доблестное ГАИ. Шаболтай и с ГАИ, под предлогом того, что ему приходится платить управделами президента Кожину и выступающим артистам в любом случае, гуляют ли гаишники, модельеры или стилисты, потребовал 100 тысяч долларов. Менты, в их обычной манере, начали торговаться. Через одного из старших офицеров ФСО, с которым Шаболтай находился в дружеских отношениях, они смогли опустить сумму до 50 тысяч долларов.

Однако, тут гаишник, который отвечал за мероприятие, решил сам «откатить» и предложил через того же ФСОшника следующий вариант: ГАИ платит 100 тысяч долларов наличными, а Шаболтай возвращает ему 50 тысяч. Интересы посредника, конечно, были включены.

Шаболтай согласился. Получил 100 тысяч долларов. Концерт и застолье гаишников прошли нормально. Пришел ФСОшник получать для ГАИшника 50 тысяч долларов взад. Шаболтай вызвал своего заместителя, главного инженера ГКД Валеру Скрынника.

— Где деньги?— строго спросил Шаболтай.

— Петр Михайлович,— всплёснут руками Скрынник.— Все артистам отдали!

Шаболтай повернулся к своему другу ФСОшнику.

— Вот видишь, все артистам отдали,— с печалью в голосе сказал Шаболтай.

— Петро! Ты что, меня наебал?! — взревел ФСОшник.

Уважаемый Андрей!

С вас Шаболтай за сольные концерты в ГКД денег не брал? Если нет, то спросите других артистов. Спросите Юлию Началову, например, которая пыталась выступить в ГКД с сольным концертом. Тот же Скрынник мне жаловался, что Началова, думая, что он играет какую-то роль в ГКД, кроме как слуги Шаболтая, пыталась договориться с ним о том, чтобы сумма отката была снижена вдвое.

— Не могу же я ей сказать, что, чтобы я не пообещал ей, все равно будет решать Шаболтай. А он ей скидки не сделает,— жаловала мне Скрынник. — Хорошая девушка, а сделать ничего не могу. И обманывать не хочу.

Я думаю, что вы подобных рассказов знаете множество. А если не знаете, поспрашивайте друзей артистов.

Вот вам конкретный коррупционер, которого я обвинил в воровстве во время реконструкции ГКД, в том числе Особой зоны Президента РФ, в 2003-2005 годах. Тогда я первый раз написал в Прокуратуру заявление. Чаус тогда замял дело, хотя Шаболтай присвоил 300 тысяч евро, выделенные бюджетом для закупки в Германии у фирмы «Интерференц» в соответствии с проектом специального освещения для кабинета президента РФ (того же В.В.Путина). Эта система освещения(энергосберегающая, солнечного спектра, рассеянного света) должна была обеспечить возможность телевизионной съемки без специальной аппаратуры. Это было требование президента (того же В.В.Путина) и его помощников Громова и Янтальцевой.

А Шаболтай деньги «откатил», а в кабинете президента повесил обычные (говорили, армянские) люстры.

Я не только писал об этом, но и дал показания в ходе следствия по уголовному делу против УДП РФ, которое было возбуждено по моему заявлению в 2010 году, а потом, в начале этого года, закрыто.

А почему закрыто? Потому что меня не поддержали. Ни артисты, с которых Шаболтай продолжает получать ненавистные вам откаты, ни блогеры, типа Навального, который смело обвиняет во всем Путина.

Сколько можно заниматься общими обвинениями? Возьмите одного конкретного Шаболтая, и посадите его! Или попытайтесь!

Конечно, можно потерять возможность получать центральную концертную площадку, которой является ГКД. Можно вообще попасть под каток Кремля, ФСБ, МВД и Налоговой службы, как попал я и моя компания. Вы правы. Мы все заложники.

И тут надо выбирать: Быть или не быть. Вот в чем вопрос!

С уважением,
Валерий Морозов


***

"При чем здесь Кремль?!"

Оригинал этого материала
© morozowvp, origindate::03.02.2013, Начинается вторая война с Кремлем

[...] 24 января, пришла информация о том, что Шаболтай П.М., генеральный директор Государственного Кремлевского Дворца, [...] выступил с претензиями ко мне и Сноб.ру, в том числе утверждая, что то, что я написал о нем в «Открытом письме Андрею Макаревичу», опубликованном мною на Сноб.ру 08 августа 2012 года, не соответствует действительности и позорит чиновника.

В моем письме ему не понравились следующие мои утверждения:

1. Шаболтаю еще в середине 2000-х брал откаты, например, со строителей, не менее 10%. И этого ему было мало. Он еще и кидал их.

2. А с артистов брал по 100 тысяч долларов США за выступление с сольным концертом в ГКД. и не только с артистов.

3. Шаболтай и с ГАИ, под предлогом того, что ему приходится платить управделами президента Кожину и выступавшим артистам в любом случае, гуляют ли гаишники, модельеры или стилисты, потребовал 100 тысяч долларов… Шаболтай получил 100 тысяч долларов…».

4. Вот вам конкретный коррупционер… Шаболтай присвоил 300 тысяч евро, выделенных бюджетом для закупки в Германии у фирмы «Интерференц» в соответствии с проектом специального освещения для кабинета президента РФ… А Шаболтай эти деньги «откатил», а в кабинете президента повесил обычные люстры.

И чего это Шаболтай вдруг проснулся и обиделся? Говорят, что он даже намерился довести дело до суда.

О Шаболтае я писал и до письма Макаревичу, в разных материалах в течение последних трех лет. В уголовном деле, которое было возбуждено в отношении Лещевского и сотрудников УДП РФ, эпизод с люстрами проходил. Были указаны случаи неоплаты работ «Москонверспрому» (в простонародном языке называется «кинуть»), о невозврате им денег из Благотворительного фонда (это уже означает «кинуть» на любом языке). Я указал эти факты в заявлении, которое сделал в Следственном комитете РФ. Ни по одному факту приведенному мною в заявлении, СК не нашел признаков «клеветы», «ложной информации».

Самому «письму Андрею Макаревичу» больше полугода. А тут вдруг раз — и «опорочил».

Честно говоря, я давно хотел, чтобы в отношении Шаболтая было возбуждено отдельное уголовное дело. В Прокуратуру на него я написал еще в 2005 году, когда он приказал охранникам ГКД по-бандитски захватить нашу проектную документацию, которую не оплатил и оплачивать не собирался. Тогда Чаус уговорил меня забрать заявление. Мне было «разрешено» идти в суд на Шаболтая (он тогда и Чауса достал), и «Москонверспром» стал первой компанией, которая пошла в суд с иском на Кремль. Шаболтай, кстати, первые дела в суде проиграл, надеясь на бесплатный авторитет Кремля и ГКД Потом он научился «работать» с судьями и судами.

В 2009-2010 гг. я не стал подробно ни писать, ни заявлять на Шаболтая по нескольким причинам. Основная была в том, что следователи старались сделать все, чтобы я не выходил за рамки дела Лещевского и корпуса «Приморский» санатория «Сочи». Подряды в Кремле они пытались оставить в стороне. Один раз, на очной ставке с Ольшевским, заместителем директора ФГУП «ДСР» УДП РФ, когда я произнес слово «Кремль», следователь и Ольшевский в один голос, что было довольно смешно, закричали: «При чем здесь Кремль?! Мы Кремль не рассматриваем».

Возможно, они и эпизод с люстрами «не рассмотрели», хотя следователь Тынников С.В., возглавлявший следственную группу, меня уверял, что эпизод с люстрами в кабинете Президента Путина они активно проверяют.

Были и другие причины. В том числе и та, что мне одного «дела Лещевского» хватало. Начинать одновременно «дело Шаболтая» просто не было времени и сил. Я решил, что, если удастся посадить Лещевского и компанию, то до Шаболтая уже добраться будет легко.

Кроме этого, в дело Шаболтая, если его начинать, будут втянуты люди, которых втягивать мне тогда не хотелось. Например, высокопоставленный сотрудник ФСО, бывший заместитель Коменданта Кремля, а ныне советник начальника ФСО Мурова по РПЦ и советник Святейшего Патриарха по вопросам безопасности М.В.Фирсов.

Мне вообще кажется странным, что Шаболтай вдруг озаботился собственным «достоинством» (не как человека, как он подчеркивает, а как генерального директора ГКД, будто человеческого достоинства в нем не имеется). [...]


***

"Cамым главным хозяином Витаса Шаболтай считал себя"

Оригинал этого материала
© Валерий Морозов, origindate::08.12.2012, Кремлевская Санта-Барбара 6. Еще раз про любовь

[…] в 2003-2005 годах делали мы реконструкцию Государственного Кремлевского Дворца. ОАО «Москонверспром» выступал в качестве генерального проектировщика реконструкции всего ГКД и «Особой зоны Президента», а также генерального подрядчика по реконструкции инженерных систем ГКД.

Генеральным подрядчиком по общестроительным работам был сначала «Спецстрой» Министерства обороны. А когда Шаболтай, генеральный директор ГКД, «Спецстрой» кинул, то на его место пришел «Главмосстрой». А когда Шаболтай «Главмосстрой» кинул, на его место пришел «Моспромстрой». А когда Шаболтай его кинул…ну, тут деталей я не знаю, потому, что и до «Москонверспром» очередь дошла, и Шаболтай в 2005 году нас тоже кинул.

Все, которых до этого Шаболтай кидал, ругались и жаловались сильно (армейцы даже матом, а «Главмосстрой» к Ресину жаловаться ходил), но ничего официально не делали. Я же написал в Прокуратуру и пошел на ГКД в суд, став первым, кто начал судиться с Кремлем в истории Городской Крепости и Администрации Президента.

Да, ну так вот. Когда нас еще не кинули, но уже кидок начинался и маячил, где-то в начале 2005 года, была у нас в то время традиция: раз в неделю мы с Ириной приглашали ужинать пару от заказчика: заместителя Шаболтая, главного инженера ГКД Валерия Николаевича Скрынника (о связях со знаменитой министром Скрынник ничего не ведаю) и начальника Отдела капитального строительства ГКД Татьяну Буланову.

Садились мы вчетвером в каком-нибудь ресторанчике недалеко от дома (наш дом на пересечении Ленинского и Ломоносовского проспектов был по дороге к Скрыннику домой) и ужинали, обсуждая дела минувшей недели.

Вот сидим мы так, уже под конец дело идет. Мы с Валерой бутылку водки выпили, женщины — вина. Поели плотно. Ждем счет.

Скрынник сидит, задумчивый и слегка печальный. Потом произносит:

— Мне говорили, что если мужчине предлагают другого мужчину три раза, то он два раза может отказаться, а на третий раз обязательно согласится.

Мы удивились его словам, но посмеялись, считая, что он к какой-то новой теме разговора переходит. Сидим, ждем, что он скажет. А он сидит, пьяненько молчит и про себя думает. Мы ждем. Потом он произносит:

— Мне уже один раз предложили.

Тут мы на него посмотрели с интересом, а Буланова с большим удивлением и даже локтем ему по ребрам саданула.

Ну, посмеялись мы и сменили тему разговора.

На следующей неделе я обедал в ресторане «Дориан Грей», что на Кадашевской набережной, с Шаболтаем и Михаилом Фирсовым, тогда — заместителем Коменданта Кремля.

Разговор коснулся Скрынника. Я вспомнил его слова в прошедшую пятницу.

— Тут со Скрынником ужинал. Он и говорит вдруг: «Мне говорили, что если мужчине предлагают другого мужчину три раза, то он два раза может отказаться, а на третий раз обязательно согласится». А потом говорит: «Мне уже один раз предложили». Это что там у вас с ним происходит?

Фирсов и Шаболтай на мои слова практически не среагировали. Сидят, в тарелки смотрят, рыбу (бранцина в соли — рекомендую) ковыряют.

— Ну, если ему хочется,— задумчиво и серьезно говорит Фирсов,— то я знаю одного. Может вдуть запросто.

Шаболтай тут заржал:

— Знаем мы такого. Вдует с радостью.

Я решил с этими ребятами тему эту больше не поднимать. Отстраненность Фирсова и смех Шаболтая мне очень не понравились.

Наступает очередная пятница. Встречаемся мы с Булановой и Скрынником в том же ресторане на пересечении Ленинского и Ломоносовского проспектов. Женщины себе вина и легкого чего-то заказали. Мы со Скрынником по лагману, люля и бутылку водки «Белуги».

Выпили, поели. Сидим, счет ожидаем.

Вдруг Скрынник опять задумался. Пожевал толстыми губами и говорит:

— А мне уже второй раз предложили.

Мы молчим. Даже растерялись. Вот как его цепляет.

Буланова глазами сверкает, то ли от удивления, то ли от злости. Я тоже не выдержал.

— Тебе, что Витаса твоего кто-то предлагает?— спросил я.

— Почему моего? Его Шаболтай спонсирует,— певуче и задумчиво сказал Скрынник.

Он одно время меня спонсором Витаса все уговаривал стать. Очень ему хотелось в продюсеры из сантехников переквалифицироваться. Кремль, кругом девочки, мальчики, продюсеры, а тут сантехникой и ремонтом приходится заниматься. А рядом жизнь бурлит: Началова скидку просит дать, денег заплатить за выступление в Кремле ей не хватает, Витасы бегают, Верки Сердючки (не путать с сердюковскими барышнями) суетятся, модельеры разные и режиссеры по коридорам ходят, с Максимом Галкиным кофе пьют… В общем, жизнь кипит и манит. Ну, Валера и решил тоже потихоньку в продюсеры двигаться. И Витас ему понравился, и с его тогдашним продюсером у Скрынника хорошие отношения установились, и тот был не против, что еще один спонсор появится. Но у Скрынника самого денег таких не было, вот он и попытался меня привлечь. Но я этими делами не интересовался, и ничего в Витасах и продюсерах не понимал. Да и мир этот был мне чужой, и в него погружаться не хотелось. Мир этот был в Кремле для меня, как фон, как обои в комнате. Сижу сам тихо, примусы починяю, то есть кондиционеры, дворцы ремонтирую. Это по мне…

Но тогда Шаболтай о планах Скрынника узнал и отбил у него в одну минуту напрочь желания и мысли почти все, кроме сантехнических, потому что оказалось, что самым главным хозяином Витаса Шаболтай считал себя…

Через какое-то время встретился я с Фирсовым и комендантом Резиденции Президента, Большого Кремлевского Дворца, «Особой зоны Президента» и Резиденции Патриарха в Кремле Николаем Александровичем Деминым. Сидим в «Темпл-баре» на Манежной площади обедаем.

Я уже понимаю, что меня Шаболтай кидает. Даю понять, что молчать не буду и просто так кинуть себя не дам. Они мое положение понимают, но считают, что ничего у меня не получится. Хотя и согласны, что Шаболтай сдурел, да и время для кидка выбрал неудачное: работы по «Особой зоне Президента» не окончены, приближается срок сдачи объекта и Празднования 60-летия Победы, а менять меня в этой ситуации нельзя. Значит, есть шанс, считаю я. Они с сомнением качают головами.

И опять разговор зашел о Скрыннике, который уже во всю гадил мне, выполняя команду Шаболтая. А Буланова бежала впереди Скрынника, чтобы первой нагадить. И вспомнил я последнюю с ним встречу и рассказал о ней Фирсову и Демину.

— И говорит он так, задумчиво-мечтательно: «А мне уже второй раз предложили»,— рассказываю я.

Демин с интересом меня слушает, смеется. Фирсов сидит серьезный, в тарелку смотрит, вилкой рыбу ковыряет. Он тогда, по совету друзей, на рыбу и вино перешел, чем себе потом подагру и заработал.

Сидит Фирсов, тупо смотрит в тарелку. Мы с Деминым уже понимаем, что не к добру. Молча на него смотрим. Фирсова-то знаем не один год.

Он помолчал, потом говорит:

— Да, ему уже и третий раз предложили.

У нас с Деминым вилки-ножи и стаканы с бокалами из рук попадали.

— Ну, и как?— заорали мы.— Отказался?

— Уже и кличку дали,— тихо говорит Фирсов.

— Какую?— падая под стол от смеха, кричим мы.

— Пушок,— тихо говорит Фирсов. И только тут он засмеялся.